Цена сербского плацдарма

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
14 марта 2016, 00:00

Москва продолжает бороться за неприсоединение Сербии к НАТО и к ЕС. У России на эту страну собственные долгосрочные планы

Участники общественного движения Dveri во время антиправительственных акций в Белграде

За последние несколько недель сербский вопрос снова оказался в заголовках мировых СМИ. Парламент страны ратифицировал соглашение между Сербией и НАТО. Оно предполагает усиление образовательно-технического сотрудничества, проведение совместных учений и мероприятий по созданию положительного имиджа Альянса в сербском обществе, а также дипломатический иммунитет и освобождение от уплаты налогов для персонала Альянса в Сербии. Население ответило на акт ратификации бурей протестов. Оппозиция назвала это соглашение очередным шагом на пути ползучего вступления Сербии в НАТО и нарушением духа Декларации о нейтралитете и предложила провести в стране референдум по поводу дальнейших отношений с НАТО. Премьер-министр Ивица Вучич был вынужден просить президента распустить парламент и назначить в стране досрочные выборы.

В ходе визита в Россию президента Сербии Томислава Николича Владимир Путин еще раз подчеркнул крайнюю нежелательность дальнейшей евроинтеграции Сербии. Но нельзя сказать, что Николич, бывший глава русофильской Сербской прогрессивной партии, с ним согласился. В Сербии евроатлантическую интеграцию делят на вступление в НАТО и вступление в ЕС. И если против первого выступает абсолютное большинство сербского общества, то у идеи вступления в Евросоюз куда больше симпатизантов — вплоть до полного консенсуса в элите. «Я не готов жертвовать европейским путем Сербии, потому что знаю: это было бы катастрофой для сербской экономики и для того типа общества, к которому мы стремимся», — говорит премьер. «Для Сербии в том окружении, в котором она сейчас находится, стать членом ЕС — императив. Она просто не может остаться в окружении стран — членов ЕС, не будучи сама одной из них. С Европейским союзом мы напрямую связаны, от России же нас отделяет ЕС, и это оказывает влияние», — вторит ему президент.

Поэтому усилия России в деле борьбы с евроатлантической интеграцией Сербии на первый взгляд выглядят несколько странно. Какой смысл вкладывать столько идеологических, экономических и политических ресурсов в сохранение своего влияния на эту страну? Или Москва ничему не научилась за последние полвека СССР, когда миллиарды долларов уходили на поддержку братских народов по всему миру? Но дело как раз в том, что она научилась.

Зачем нам Сербия

С военно-стратегической точки зрения Москве нужно не допустить расширения НАТО на Восток. Не потому, конечно, что Альянс стремится напасть на Россию и для этого пытается подобраться ближе к ее границам. Включение восточноевропейских стран в НАТО неприятно потому, что дает Брюсселю полный и легальный контроль над дипломатией, военной политикой и даже экономическим развитием этих государств. Что, в свою очередь, резко ослабит для России возможность выстраивать двустороннее сотрудничество с этими странами, а также сделает практически невыполнимой игру на противоречиях в Восточной Европе.

У России немного инструментов для сдерживания процесса расширения НАТО на Восток: по сути, Кремль может лишь громко протестовать. Однако на той же Украине Москва показала, что готова сочетать эти протесты с действиями. И поскольку ряд стран НАТО не готовы идти на конфликт с Россией и даже начали уважать ее интересы, они выступают против расширения (вплоть до недавнего публичного заявления главы Еврокомиссии Жан-Клода Юнкера о невозможности включить Украину в Альянс).

И будут выступать против до тех пор, пока Москва не подаст сигнал о смягчении своей позиции. А это ставит ее в сложное положение. Ведь как только Кремль снизит накал этой риторики или — что еще хуже — махнет рукой на присоединение к НАТО любой страны (даже Черногории, чье вхождение в Альянс само по себе никак не угрожает России), это воспримут как сигнал начала изменения российской позиции в вопросе о расширении. И западные чиновники начнут действовать с учетом этого сигнала, даже в случае, если Москва по всем каналам будет давать опровержение. А значит, Кремлю снова придется защищать свои интересы, но уже не в Сербии, а в Грузии, на Украине и в Молдавии.

Президент Сербии Томислав Николич (справа) хочет в ЕС, но не хочет в НАТО 912-putik.jpg
Президент Сербии Томислав Николич (справа) хочет в ЕС, но не хочет в НАТО

С экономической точки зрения все куда более прозрачно. Да, взаимный товарооборот в 2015 году в долларовом выражении сократился, однако благодаря тесным связям с Россией и российско-европейским санкционным войнам Сербия не только избежала попадания под российское продовольственное эмбарго, но и смогла заработать. Не случайно на фоне серьезного падения сербского экспорта в долларовом выражении объем вывоза в Россию сербских (и, судя по всему, «околосербских») фруктов и орехов увеличился на 44%, а овощей — на 25% в первом квартале 2015-го по сравнению с первым кварталом 2014 года. Кроме того, Сербия потенциально может стать легальным (в отличие от Белоруссии) окном для экспорта товаров из ЕС в Россию. «У нас есть выход на российский рынок с особыми беспошлинными условиями для, может быть, более 80 процентов продуктов. Мы даже можем производить в сотрудничестве с иностранными фирмами. Если товар на 50 процентов плюс один сербский и мы это докажем нашим российским партнерам, то мы и это можем вывозить без таможенных сборов», — говорит президент Николич. Сейчас он предлагает наладить контакты и в строительной сфере: по мнению сербского президента, строители из его страны вполне могут заменить на российском рынке турецких. В перспективе же дружественная Сербия с учетом ее географического положения и русофильского населения может стать трамплином для проникновения российского бизнеса в страны Юго-Восточной и даже Восточной Европы. Терять этот трамплин глупо, даже если Москва не способна им пока воспользоваться.

Восточноевропейский ключ

Наконец, со стратегической точки зрения Сербия может стать еще и ключом для возвращения всей Восточной Европы под политический контроль России. Если, конечно, Москва правильно разыграет свои карты, а Брюссель — неправильно.

Ни для кого не секрет, что на сегодняшний день интеграционный проект Европы переживает серьезный кризис. Вместе с ним под угрозой оказался и проект европейской идентичности: по всему Евросоюзу растут рейтинги правых партий, противопоставляющих европейскому самосознанию национализм. И Восточная Европа не исключение. Но вопрос в том, какую идеологию евроскептики противопоставят «европейской семье». Национализм? Возможно и даже весьма вероятно, но что тогда произойдет с этими странами в случае (а некоторые уже говорят «после») распада Евросоюза? Опять же ни для кого из серьезных экспертов не секрет, что ЕС так оперативно включил Восточную Европу в свой состав не только потому, что на Брюссель надавил Вашингтон, желающий внедрить в Евросоюз своего троянского коня. В Брюсселе хотели усмирить восточноевропейский национализм, прекрасно понимая: с учетом сонма исторических и территориальных претензий стран региона друг к другу дальнейшее развитие этого тренда приведет к серьезным конфликтам на периферии ЕС. Поэтому не исключено, что в случае (или после) распада Евросоюза определенные силы будут искать иной вариант идеологии, вокруг которой можно объединить Восточную Европу. И не конъюнктурный (как, например, русофобия), а стратегический.

Поэтому не исключено, что на свет вытащат идеологию панславизма. Ее, скорее всего, будет раскручивать и та же Польша: панславизм не только даст идеологическое обоснование польским претензиям на «восточноевропейское наследство» Евросоюза, но и позволит исключить из борьбы за это наследство чужих и неславянских конкурентов в лице Германии и Венгрии. С другой стороны, раскрутка панславизма позволит и России эффективно включиться в эту борьбу — и даже интегрировать свою восточноевропейскую политику в контекст евразийской концепции.

Чтобы успешно конкурировать в рамках такой идеологии, Москве нужны как минимум две вещи. Во-первых, идейное и материальное наполнение — разговоры о славянском братстве должны дополняться инвестиционными предложениями и имиджевой привлекательностью России как страны-лидера. Во-вторых, ей необходим региональный политический плацдарм — дружественное государство, через которое можно осуществлять операции с восточноевропейскими странами. И Сербия как раз идеальный кандидат на эту роль. Если, конечно, к тому времени она останется единым, независимым от США и пророссийским государством.

Безусловно, шансы на возрождение панславизма нельзя оценивать как высокие или даже как средние. Слишком много факторов должно сойтись, чтобы европейская идентичность окончательно уступила место своим опасным и безопасным альтернативам. Однако политика — это искусство возможного, она требует стратегического видения будущих вариантов и умения вовремя готовить плацдармы для их воплощения. Если Россия претендует на роль важного полюса в полицентричном мире, она должна иметь это видение и воплощать его. А значит, и не сдавать свои позиции в Сербии.