Не для критики

Валерий Гергиев дал оду к радости

Валерий Гергиев дал пресс-конференцию в Мариинском театре: он хотел высказаться по итогам прошедшей премьеры "Бориса Годунова" (усадив по левую руку сценографа постановки Георгия Цыпина) и рассказать о планах (усадив по правую руку сопрано Анну Нетребко, которой предстоит дебют на Зальцбургском фестивале).

В общении с прессой Валерий Гергиев был, как всегда, авторитарен и непосредственен одновременно. Как всегда, избегал конкретных деталей и прямых реакций, но казалось, что каждый раз проговаривался. Рассказывая о Пасхальном фестивале, сообщил, что в Москве они с госпожой Нетребко постояли за честь флага, и чувствовалось, что маэстро находится под впечатлением недавнего матча "Зенит" - ЦСКА. На вопрос о реконструкции театра отвечать отказался, поскольку собрался обсуждать исключительно творческие проблемы, но не преминул вставить шпильку российским министрам культуры, ни один из которых не имеет опыта постройки театральных комплексов, подобных задуманному, и слушатели понимали, что слухи об исчерпанности конфликта между Валерием Гергиевым и министром Михаилом Швыдким явно преждевременны. Рассказывал о визите в Петербург Владимира Путина и Джорджа Буша, собирающихся также посетить Мариинку: высокие гости пробудут в Петербурге два дня, и "Щелкунчик" Михаила Шемякина будет идти на всякий случай оба вечера. Гергиев, однако, решительно открещивался от умысла: репертуар-де верстался не вчера, а монтировка "Щелкунчика" так сложна, что спектакль всегда идет несколько раз подряд. Но, с другой стороны, не мог не признать, что этот балет "отвечает характеру встречи в верхах". Тем более что присутствующие и так догадались, что встреча в верхах запланирована тоже не вчера. Собственно творческий комментарий заключался в том, что он, Гергиев, знает, что пресса "Щелкунчика" обругала, но он работает не для критиков - для публики, а публика рвет "Щелкунчика" на куски.

Творческая программа считывалась косвенно, и, в общем, получалась некая ода к радости. Гергиев пытался объяснить, что из того, что он берет сторону публики, вовсе не следует, что его вкусы - дешевка. За этим и в самом деле звенело понятное желание человека, влюбленного в свою работу, зарядить этой любовью всех остальных. Гергиеву понравилась Москва - общей пригожестью и праздничностью, потому что трудности 1990-х уже надоели и пора формировать новый имидж. Он счастлив, когда его любимая опера может не обязывать простого зрителя к специальному пониманию и скидкам на условности жанра: ему не нравится, когда в толстой пожилой примадонне предлагают узнать героиню-любовницу, и Анна Нетребко в роли Наташи Ростовой уже тем хороша, что стройна, легка, молода - почти как предписано Толстым. Он счастлив увидеть, что концерты классической музыки на городских площадях собирают толпы, подтверждая, что рок не вымел веником Чайковского и Мусоргского. И здесь Москва тоже пришлась кстати - размахом. Гергиев с удовольствием вспомнил, как дирижировал гигантским сводным молодежным оркестром на Поклонной горе. Упомянул, что американцы собирают в таких случаях многотысячную аудиторию, но на Поклонке были все полмиллиона человек, и чувствовалось, что возможность "забить" американцам "баки" Гергиева страшно радует.

Вырисовывался портрет идеальной жизни музыки. Помосты, подсветки, неисчислимые людские толпы по обе стороны рампы. В эту концепцию вписывается художник как оформитель пространства, готовый, отправив функцию, уйти в тень, оставив музыкантов и публику наедине. И не вписывается режиссер (критики тоже, но они просто бесполезные, а режиссер еще и потенциально вредоносен). Журналисты поинтересовались будущим дебютом Анны Нетребко в новой постановке "Дон Жуана" на Зальцбургском фестивале. Гергиев выказал максимальную уверенность в своей солистке. "Главное, чтобы режиссер не натворил пакостей", - добавил он.