Российская партия на ливийском поле — от Каддафи до Хафтара

Россия в итоге смогла переиграть как Каир, так и Абу-Даби в разыгранной на ливийском поле партии и оттеснить их с центральных позиций

STR/EPA

Российская стратегия в отношении Ливии с периода февральской революции 2011 г. в последней была весьма противоречивой, но именно отказ Кремля делать однозначную ставку на одну из сторон конфликта, его постоянное маневрирование и зигзаги на ливийском поле  в конце концов принесли России неожиданные дивиденды, позволив российской стороне стать ведущим участником в урегулировании ливийского кризиса наряду с Турцией.

Россия в итоге смогла переиграть как Каир, так и Абу-Даби в разыгранной на ливийском поле партии и оттеснить их с центральных позиций. Позитивную для России роль в ливийских делах, безусловно, сыграл тот опыт взаимодействия, полученный Москвой и Анкарой еще в ходе сирийского урегулирования и достаточно успешно перенесенный в Ливию. Именно поэтому эксперты в свое время даже заговорили о продвигаемом российской и турецкой сторонами «астанинском формате» для Ливии. Сейчас все складывается в пользу того, что Россия и Турция и дальше смогут укреплять свои позиции в Ливии, а демарши Ас-Сиси вряд ли смогут уменьшить их роль. Неудачные попытки Египта выступить гарантом т.н. «каирской декларации» с позиции силы заставляют его пытаться перейти к политике прямых угроз в адрес Анкары и Триполи. Тем не менее следует учитывать, что фронт у Сирта и Джуфры держится благодаря российско-турецкому взаимопониманию, а не египетским ультиматумам, которые были оглашены уже после того, как ПНС приостановили свои атаки. Поэтому и в дальнейшем, вне зависимости от шагов Каира, ключи от решения ливийской проблемы, скорее всего, будут находиться в руках России и Турции, а их усилия, видимо, все-таки приведут к замораживанию конфликта с сохранением политического разделения страны, вялотекущего мирного процесса при общем управлении углеводородными ресурсами и распределении прибыли между Триполи и Тобруком.

Российская стратегия в отношении Ливии с периода февральской революции 2011 г. в последней была весьма противоречивой, но именно отказ Кремля делать однозначную ставку на одну из сторон конфликта, его постоянное маневрирование и зигзаги на ливийском поле в конце концов принесли России неожиданные дивиденды, позволив российской стороне стать ведущим участником в урегулировании ливийского кризиса наряду с Турцией. В данном контексте показательно, что те решения, которые нынешнее российское руководство прямо называет ошибочными — отказ на тот момент президента РФ Д. Медведева наложить вето на резолюцию СБ ООН 1973 о введении бесполетной зоны над Ливией, — в действительности позитивно сказались на имидже России в глазах всех без исключения ливийских политических сил, оказавшихся у власти после февральской революции и первой гражданской войны и находящихся у нее вплоть до сегодняшнего дня. Поэтому и у сторон нынешнего ливийского конфликта нет какого-либо предубеждения или неприятия в отношении России, как, например, у сирийской оппозиции. Это значительно облегчает контакты с ливийцами, даже несмотря на постоянные вызывающие их непонимание заявления российских властей, осуждающих разрушение Джамахирии и свержение М. Каддафи.

Достаточно быстрое и безусловное признание в сентябре 2011 г. Кремлем легитимности Переходного национального совета и выборов во Всеобщий национальный конгресс (ВНК) в июле 2012 г. позволили Москве начать конструктивный диалог с новыми властями посткаддафистской Ливии. Российскую сторону на тот момент заботили, прежде всего, перспективы реализации тех крупных экономических проектов, договоренности о которых были заключены еще с М. Каддафи. Это касалось, например, строительства железной дороги Сирт-Бенгази, общая стоимость которой составляла 2,5 млрд евро, учитывая то, что до начала гражданской войны РЖД уже потратили 10 млрд руб. на предварительные работы по этому контракту. Нереализованные ливийско-российские соглашения в сфере ВТС оценивались в 4 млрд долл., в нефтегазовой отрасли — в 3,5 млрд долл. Поэтому российский ВПК был заинтересован в скорейшем снятии с Ливии ограничений на поставки вооружений, а российские компании «Газпром» и «Татнефть» — в возобновлении своей деятельности в этой стране. В свою очередь в Триполи заверили Москву в том, что все договоренности будут соблюдаться. Тем не менее подобные заверения до сих пор так и не стали реальностью из-за очередных волн внутриполитической бури, обрушившейся на Ливию.

Исламисты и военные — Россия ставит на военных

Несмотря на конструктивный характер диалога Москвы и Триполи, на фон их взаимодействия негативно влияло отношение Кремля к событиям арабской весны в целом. Прежде всего это касается подчеркнуто отрицательного отношения российской власти ко всем проявлениям исламизма и усилению исламистской составляющей арабского мира по итогам революционных событий. Новые власти Ливии также вызывали все большее недоверие со стороны России за их приверженность идеям политического ислама и планомерному внедрению исламских принципов в ливийскую политическую повестку. Интересно, что неприятие исламизма в Москве часто заставляло некоторые российские СМИ и экспертов использовать ложные тезисы, касающиеся и сущности правления покойного М. Каддафи, представляя его как светского правителя, противопоставляя его новым ливийским властям, в которых доминировали Братья-мусульмане (организация признана террористической, ее деятельность запрещена на территории РФ). Сам М. Каддафи установил в Ливии шариатское законодательство, а его идеология определялась многими исследователями как «исламский социализм». Когда ВНК в конце 2013 г. принял постановление о том, что шариат в Ливии будет основой законодательства, он лишь продемонстрировал свою преемственность сложившейся в стране правовой системе. Однако такой шаг вряд ли мог вызвать понимание российской стороны.

Поэтому когда генерал Халифа Хафтар (который еще в ходе февральской революции пытался примерить тогу диктатора, но его кандидатура командующего революционными силами была отвергнута) поднял в мае 2014 г. очередной мятеж против ВНК, симпатии Москвы были на стороне путчистов. Россия, как и большая часть мирового сообщества, признала состоявшимися выборы в Палату представителей — новый законодательный орган, который должен был заменить Всеобщий национальный конгресс.

При этом к самим выборам было много вопросов. Так, они были практически навязаны «штыками» хафтаровцев и проходили на фоне боев между ними и сторонниками ВНК. В итоге в голосовании приняли участие только 18% ливийских избирателей (по сравнению с 65% в 2012 г.), а верховный суд страны объявил их недействительными. Однако это не помешало ООН и мировому сообществу признать выборы состоявшимися, а Палату Представителей — легитимным органом законодательной власти. Таким образом, деятельность ВНК, отказавшегося самораспуститься, была выведена международным сообществом за правовые рамки. Тогда в стране сложилось двоевластие и продолжилась вторая гражданская война между коалицией «Рассвет Ливии», поддержавшей ВНК, и операцией «Достоинство», которую проводил генерал Х. Хафтар и созданная им Ливийская национальная армия (ЛНА), выступавшая от имени новоизбранной Палаты представителей. Ситуация обострялась наличием в стране многочисленных очагов деятельности террористических группировок, Аль-Каиды (организация признана террористической, ее деятельность запрещена на территории РФ), ИГ (организация признана террористической, ее деятельность запрещена на территории РФ) и других, враждовавших как с Рассветом Ливии, так и с ЛНА.

Ливийский Насер или ливийский Садат?  

Безусловно, Кремль питал особые симпатии к ЛНА и ее командующему, как к понятным российскому руководству арабским светским силам во главе с военными, которые учились в Академии им. Фрунзе, с которыми в Москве привыкли взаимодействовать еще с времен Г. А. Насера. В связи с этим Россия однозначно выступила в поддержку операции «Достоинство». В то же время по мере того, как первоначальный порыв ЛНА начал выдыхаться, большинство задач так и не были выполнены, становилось ясно, что из Х. Хафтара на этом этапе «ливийский Сиси» не получится. На этом фоне и в Москве начал расти пессимизм и недоверие в отношении легализовавшего себя мятежного командарма.

Причин было несколько. В отличие от Б. Асада Х. Хафтар никогда не разрывал свои связи с США и Западом — наоборот, пытался заручиться их поддержкой и всегда получал ее. Американский, французский и британский спецназы оказывали помощь Х. Хафтару в его операциях против радикальных исламистов из Аль-Каиды и ИГ в Бенгази. В России отдавали себе отчет в том, что генерал имел американское гражданство и долгое время жил в США, одновременно являясь представителем ливийской оппозиции режиму М. Каддафи, потому казались очевидными его связи с ЦРУ. Вероятно, эти факторы тогда удержали Москву от практической помощи ЛНА, несмотря на неоднократные запросы со стороны последней.

Кроме того, вторая гражданская война в Ливии стала отражением глобальных процессов в арабском мире, где в схватку вступили тандем Турции и Катара и поддерживаемые ими Братья-мусульмане и «тройственный союз» Египта, ОАЭ и Саудовской Аравии, который изначально выступил в качестве организатора мятежа Х. Хафтара и главного спонсора ЛНА. На этом этапе участие Москвы в подобных запутанных коалициях и альянсах представлялось слишком рискованным, поэтому российская сторона поддержала межливийское политическое соглашение, разработанное ООН в декабре 2015 г. и подписанное в марокканском Схирате. Оно было окончательно принято конфликтующими сторонами в ночь с 5 на 6 апреля 2016 г., когда Всеобщий национальный конгресс в Триполи передал власть Правительству национального согласия (ПНС) во главе с Фаизом Сарраджем; именно оно должно было через год провести выборы в стране. Начало мирного процесса, завершившего вторую гражданскую войну, открывало для России больше возможностей для укрепления своих позиций в Ливии без необходимости прямого или опосредованного участия в конфликте. Тем более Москва была целиком поглощена военной операцией в Сирии, где было еще далеко до успеха.

Исламисты в Москве

Собственно, в постсхиратский период Россия смогла во многом отойти от безусловной поддержки ЛНА и начала развивать связи с ПНС во главе с Фаизом Сарраджем. Последний вскоре после того, как закрепился в Триполи и получил признание большинства группировок Рассвета Ливии, вступил в конфликт с заседавшей в Тобруке Палатой представителей. Её депутаты под давлением Х. Хафтара, не получившего гарантий относительно предоставления высокого места в новом правительстве, отказывались выносить вотум доверия ПНС. Показательно, что в тот период Москва также смогла установить прямые контакты с различными группировками исламистов, ранее входивших в альянс «Рассвет Ливии», а теперь выступивших в поддержку Ф. Сарраджа. Этому способствовала их роль в контртеррористической деятельности. В частности, успешная операция, проведенная бригадами Мисраты по уничтожению ливийского филиала ИГ со «столицей» в городе Сирт, который был взят в конце 2016 г. В апреле 2017 г. представители командования исламистов Мисраты «Аль-Буниян аль-Марсус», руководившие операцией в Сирте, посетили Россию, где провели ряд встреч с российскими дипломатами и депутатами. В том же месяце спецпредставитель президента РФ по БВСА Михаил Богданов встретился с Ф. Сарраджем в Триполи.

В то же время Х. Хафтар, воспользовавшись отвлечением сил ПНС на борьбу с ИГ, в октябре 2016 г. смог овладеть портами т.н. «нефтяного полумесяца», из которых шла львиная доля ливийского экспорта углеводородов. Таким образом, он вновь заявил о себе как о решающей фигуре на ливийском поле. Собственно, захват портов и принес Х. Хафтару звание фельдмаршала, которым его наградила Палата представителей. Его позиции еще больше укрепились после завершения многолетней битвы за Бенгази, которую он преподносил как решающий вклад в победу над радикальным исламизмом в Ливии. До этого довольно взвешенный подход Москвы, которая поддерживала равноудаленные отношения с властями в Триполи и Тобруке, начал меняться в сторону большего учета интересов Х. Хафтара. Тогда же установились хорошие отношения между руководством ЛНА и российским Министерством обороны, еще ранее в Ливию потянулись «первые ласточки» из числа российских ЧВК, в лице РСБ групп (на том этапе с присущими «классическим» ЧВК задачами, такими как разминирование). Вероятно, с фельдмаршалом стали работать и лоббисты из России, поэтому его часто стали представлять в российских СМИ как «преемника Каддафи» (при этом вынося за скобки всю его оппозиционную биографию — от сдачи в плен в Чаде до участия в февральской революции), что в целом должно было создать позитивный имидж фельдмаршала в глазах россиян. Х. Хафтара также позиционировали как гаранта сохранения светского характера государства в Ливии, которого, как уже было сказано, никогда не существовало. Вместе с тем целенаправленно умалчивалось о связях фельдмаршала с ливийскими радикальными салафитами, группировки которых составляли значительную часть соединений ЛНА и совершали различного рода преступления — внесудебные расправы над своими оппонентами и разрушения суфийских мавзолеев; а салафитские шейхи возглавляли все аффилированные с Х. Хафтаром религиозные институты — комитет по фетвам, который объявлял Рамадан «месяцем джихада» (против ПНС), а издревле проживающих в Ливии мусульман-ибадитов — «неверными без достоинства».

Москва и «Ватерлоо» фельдмаршала

Когда ЛНА начала наступление на Триполи в апреле 2019 г., Москва заметно активизировала свое участие в ливийских делах, постепенно наращивая свою поддержку Х. Хафтару. Этому способствовало то обстоятельство, что интерес России к сирийскому урегулированию заметно снизился. Москве удалось «вернуться» на Ближний Восток и стать одним из ключевых игроков в регионе. Однако подтверждение этого статуса требовало выход за рамки сирийского кейса, который, тем более, не приносил российской стороне каких-либо существенных экономических выгод. Участие Москвы в сирийском конфликте, где российская сторона продолжает играть две роли — участника конфликта и посредника в его урегулировании, — во многом исчерпало себя в плане получения новых внешнеполитических дивидендов. В связи с этим тогда заметно возрос интерес Москвы к ливийскому урегулированию, которое начало затмевать собой сирийское направление российской внешней политики

В ходе битвы за Триполи Москва хотя и пыталась продолжать поддерживать отношения со всеми сторонами ливийского конфликта, но была заинтересована в обеспечении позиций Х. Хафтара и лояльных ему сил как ведущих игроков на ливийском поле. Хотя установление единоличной военной диктатуры военачальника, которому российская сторона не могла в полной мере доверять, было нежелательным для России, в Кремле ожидали, что за Х. Хафтар и его сторонниками останется решающее слово в постконфликтной Ливии, пусть и при наличии определенного баланса и сохранении оппонентов фельдмаршала в качестве легальных политических сил.

Наращивание турецкой военной помощи Триполи помешало реализации подобного сценария. Ограниченная поддержка Анкарой ПНС, включающая в себя поставки небольших партий вооружений и направление на ливийских театр военных действий нескольких беспилотников, начиная с мая 2019 г., помогла правительственным силам Ливии взять город Гарьян — основную на тот момент базу ЛНА под Триполи.

Российская сторона, в отличие Египта или ОАЭ, даже несмотря на неудачи фельдмаршала, лишь укрепила свои позиции в Ливии. Во-первых, военная слабость и поражения Х. Хафтара сделали ЛНА более зависимой от российской поддержки. Если еще в январе 2020 г. фельдмаршал мог после звонка из Каира или Абу-Даби улететь из Москвы, не подписав подготовленное российскими и турецкими дипломатами соглашение о прекращении огня, то спустя четыре месяца он вряд ли уже мог быть способен на подобные демарши. Пока президент Египта Ас-Сиси делает угрожающие заявления, ЧВК, которые на Западе считаются российскими, остаются единственным заслоном перед захватом силами ПНС Сирта и Джуфры, через которые лежит путь в Тобрук и Бенгази. А российско-турецкие консультации сдерживают ПНС от начала наступления на эти ключевые районы. Во-вторых, Москва никогда не ставила на фельдмаршала как на безусловного победителя в гражданской войне. Мало того, она не замыкала свои связи на Х. Хафтаре даже среди восточно-ливийского лагеря. Россия помогла председателю Палаты представителей в Тобруке Агиле Салеху подготовить в конце апреля мирные инициативы для разрешения конфликта, одновременно выступив против попыток Х. Хафтара узурпировать власть и выйти из схиратских соглашений в начале мая.

18 мая тема Ливии стала основной в ходе телефонного разговора президентов России и Турции. В. Путин и Р. Т. Эрдоган «отметили необходимость скорейшего возобновления бессрочного перемирия и межливийского диалога на основе решений Берлинской международной конференции 19 января 2020 г.». Вскоре после этого русскоязычные наемники стали покидать фронт у Триполи. Силы этих ЧВК были выведены из Тархуны и Бени Валида в Джуфру и Сирт, на этих линиях наступление ПНС было остановлено. Подобным шагом Москва могла сделать Х. Хафтара более восприимчивым к мирным инициативам, лишив его поддержки и продемонстрировав бесперспективность дальнейших попыток взять Триполи. ЛНА, лишенная российского содействия на фронте, вынуждена была отступить со многих ключевых позиций у ливийской столицы. Нельзя исключать, что таким образом были частично удовлетворены требования главы ПНС Фаиза Сарраджа, который еще в январе 2020 г. в ходе переговоров в Москве обусловил свое согласие на прекращение огня и переговоры с оппонентами отводом сил ЛНА на исходные позиции.

Россия в итоге смогла переиграть как Каир, так и Абу-Даби в разыгранной на ливийском поле партии и оттеснить их с центральных позиций. Позитивную для России роль в ливийских делах, безусловно, сыграл тот опыт взаимодействия, полученный Москвой и Анкарой еще в ходе сирийского урегулирования и достаточно успешно перенесенный в Ливию. Именно поэтому эксперты в свое время даже заговорили о продвигаемом российской и турецкой сторонами «астанинском формате» для Ливии. Сейчас все складывается в пользу того, что Россия и Турция и дальше смогут укреплять свои позиции в Ливии, а демарши Ас-Сиси вряд ли смогут уменьшить их роль. Неудачные попытки Египта выступить гарантом т.н. «каирской декларации» с позиции силы заставляют его пытаться перейти к политике прямых угроз в адрес Анкары и Триполи. Тем не менее следует учитывать, что фронт у Сирта и Джуфры держится благодаря российско-турецкому взаимопониманию, а не египетским ультиматумам, которые были оглашены уже после того, как ПНС приостановили свои атаки. Поэтому и в дальнейшем, вне зависимости от шагов Каира, ключи от решения ливийской проблемы, скорее всего, будут находиться в руках России и Турции, а их усилия, видимо, все-таки приведут к замораживанию конфликта с сохранением политического разделения страны, вялотекущего мирного процесса при общем управлении углеводородными ресурсами и распределении прибыли между Триполи и Тобруком.

Новости партнеров







«Векторы развития медицинского бизнеса. Быть первым: преимущество или испытание?»


Международные звезды в копилку ОЭЗ «Технополис «Москва»

В середине октября авторитетное издание fDi Magazine опубликовало ежегодный рейтинг мировых особых экономических зон. Самый заметный результат у единственной ОЭЗ российской столицы «Технополис «Москва»: она участвовала впервые и при этом взяла сразу шесть специальных номинаций, что стало рекордом для российских зон

С бизнесом будут держать совет

Московские власти создали площадку, которая поможет объединить усилия бизнеса и города в восстановлении экономики после пандемии и выработке долгосрочной стратегии развития столицы. Уже сейчас экспертам очевидно, что главной точкой роста при этом должна стать реализация национальных проектов

Вся правда о московских кабелях

Давайте честно: о московской кабельной промышленности жители города знают не очень много. И даже те из них, кто интересуется промпроизводствами столицы. А между тем, ее продукция лежит в основе всех технологических процессов, ведь именно по кабелям, как по венам, течет электричество, дающее жизнь сотням тысяч производств.

ММК серьезно нарастил чистую прибыль и доходность для акционеров

После снижения основных финансовых показателей во втором квартале 2020 года, вызванного последствиями пандемии коронавируса, по итогам третьего квартала Группа ПАО «Магнитогорский металлургический комбинат» существенно нарастила выручку, чистую прибыль и свободный денежный поток
Новости партнеров

Tоп

  1. Что будет, если победит Байден
    В фокусе возможного президентского срока Джо Байдена будет идеологическая перезагрузка евроатлантической цивилизации, мягкое давление на Китай путем создания «экономики знания» и отказ от глобализма
  2. Турецкий друг: здесь скрыт кинжал за каждою улыбкой
    Так друг, союзник или партнер? Чем обернутся отношения России и Турции в результате войны в Нагорном Карабахе
  3. Из «пузыря» технологических гигантов засвистел воздух
    Крупнейшие компании сектора высоких технологий США, которые держали весь рынок на протяжении года, не выдержали напряжения и начали сдавать позиции под страхом второй волны пандемии.
Реклама