Реинкарнация реинкарнаторов

«…Чтобы создать спрос
на институты роста,
…необходимо создать
критическую массу
частных собственников.
…Нужна настоящая приватизация…
“Приватизация 2.0”
— реинкарнация приватизации 1990-х,
которая освободит российскую экономику
от доминирования госкомпаний и госкорпораций».
«…главной задачи “Приватизации 2.0”
— создать стимулы для развития
институтов, способствующих росту».











«Российской экономике необходима
значительно более амбициозная
и масштабная программа приватизации,
способная кардинально уменьшить размер
вмешательства государства в экономику
и создать спрос на экономические реформы».
С. Гуриев. О. Цивинский





«Я знаю сам, что власти наши дрянь.
Установив это, перейдем
к предмету текущего обсуждения».
М. Ю. Соколов


 

Гуриев и Цивинский правы (неэкономический язык правлю): чтобы общественное воспроизводство встало на рыночную основу, необходима «критическая масса» частных товаропроизводителей. Потому что это — тавтология. Однако неверно, что приватизация госкомпаний — приватизировать ли 11 или 1111 — средство к тому. Подлинный, а не формальный частный характер общественного воспроизводства достигается развитием с нуля мелкого и среднего предпринимательства, и только на его основе — крупных компаний. Переход немногих крупных госпредприятий в руки олигархов вторичен и «критической массы» не создает: крупные предприятия вообще отчасти утрачивают частную природу, в чем проявляется обобществление производства. Безразличен сам по себе и спрос на «институты роста»: очевидная подмена цели средствами. Народное хозяйство должно доставлять «хлеб насущный», не нанося урона природе и гражданам. И только.

«Институты» — слово лукавое. Один раз уже обещали на «ваучер» (тоже то еще словцо!) «каждому по “Волге”» — а теперь и Алексашенко , и Гуриев с Цивинским рассказывают об «эффективности» приватизации «1.0», «потому что она создала спрос на реформы, привела к повышению эффективности приватизированных предприятий». Понятно: уровень жизни снизился, чем еще отчитываться? Для полной искренности добавить, что «по “Волге”» получили Абрамович, Вексельберг, Дерипаска, Потанин, Прохоров и т. д.: «повышенная эффективность» закономерно досталась владельцам активов. А большинство не получает и того, что имело при «пониженной» советской. Видимо, теоретики предвидят, что приватизация «2.0» также не прибавит ничего в кошельках рядовых граждан. Знают, что сами по себе импортные «институты» в России помогают плохо, что показала практика 1990-х (и подтверждает передача «Эха Москвы» «Тектонический сдвиг»: народ-то православный — под эвфемизмом «культура» — негодный, ведет себя не как американский протестант — «институты» и буксуют). Знают — и заблаговременно выстраивают словесный ряд таким образом, чтобы отчет за ее «эффективность» «реформами» и «институтами» заведомо воспринимался как должное. Не понимаю, зачем лукавят? Любая приватизация в стиле 1990-х — игра с немногими крупными капиталистами, и не думающими предъявлять спрос на «реформы» и «институты»: все им потребные институты, объединяемые понятием коррупции (дедушка Ленин говорил: «сращивание монополий с государством»), налицо и без реформ. Свежий пример «институтов» и «реформ», на какие действительно предъявляют спрос частные компании, — выхолощенный Лесной кодекс.

О доминировании «госкомпаний и госкорпораций». Оно отождествляется Гуриевым и Цивинским с «размером вмешательства государства в экономику» — приватизация называется средством против него. Логически некорректно. Вмешательство бывает различным, осуществляется на основе соответствующего законодательства, а когда власти имеют силу действовать по усмотрению — и без оного. Куда уж сильнее вмешательство, чем, например, ограбление не понимающих в этих играх граждан через манипулирование валютными курсами? Гуриев и Цивинский имеют в виду не то, что пишут, а иное: крупные корпорации не должны использовать свою принадлежность государству в конкурентной борьбе для закрепления монопольного положения. Однако можно сказать и наоборот: правительственные чиновники не должны потворствовать госкомпаниям в ущерб прочим. Не переучить ли чиновников вместо приватизации? Да и есть ли отличие в использовании силы государства государственными компаниями от частных? Способность Фридмана «решать вопросы» вряд ли отличается от возможностей Чемезова. Если что и ограничивает крупные частные — но и государственные — компании, так это наличие рядом с «ЛУКойлом» ТНК, «Роснефти», «Сургутнефтегаза». Проблема здесь не в приватизации как таковой, а в том, чтобы на рынке было несколько игроков. И если это будут несколько государственных — по принадлежности всех или части акций — компаний, способное поддерживать правила игры правительство обеспечит достаточную конкуренцию и в таком случае.

Скажут, принадлежность компаний государству предрасполагает правительство к нарушению правил игры в их пользу. Спорить нечего: если не забыть, что оно так же «предрасположено» и к крупным частным компаниям. Вопрос не формы собственности, а значения для экономики (точнее — «уровня обобществления»). В умозрении сделать государство объективно незаинтересованным в предприятиях можно, только если каждое из них пренебрежимо мало относительно рынка. А соблюдение правил игры упирается в уровень нравственного здоровья начальства и общества и в совершенство правового регулирования (строго соподчиненно: второе без первого немыслимо). Переживать в 2010 году «перестроечные» иллюзии, что экономическим «институтом» — частной собственностью — можно автоматически излечить нравственные болезни общества? Наивность, непонятная у ведущих профессоров экономики. Ныне продажа десятка и даже сотни пакетов акций частнику — дело чисто «технического», нежели политико-экономического свойства: подобие тэтчеровской распродажи госимущества 1980-х. Если и писать сейчас о насущной институциональной реформе, так об углублении судебной, проведении налоговой и таможенной.

Нужна ли вообще в ближайшие годы приватизация — не «2.0», но хотя бы «2.011–13», как пока видят Минфин и Минэкономразвития? Минфин обеспокоен дефицитом и намерен выкрутиться за счет продажи акций. Однако, если за предпочтением Минфина не стоит что-то важное, но публике неизвестное, действовать так — недальновидно. Выплатить задолженность с процентами дешевле, чем выкупить тогда же проданные пакеты акций: компании дорожают быстрее, чем с темпом ставки процента по облигациям. Стало быть, чисто экономический расчет — по собственной доходности (IRR) — на стороне займов. И еще одно правило, абсолютное для предпринимателей и не менее справедливое для казны: занимать не когда нужны деньги, а когда дают на хороших условиях (знаю, и куда вложить временно свободные деньги, о чем напишу отдельно). Когда деньги станут остро нужны, не дадут. Во всяком случае, на хороших условиях. Решать временные проблемы бюджета продажей собственности — отдавать право первородства за чечевичную похлебку.

Да и выгодно ли для бюджета в ближайшие годы приватизировать? Готов держать пари, среди главных «бенефициаров» приватизации «2.0» окажутся знакомые все лица. Разумеется, Минэкономразвития — и мы вместе с ним — мечтало бы, чтобы все прошло «прозрачно», с равными условиями для всех, в том числе и зарубежных, инвесторов. Однако пока чиновники как класс не утратили навык «останавливать коммунизм» (в своем отдельно взятом кармане) и не укрощены на деле «равноудаленные» — верится с трудом. При существующем раскладе сил и интересов казна, как и в 1996-м, получит минимальные суммы, а «бенефициары “2.0”» приобретут искомое по самым выгодным для себя ценам.

Означает ли сказанное, что российская экономика — включая роль государства — не нуждается в совершенствовании? Что нет госпредприятий, которые стоит рано или поздно продать в частные — и даже иностранные — руки? Что правительство нуждается в более четком определении для себя стратегических экономических приоритетов, в том числе и развитии частных и рыночных начал? Нет, разумеется. И если приватизация «2.011» пойдет, необходимо так организовать процесс, чтобы решить по ходу дела основные задачи улучшения инвестиционного климата, отработать по возможности модели и механизмы неизбежной в будущем деприватизации «–1.0». Разговор об этом требует «инженерной» и «технологической» проработки (о чем в последующих заметках). Однако до того принципиально важно прояснение слов и смыслов: иначе и теперь эффективность приватизации реинкарнируется исключительно в карманах ее реинкарнаторов.

Новости партнеров




Масло выведут «под арбитраж»

Пока власти определяются со сроками введения нового норматива для растительных масел, крупные масложировые холдинги в срочном порядке изыскивают средства на модернизацию. Путь, который ЕС проходил в течении 14 лет, российский бизнес должен пройти максимум за пять лет

«Эксперт Северо-Запад» начал прием заявок на премию «Эксперт года-2020» 18+

Станьте экспертом года в одной из 20 отраслевых номинаций. Подайте заявку на бизнес-проект, общественную или культурную инициативу — и получите признание делового сообщества. Совет премии по доброй традиции возглавил Михаил Пиотровский

РСХБ удвоил поддержку птицеводов-экспортеров

В прошлом году Россельхозбанк выдал экспортерам мяса птицы около 56 млрд рублей, это более чем вдвое превышает показатели 2018 года

«В гонке онлайн-банков мы догнали лидеров»

Председатель совета директоров СКБ-банка Александр Пумпянский — об оптимальной доле онлайн-операций, затратах на онлайн-банкинг и будущем цифрового банкинга
Новости партнеров

Tоп

  1. У меня уже был коронавирус? Как узнать и что делать?
    Симптомы Covid-19 разнообразны, и медленный подсчет зараженных во многих странах невольно наталкивает на мысль, что многие, возможно, уже переболели коронавирусом, даже не зная об этом
  2. Китайская экономика пошла на поправку, но по-прежнему остается в минусе
    Фабрики и заводы возвращаются к работе, однако скорость восстановления замедляют ограничительные меры Пекина, направленные на борьбу с потенциально возможной второй волной эпидемии, которая может прийти из-за границ Поднебесной
  3. Чудеса устойчивости
    Ситуация на финансовых рынках мира постепенно стабилизировалась. Мировые индексы оттолкнулись от дна и начали восстанавливаться, хотя волатильность остается высокой, и рост сменяется падением. Тем не менее, никаких признаков паники уже нет, и особенно на этом фоне относительной стабильностью выделяется российский рынок
Реклама