Шараповой досталось за Собянина

Москва, 21.08.2013
Кандидат в мэры Москвы не проводит личных встреч с населением, потому что, как объясняют в его штабе, сильно занят. То, что Собянину категорически противопоказано открыто общаться с населением без «фильтрации» публики, стало ясно вчера, в ходе встречи доверенных лиц кандидата в мэры Сергея Собянина с жителями Северного округа Москвы. Часть публики оказалась вполне ручной, но около трети из нескольких тысяч собравшихся были настроены весьма агрессивно. Зал шумел, гудел, временами взрывался, в адрес доверенных лиц проскакивали обидные слова. Многие сетовали, что сам врио мэра Москвы к ним не пришел поговорить о наболевшем. Больше всех держать удар пришлось доверенному лицу и кандидату социологии телеведущей Арине Шараповой. Ей приходилось то строго одергивать наиболее отчаянных граждан, то сюсюкать с ними как с детьми, а то и поглаживать. Почему-то именно к ней на стол как к последней инстанции большинство жителей округа складывали свои многочисленные прошения (или наказы) Собянину. Встреча получилась очень напряженной, а временами, казалось, и рискованной для доверенных лиц. Арина даже поначалу приняла за бомбу переданную ей коробку, в которой оказался торт с изображением Собянина.

Фото: mos.ru

«Почему нет Собянина?!»

«В его руках большой живой организм, оставить его в одиночестве он не может – ну как бросить город? Он каждую минуту и секунду рулит городом, наверное, поэтому наш город так прекрасен», – с первых минут начала встречи с доверенными лицами увещевала Арина Шарапова шумливую публику.

«Почему нет Собянина?!» – доносилось из зала.

В большом зале «Театра без названия» по улице Зои и Александра Космодемьянских собралось более двух тысяч человек. Однако более трети зала была занята заранее. Пришедшие по зову «сарафанного радио» жители даже заподозрили, что это «подсадные утки», собранные из управ.

«Безобразие, объявили о встрече, а сами многих не пускают», – жаловалась мне группа граждан, стоявших у входа в верхний зал. Охрана вежливо в очередной раз сообщила им, что зал переполнен и мест там нет, но они есть в нижнем, где ведется трансляция встречи. Но тетушек это, очевидно, не устраивало, ибо они шли сюда, что называется, посмотреть в глаза самому Собянину или хотя бы его доверенным лицам.

Ведущую встречи Арину Шарапову попросили уточнить регламент встречи. Планировалось, что доверенные лица сделают доклад, а потом ответят на наиболее волнующие жителей района вопросы, которые штаб Собянина выявил на основе соцопросов местного населения. Но не тут-то было.

«Так почему все-таки нет Собянина?!»

«Это профанация, а не встреча!» – снова донеслось из зала после выступления первого доверенного лица, главврача госпиталя для ветеранов Олега Румянцева. Он едва успел завершить свой спич о проблемах здравоохранения: «надо развивать московское здравоохранение…» – шум в зале мешал ему говорить.

«Я хочу вам напомнить, обратите внимание на эти красивые цветные буклетики, которые вы получили, – впервые в этот вечер Арина Шарапова приступила к миссии миротворца. – Здесь цель встречи, видите, какая написана? Встреча с доверенными лицами кандидата в мэры Москвы Сергея Собянина. С доверенными лицами», – особо акцентировала Арина.

То ли недоработал штаб, то ли на самом деле более половины видевших агитки читали только два слова «встреча» и «Собянин», но именно их и ретранслировало «сарафанное радио». Все мною опрошенные люди говорили, что были уверены, что встреча именно с ним. И это обстоятельство усложнило жизнь Арине и самим доверенным лицам в этот вечер: протестный моторчик завелся именно на этом – отсутствии самого кандидата.

«Раз самого Собянина нет, тогда до свидания!» – бросил на весь зал мужчина.

«Ой, как жаль, что вы уходите, – без доли иронии сказала Арина. – Нет, нет, сейчас передавать не буду, все позднее, давайте послушаем…» – это она уже отбивалась от нескольких обступивших ее граждан с заполненными бланками наказов и вопросов для кандидата Собянина. Иные падали чуть ли не в ноги. «Ну хорошо, хорошо, обязательно передам», – ласково гладила по спине Арина женщину, которая чуть не плача, словно в мольбе, протягивала ей листок, видимо, с очень личной просьбой Собянину.

Не детский «утренник»

Пока Арина во всеуслышание решала с активной частью публики оргвопросы, Румянцев силился сформулировать ответ на вопрос, ранее уже заданный престарелой гражданкой, – о необходимости лифта в трехэтажной старой поликлинике возле ее дома. Воспроизвести ответ трудно, потому что его так и не последовало, Румянцев выходил на слишком общие горизонты здравоохранения. Видя, что представительное лицо засыпается, Арина как-то даже бестактно его прервала, чтобы дать слово мужчине, давно голосившему о чем-то со ступенек в зал.

«Ну вот не могу отказать, отличный голос, отличный», – добродушно сказала Арина, и сновавшие по залу волонтеры дали мужчине микрофон.

Судя по виду, Румянцев охотно мирился с бестактностью ведущей, видимо, объясняя себе, что в «боевых условиях» надо действовать именно так. Он честно начал отвечать на другой вопрос, который тоже был судьбоносным: почему брать талоны к терапевту надо каждый раз на протяжении всего курса лечения? Он доходчиво объяснил, почему важно наблюдаться у врача общей практики. Выходило, что без него узкие специалисты могут залечить до смерти. А про талончики ничего не сказал.

Другой вопрос касался целесообразности слияния поликлиник в разных районах Советского округа. Рязанцев долго объяснял, что медицина сейчас становится высокотехнологичной, поэтому…

«Вот вы мне не дали в прошлый раз договорить, но современные рентген-аппараты…» – прервал он сам себя, пытаясь вернуться к прежнему вопросу. Но Арине теперь уже пришлось его перебить, чтобы не упустить драгоценную нить лояльности аудитории:

«Ой, как жаль, как жаль, что ушли из зала эти люди, задавшие как раз такой вопрос, который мы обсуждаем, – Арина говорила с залом так, как говорит Снегурочка на детском новогоднем утреннике. – Может, кто-нибудь догонит их? Может, кто-нибудь скажет про их вопрос?»

И хотя смысл объединения поликлиник так и остался неясен, как и все прежние вопросы, но ведущей пришлось пойти на уступки мужчине, задавшему другой, еще более тривиальный вопрос: можно ли лечиться в другой поликлинике, если закреплен за ближней? Румянцев ответил, что можно, это давно известно и порядок перевода расписан и всюду в поликлиниках вывешен.

Но зал почему-то снова шумел, иные переругивались, перекрикивали друг друга, пытаясь о чем-то наболевшем сообщить лично Арине.

«…Милые мои, успокойтесь, прошу вас, – увещевала ведущая, говорившая с публикой как с детьми. – Помните, в девяностых какой хаос был, давайте, чтобы сейчас у нас все был порядок, спокойствие», – невольно коснулась она идеологического столпа единороссов и распорядилась передать микрофон не старой еще женщине с каким-то болезненным гневом в глазах. После путанного предисловия о мытарствах по больницам выяснилось, что интересует ее буквально следующее: «Почему за деньги нас лечат, а бесплатно – убивают?!»

Румянцев искренне не знал, как отвечать на такой вопрос. Он же врач, а не политик – об этом говорил его растерянный взгляд. И опять ведущая спасла ситуацию: «Вы мне сейчас напишите ваши данные, укажите больницу, с этим возмутительным случаем обязательно разберутся и с вами свяжутся, это я вам лично обещаю», – взяла на себя ответственность Арина, пытаясь одновременно сдерживать натиск бойких дам, уже вплотную налегавших на ее стол. «Ну ладно, я тут услышала, что инвалид, не могу не уступить место», – деликатно и в то же время гордо, словно возвышаясь над невоспитанностью, поднялась со своего кресла Арина. Но потом смягчилась и даже растрогалась, поскольку речь шла о больной маме, о чрезмерных бюрократических проволочках при оформлении инвалидности и так далее. Но главное, что женщина уже почти плакала, ее глаза выражали как страдание, так и отчаянное негодование.

«Вы, пожалуйста, оставьте свой адрес и телефон, обязательно выясним, кто и почему вам мешает», – с искренним сочувствием мягко заверила ее Арина.

«Да, мы свяжемся, все изучим и, если надо, завтра госпитализируем», – попытался поучаствовать в судьбе несчастной женщины Румянцев, но был дезавуирован ведущей.

«Не надо никого завтра госпитализировать, здесь надо конкретно разобраться с ситуацией», – бегло оборвала она главврача и перешла к представлению другого доверенного лица. Трудно точно описать взгляд, который бросил на нее в тот момент Румянцев: коктейль из недоумения, возмущения и досады. Но Арина этого видеть не могла, поскольку была занята отражением новой волны надвигавшегося хаоса из громких вопросов, возмущенных обрывочных реплик и не угасающего «А где же Собянин, пусть он…»

«Вы хуже подростков»

«Всем учителям свойственна привычка, они часто сбиваются на нотации, я их читать не буду, но скажу свое мнение. Подростки ведут себя лучше, чем этот зал, они умеют слушать. Там действует элементарное правило левой руки», – опрометчиво начал все-таки с нотаций доверенное лицо кандидата в мэры, лауреат конкурса «Учитель года – 2011» Антон Молев. Волну возмущения он тем самым не поднял (видимо, некоторым все-таки стало стыдно), но чувствовалось, что напряжение начинает накапливаться.

Антон Молев долго говорил о том, как много в столичном образовании накопилось проблем, как его удивила осведомленность в них Собянина, которую тот явил ему во время личной встречи еще в позапрошлом году, и многом другом.

«Пять минут уже говорит, и ничего толком», – проворчала бабушка на средних рядах.

«Вопросы образования в Москве надо решать системно, комплексно, если и федеральная, и местная власть будет в равной степени брать на себя ответственность», – представил напряженной публике весьма общее представление о способах решения проблем Антон Молев.

Как и следовало ожидать, первым поступил вопрос о новом способе преподавания основных дисциплин. На изучение предметов выделяется ограниченное количество часов, а «добирать» знания ученики должны на платных факультативах (при этом они могут выбрать и бесплатное усиленное изучение некоторых предметов). При этом задававший вопрос мужчина подозревал, что некоторые учителя намеренно уделяют мало внимания основным предметам, рассчитывая нажиться на факультативах. Антон Молев заверил, что работающая при департаменте образования правительства Москвы горячая линия доступна всем, что о каждом факте «мышкования» учителей следует докладывать. «Если кто-то требует денег или создает условия для подмены бесплатного образования платным, звоните. Я вас уверяю, что порядок в такой школе быстро наведут», – блестяще справился он с задачей. Похоже, начал налаживаться мирный диалог.

Вопрос многодетного отца, обеспокоенного переводом на платную основу учреждений внешкольного образования, тоже не повис в воздухе. Его озабоченность учитель разделил, пообещав оформить это как наказ кандидату в мэры Москвы Сергею Собянину. Молев своей манерой грамотно держать ответ явно давал Арине передышку.

Другой вопрос от вполне адекватной женщины увлек и саму Арину Шарапову. Речь шла о ликвидации в одном из районов детских клубов, кружков, стадиона и возведении на их месте скрытой за высоким забором английской школы для детей богатых иностранцев. Арина прониклась темой и обещала лично передать Собянину наказ вернуть детям клубы и стадион.  

Торт «Собянин» остался не у дел

Когда Арина начала осторожно переходить к другой важной теме – строительству дорог, тоннелей и домов, стало понятно, что временному затишью в зале пришел конец. Дело в том, что через некоторые районы Северного округа пролегает строящаяся десятиполосная Северо-Западная хорда, «проехавшая» по домам и душам многих москвичей.

«Я понимаю, что тема развития территории бывает очень болезненной, но в мегаполисе нельзя не строить хорды, тоннели…» – проникновенно пыталась вразумить граждан Арина.

Но уже гудевший и шипевший зал не давал говорить. Несколько человек снова подняли небольшие плакаты с надписью «ДОМ. Жулье украло жилье». Как позднее пояснили мне держатели плакатов, речь идет об общественном движении жителей общаги, которую префектура продала частным лицам и теперь жильцам грозит не то выселение, не то расселение. 

«Вы знаете, ведь я такая же, как вы, у меня есть дача, я так же варю варенье», – применила Арина прием идентификации, рассчитывая снизить напряжение. И это подействовало: рассказ о том, что через ее дачу тоже прошла дорога, но все благополучно компенсировали, публика выслушала с любопытством.

«В конечном итоге Москва будет лучшим городом мира», – ведущая вдохновенно старалась напитать позитивом не столько притихшую, сколько, казалось, притаившуюся аудиторию. Этого оказалось достаточно, чтобы все спокойно выслушали следующее доверительное лицо кандидата в мэры – доктора технических наук, профессора, почетного строителя Москвы Сергея Амбарцумяна. По антуражу и манере общения он был далек от чиновников, что должно было располагать к доверию среди простых людей. Сразу видно, вышел из толковых работяг. А неусложненный русский язык и обаятельный в его случае кавказский акцент усиливали это впечатление.

Он честно признался, что работал в системе городского строительства еще при бывшем мэре Лужкове, а потом «два года наблюдал, как работает Собянин». Казалось, что должно последовать нелестное для бывшего мэра сравнение. Но Амбарцумян был выше этого, даже намного выше.

«Если раньше Москву сравнивали с Рио-де-Жанейро, Софией, то потом стали сравнивать с Парижем, Нью-Йорком и Лондоном», – с верой в свои слова заявил почетный строитель. Хотя меня, да, думаю, не только меня, начали одолевать сомнения. Может, он имел в виду, что отдельные фрагменты Москвы можно сравнить с общим видом этих городов? Появились и сомнения в политкорректности спикера, который, впрочем, тут же ловко выправился:

«Но Собянину предстоит еще большая задача. Лужков поставил рекорд, а Собянин смело берет более высокую планку», – сообщил Сергей Амбарцумян, не раскрыв, однако, планов Собянина. Осталось непонятным, что именно будет сделано, чтобы даже Нью-Йорк, Париж и Лондон не шли с Москвой ни в какое сравнение.

«Если вы за него отдадите голос, то я за него отвечаю», –  «чисто конкретно» подбирался Амбарцумян к финалу основного спича.

Зал уже начинал гудеть, кто-то истерично солировал.

«Ну вот, хорошая моя, давайте, ладно, ладно, не могу пока дать слова», – с материнской снисходительностью и нежностью периодически увещевала Арина.

Параллельно с Амбарцумяном уже минуты две о чем-то надрывно вещала полная дама в синем. Он сначала недоверчиво косился в ее сторону, а потом понял, что Арина Шарапова уже не может сдерживать натиск.

«За строительство я могу сказать одно…» – не успел продолжить свой спич почетный строитель.

«Ну все, все, возьмите микрофон, скажите, а то я вас уже боюсь», – сдалась Арина после нескольких минут атаки.

«Не надо меня бояться, я не кусаюсь, – завладев микрофоном, еще больше напугала ведущую дама в синем с хорошо поставленным голосом и запалом революционерки. – Вопрос такой. Почему. В районе Коптева. Где проходит хорда. Не было объявлений об этой встрече?! – дробила она фразу, как оратор на митингах. – В управе нам сказали, что штаб запретил им говорить о местах встреч. Мало того, когда пришли сюда, оказалось, что треть зала уже заполнена, многих туда не пускали», – казалось, что женщина сейчас метнет микрофон в какое-нибудь доверенное лицо.

«Какое отношение это имеет к строителю?» – недоумевал Антон Молев, у которого уже начали сдавать закаленные учительские нервы.

«Хорошо, поставлю вопрос так: что вы скажете на то, что с сентября плата за детские сады вырастет в пять-шесть раз?! Это Собянин до этого довел», – отрубила бойкая женщина и, сунув микрофон волонтеру, почему-то двинулась прочь к выходу.

Амбарцумян, который появился в зале недавно и, видимо, не знал о настроениях публики, округлил глаза от изумления.

«Вы не хотите тоже дать мне ваш телефон? Вы что, боитесь? Ну куда же вы уходите, неужели испугались?!» – взяла реванш ранее «испуганная» Шарапова.

«Да что вы решаете!» – ввернул кто-то в адрес ведущей.

Амбарцумян старался быть деликатным:

«Я не знаю, почему не приглашали на встречу, – невольно ввязался он в политический вопрос. – Наверное, там разберутся. Но я хочу извиниться за женщину. За ее поведение, потому что сама она ушла».

Зал жужжал, шумел, иные перебранивались. На минуту общее внимание привлекла делового вида женщина, которая весьма удачно сублимировала хаотичный протест коптевцев против строительства Северо-Западной хорды.

«Раз уж здесь нет Собянина, к которому мы все и шли, буду к вам обращаться как к нему, – твердо заявила деловая леди Арине, которая согласно кивнула. – Сергей Семенович, мы, жители района Коптево, через нас пролегает хорда. Инициативная группа района выработала альтернативный вариант пролегания дороги через район. Он менее болезненный для жителей и не более затратный».

«Сергей Семенович, – продолжала женщина, глядя прямо в глаза словно завороженной складной и четкой речью ведущей. – Мы обошли уже все возможные инстанции, но все говорят, что вопрос решить можете только вы. Поэтому я лично вам и передаю наше обращение и проект», – двинулась она с листами бумаги к ведущей, которая безоговорочно их приняла.

В самом деле, за всю встречу это было единственно краткое и толковое выступление, что и подкупало. Амбарцумяну удалось еще немного поговорить о стройке, но по числу выстроившихся в очередь к микрофону, а таковых было уже почти два десятка, стало понятно, что пора закругляться.

Становилось неспокойно. Женщина лет 45 поднялась на сцену и протянула ведущей коробку.

«Я, честно говоря, боялась, что там бомба!» – сказала Шарапова, преодолев свой страх при снятии крышки. Там оказался торт с отлитым из глазури портретом Собянина и надписью: «Мэр Москвы». «Собянин не пришел, пришлось поставить творение на пол к ногам ведущей, – пояснила женщина. – Меня привела тревога за моего мужа», – она указала на давно сидевшего в инвалидной коляске в первом ряду человека.

«Пусть только журналисты попробуют написать, что это подготовлено заранее!» – пригрозила Арина в микрофон.

Кто-то преподнес корзину с яблоками.

«Они не отравлены?» – поинтересовался кто-то, видимо, из сторонников Собянина.

Но вскоре обнаружилось, что волонтеры с микрофонами уже куда-то смылись. Не сумевшие задать вопрос граждане двинулись к сцене, и мне показалось, что сейчас последует расправа. Но обошлось: крепкие парни сдержали напор толпы к сцене, и доверенные лица благополучно удалились.

«Ни одного голоса Собянину!» – доносилась им в спину из зала, который начал шумно расходиться. При этом «самое главное лицо» этой встречи в виде торта так и осталось лежать в коробке на опустевшей сцене.

У партнеров




    «Норникель»: впереди десять лет экологической ответственности

    Компания впервые представила беспрецедентную стратегию на десять лет, уделив в ней особое внимание экологии и устойчивому развитию

    Мы хотим быть доступными для наших покупателей

    «Камский кабель» запустил франшизу розничных магазинов кабельно-проводниковой и электротехнической продукции

    «Ни один банк не знает лучше нас, как работать с АПК»

    «На текущий момент АПК демонстрирует рентабельность по EBITDA двадцать процентов и выше — например, производство мяса бройлеров дает двадцать процентов, а в растениеводстве и свиноводстве производители получают около тридцати процентов», — говорит первый заместитель председателя правления Россельхозбанка (РСХБ) Ирина Жачкина

    Столица офсетных контрактов

    Новый инструмент промышленной политики — офсетные контракты — помогает Москве снизить расходы на госзакупки и локализовать стратегически важное производство
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Вопрос с поставками газа становится в Европе все острее
      Трубопровод Eugal, который продолжит «Северный поток — 2» по Европе, скорее всего будет введен в строй до окончания строительства самого «потока»
    2. Saudi Aramco оценили в 1,7 триллиона долларов
      IPO аравийской нефтяной компании Aramco выходит на финишную прямую.
    3. Саудиты решили не жадничать
      Но инвесторы в Saudi Aramco все равно рискуют
    Реклама