Испанские страсти

Илья Носырев
13 июня 2014, 15:39

Американские ученые воссоздали вирус печально известной «испанки», унесшей жизни 50 миллионов человек. Этот лабораторный опыт вызвал бурю негодования и обвинений в безответственном любопытстве

ФОТО ИТАР-ТАСС

Порой эпидемии опаснее войн, и вирус «испанки», который пронесся по планете в 1918–1919 годах, прекрасное тому доказательство – он унес больше жизней, чем гражданская война в России или даже Первая мировая война. «Испанкой» переболела почти треть населения Земли – около 29,5%.

Казалось бы, ученым следует сделать все, чтобы эпидемии, подобные «испанке», больше не возникали. В действительности, они сделали нечто противоположное - международная команда ученых под руководством Йосихиро Каваоки из американского университета Висконсин в Мэдисоне объявила о создании штамма, который почти в точности воспроизводит печально знаменитый вирус. Новый штамм был получен при помощи использования генетического материала 8 штаммов птичьего гриппа, геном которого, как было установлено еще несколько лет назад, очень похож на геном «испанки».

От вируса настоящего «испанского гриппа» это творение рук человеческих отличают лишь 3% генов, но это различие может быть несущественным – вирусы гриппа быстро мутируют, и работа Каваоки может вскоре принять форму, которая окажется столь же опасной, как «испанка» - или даже более летальной. И это происходит прямо на глазах: во время экспериментов на лабораторных мышах было установлено, чем он более вирулентен, чем обычный птичий грипп, но в то же время менее опасен, чем «испанка» - однако через 7 последовательных мутаций вирус научился передаваться воздушно-капельным путем: точно так же, как передается между людьми обычный грипп.

Известие уже успело вызвать не только гневную реакцию со стороны рядовых граждан, но и негативные реплики из уст других ученых – так, бывший советник Королевского научного общества Великобритании лорд Роберт Мэй заявил, что то, чем занимается Каваоки, - абсолютное безумие, добавив, что основная опасность исходит не от самих вирусов, а от безответственных амбиций людей.

Признав, что полученный его командой вирус действительно может привести к пандемии в случае, если по какой-то причине вырвется из лаборатории, Каваоки тем не менее возразил, что его эксперимент имеет важное прикладное значение для медицины – изучение его действия на живых существ помогает понять способы его распространения, особенности мутаций, резистентность к тем или иным веществам – т.е., в перспективе это исследование может помочь медикам научиться предупреждать и лечить опасные штаммы гриппа.

С другой стороны, не вызывает сомнений, что достижение команды Каваоки – еще один шаг к созданию бактериологического оружия, обладающего чрезвычайной разрушительной силой. Во многих отношениях это оружие окажется опаснее, чем атомное. Если средства для производства атомных бомб не каждой стране по карману, а распространение оружейного плутония и урана сдерживается международными юридическими актами, то создать вирус, способный убить миллионы, сможет любая хорошо оснащенная исследовательская лаборатория.

Отметим, что самый именитый из критиков работы Каваоки – упомянутый выше Роберт Мэй ранее выступал за введение всеобщего запрета на клонирование, осуществляемое учеными-одиночками – любые эксперименты с геномом, которые ведутся не большими именитыми командами, а «частниками» от науки, вызывают подозрение в безответственности. Впрочем, регулирование в этой сфере будет делом далеко не легким – если не полностью невозможным: ведь по мере совершенствования методов молекулярной биологии «сырьем» для производства вирусов смогут служить те же нуклеотиды и другие органические вещества, из которых состоит все живое на планете, а их оборот контролировать совершенно невозможно.