Иди и смотри

Фестиваль видеоарта в Екатеринбурге - путь современного искусства в подсознание

В течение месяца искусства в городском пространстве Екатеринбурга будет больше, чем обычно. Если собрать воедино ежедневный показ по одной 30-секундной работе в жанре видеоарта на семи крупных видеоэкранах-биллбордах, повторяющийся 240 раз (с перерывом на несколько минут рекламы), получится 14 часов сплошного искусства. И так 32 дня подряд: с 5 мая по 5 июня. К тому же в среде, от прекрасного далекой: не музейной, а уличной, самой что ни на есть бытовой. Плетясь на работу или поспешая домой, толкаясь в автомобильных пробках, можно незаметно для самого себя, не поняв что к чему, принять глоток искусства.

Международный фестиваль видеоарта "Out Video" - очередная часть проекта "Искусство в общественных пространствах", который реализует екатеринбургский филиал Государственного центра современного искусства (ГЦСИ). Прошлым летом была акция "Длинные истории Екатеринбурга" - роспись бетонных заборов. До этого - художественные акции на остановках, в переходах, картины и надписи, выполненные на стенах домов. Идеология Центра - внедрение современного искусства в человеческое сознание и подсознание всеми возможными способами и в самых неожиданных местах.

Понятие "видеоарт" звучит сегодня нередко. Однако оно еще не обросло дефинициями, не нашло четкой формулировки даже среди тех, кто им занимается. Подавляющая масса народонаселения и вовсе не представляет себе, что это такое. Разобраться мы решили с помощью куратора фестиваля, арт-директора екатеринбургского филиала ГЦСИ и "старейшего" видеоартиста в регионе Арсения Сергеева.

- Видеоарт разместился где-то между живописью и кино?

- Я бы сказал так: это произведение художника, сделанное для показа на экране. При этом экран может быть разный, носители информации тоже: видеопленка, СD, DVD. Есть работы, похожие на кино, те же "движущиеся картинки", но выстроенные по иным законам с иной целью. Есть работы, похожие на традиционную живопись, но это, условно говоря, живопись, которая шевелится. В общем, это вид изобразительного искусства, где холстом является экран, а инструментом - видео.

- Какой была ваша первая работа в жанре видеоарта?

- Видеоперформенс "Черная рука" в 1995 году. Камера скотчем была примотана к руке, рука обмакивалась в краску, камера фиксировала ее движения. Получилось что-то в духе детских страшилок.

- И для чего это было сделано?

- А для чего делается искусство? Для развлечения, для себя, для зрителей. Позднее я серьезнее продолжил тему "черной руки" - в Голландии, на фестивале, посвященном антиглобализму. "Черная рука" олицетворяла нефтяную корпорацию (об этом сообщал специальный щит), я же протягивал руку в краске прохожим, предлагая поздороваться и как бы вступить в корпорацию. Были интересные реакции.

- В России видеоарт еще мало распространен, какие страны здесь передовики?

- США, благодаря выделению значительных средств на современное искусство, Великобритания, Нидерланды. Эти страны представлены на нашем фестивале, как и Сербия, Германия, Бельгия, Португалия. В программе есть произведение одного из лидеров жанра, корейской художницы Ким Суджа, живущей в США. Она работает с темой женщина и город, женщина и пространство. Сюжет ее короткого фильма может быть таким: она стоит в толпе, камера находится сзади, и идущие мимо люди как бы проходят сквозь человека. Просто и впечатляюще. Когда Ким узнала о фестивале, то была в восторге от идеи и специально для него подготовила сюжет "Женщина-игла".

Есть интересные работы и российских передовиков жанра. Например, произведение Галины Мызниковой и Сергея Проворова под названием "Мокрая курица". Представлено четыре работы из Екатеринбурга, хотя у нас едва наберется десяток художников, занимающихся видеоартом давно и серьезно. В то время как в других странах история видеоарта насчитывает уже лет 30, у нас она вдвое короче. В российской ситуации практически никто из художников не имеет профессионального образования в области видео. Этому не учат, существует единственная и непобедимая академическая школа. В других странах она также жива, но ее изучают лишь те, кто выбрал данный метод. Нам же до сих пор кажется, что умение рисовать с натуры - важнейший навык. На самом деле есть и другие навыки, например, умение работать с видеоматериалом, со звуком; чувство времени, ритма. Мир огромен и разнообразен, и художник должен уметь выразить себя тем способом, который больше всего ему подходит.

- Мир всегда был разнообразен, а изобразительное искусство как появилось, так в основном и не уходило от резца, кисти и карандаша.

- Нет, это не так. Искусство всегда было в авангарде общества. Как только появлялись новые материалы, мир еще не знал, что с ними делать, а художники уже брались их использовать. Когда произошла "химическая революция", появились новые яркие краски с богатством оттенков - возникли импрессионисты, а прежде просто не было возможности передать всю цветовую гамму, и мы имели коричневую живопись. Изобрели фотоаппарат - сегодня мы наблюдаем динамично развивающееся фотоискусство. Компьютеры родили новые художественные жанры. Вполне логично, что когда видеокамеры стали относительно доступны, за них взялись художники, отложив кисти. Существование изобразительного искусства - это перманентная революция.

- Но пока она затрагивает лишь художников и мало касается зрителей. Можно ли считать видеоарт коммерческим явлением?

- В Европе, Америке существует устоявшийся рынок видеоарта, как живописи или скульптуры. Видеоинсталляции покупают, и порой за большие деньги. На одном из аукционов я видел жидкокристаллическую панель с проигрывателем DVD, на которой шесть лиц постепенно меняли эмоции (автор - американец Билл Виола): она была продана за 40 тысяч долларов. Есть любители, предпочитающие на стене меняющиеся картины стационарным.

Наш проект не имеет коммерческой составляющей. Мы четко осознаем: мы делаем фестиваль для всех, но это не значит, что все полюбят и оценят новое искусство. Главное, что смогут с ним познакомиться, пусть не поймут, но запомнят. Если человек ни с чем не ассоциировал понятие "современное искусство" просто потому, что нигде его не видел, то теперь, не в сознании, так в подсознании, останется некий визуальный образ, ощущение другого, непривычного, нового визуального языка.