Стратегия развития России: много или мало конкретики?

Анна Королева
корреспондент Expert.ru
12 апреля 2021, 14:04

Правительство сформировало список из 125 проектов, которые войдут в стратегию развития РФ до 2030 года.

Коллаж: Тамара Ларина

Кабмин, наконец, сформировал предварительный пул проектов, которые могут войти в стратегию социально-экономического развития России до 2030 года. Как сообщают «Известия» со ссылкой на собственные источники в правительстве, в этот список вошли 125 проектов, общая стоимость которых составит десятки триллионов рублей. Участие в них будут принимать частные инвесторы, причем в пул попали в числе прочих и проекты, о которых прежде мало кто слышал. Между тем, окончательный вариант документа еще не готов.

Подразумевается, что новая концепция стратегии станет действительно новой — в первую очередь за счет практической ориентированности и проектного подхода к ее реализации. Деятельность будет осуществляться в пяти основных направлениях: «Новая высокотехнологичная экономика», «Агрессивное развитие инфраструктуры», «Новый общественный договор», «Клиентоцентричное государство», «Национальная инновационная система».

Что же касается конкретных проектов, то в их числе называют, в частности, возведение нового моста через реку Обь, создание высокоскоростных магистралей Москва — Казань и Москва — Санкт-Петербург, новые ветки в рамках «Северного широтного хода» (700-километровой магистрали в Ямало-Ненецком автономном округе), строительство глубоководного порта Индига. Еще одним проектом станет реализация концепции «30-минутного города», в пределах которого большинство передвижений жителей не должно будет превышать получаса.

В этой новости есть положительные и отрицательные моменты, полагает член генерального совета Деловой России Александр Смирнов. С одной стороны, само проектное развитие страны вызывает вопросы. Первые нацпроекты появились еще в 2008 году, и хотя разговоров вокруг было много, реализация оставляла желать лучшего.

Но есть и положительный момент, который заключается в том, что новые треки конкретнее предыдущих, они вполне отвечают духу времени и задачам современного государства. Несомненным плюсом является то, что инфраструктурные проекты заметно оживят экономику финансовыми вливаниями и помогут создать новые рабочие места. Особняком здесь стоит дорога Москва — Казань, которую планировали построить еще много лет назад, но смета постоянно раздувалась, а ответственные за направление менялись. С назначением на пост вице-премьера уроженца Татарстана Марата Хуснуллина можно с высокой степенью уверенности предположить, что магистраль наконец-то будет построена.

Вообще, полагает Смирнов, успех или неуспех новых нацпроектов во многом будет зависеть от личных качеств их кураторов: в числе ответственных за исполнение проектов названы Андрей Белоусов, Марат Хуснуллин, Татьяна Голикова, Дмитрий Григоренко и Дмитрий Чернышенко. В списке, однако, есть как успешные менеджеры, на деле продемонстрировавшие умение справляться с самыми сложными проектами, так и те, кто доказал обратное, заключает эксперт.

И все же, заметим, что для экономической стратегии огромной страны на почти 10 лет, даже имеющиеся 125 проектов и числом, и качеством выглядят достаточно бледно. Особенно на фоне того, что никакой конкретики по конкретным суммам или выпуску продукции не слышно — пока подтверждается только информация о том, что власти продолжат реализовывать проекты, заявленные достаточно давно.

Денег нужно много — но не избыточно

«Некоторая “бледность” списка проектов — недостаток довольно условный, который я бы отнёс, скорее, к достоинствам, — комментирует список шеф-аналитик TeleTrade Пётр Пушкарёв. — Вместо идей великих строек, которые бы спустя век стояли вровень с Магниткой или Днепрогэсом, в календаре прорывов фигурируют внешне более обтекаемые, но на деле наполненные живейшим содержанием формулировки, за которыми всемерная поддержка деньгами и льготами и всевозможных стартапов, и уже начавших развиваться проектов на стыке науки и инженерной мысли с высшей школой».

Линии действий, обозначенные в «Платформе университетского предпринимательства», в инициативах «Передовые инженерные школы» и «Университеты 3.0», свидетельствуют о стремлении создать в России среду для кристаллизации аналога атмосферы Силиконовой долины, бурлящей малыми бизнес-идеями при активном спонсорском соучастии государства, полагает Пушкарёв. Подъём хайтека в университетских городках Калифорнии и нескольких других ведущих в этом отношении штатов Америки начался именно с подобных проектов, напоминает он.

Конечно, уровень доходов профессуры и материальной обеспеченности студенческих кампусов в России и США сегодня несравним. И идея фактически возвращать российским магистрантам и аспирантам стоимость обучения в случае их желания основать на базе университета стартап — равно как и строительство при вузах инженерных школ в партнерстве с большими и сильными высокотехнологичными компаниями — это уже шаг к принципиально другой, венчурной политике государства, считает Пушкарёв.

Льготы плюс прямое «поливное» финансирование «саженцев» проектов, способных стать будущим России, уже оцениваются предварительно в 600 млрд руб. из бюджета. Вместе с деньгами бизнеса суммы могут составить до 5 трлн руб., или более 4% ВВП — и это на цели, до финансирования которых у государства вечно не доходили руки. По мнению Пушкарева, идея максимальной поддержки инициатив снизу и горизонтальных связей перспективнее попыток создавать «Сколково-2» или вымучивать проекты готовых производств по указанию спущенному с вершин властной вертикали.

Людям науки и инженерам виднее, какие проекты имеют шанс «выстрелить» на горизонте хотя бы 5—10 лет, а какие и вовсе могут выйти на эффективность практически сразу, уверен Пушкарёв. Поэтому не прописывать заранее, кому положены гранты, а определить в целом финансовый объём «полива» и принципы выделения финансирования — важнее и эффективнее, чем выдавать готовые списки проектов, которые велено объявить инновационными.

А вот по крупным проектам, развивающим инфраструктуру, конкретики должен быть максимум, убеждён Пушкарёв. Строительство скоростных магистралей или мостов, «30-минутный город» или цифровой профиль гражданина, позволяющий оказывать адресную социальную помощь и увеличить в итоге по России масштабы этой помощи — проекты затратные, с отдалённым горизонтом окупаемости.

Например, тот же самый «умный» город с удобными транспортными потоками и развитой сферой услуг необходим, если стремиться к эффективному развитию бизнеса, говорит Пушкарёв. К тому, чтобы у людей жизненная энергия и время уходили не на дорогу и борьбу с пробками, а на идеи того, как эффективнее вести бизнес, как увеличить доход своего предприятия и собственный доход, освободить время и средства, которые можно будет потратить вне работы и на что-то, помимо первичных бытовых нужд.

Чем чётче будет определён список инфраструктурных проектов, чем детальнее прорисованы контуры каждого из этих проектов, тем больше бюджетных денег не попадут мимо, а будут фактически направлены в проектирование, разработки и строительство. Деньги и в ФНБ, и в резервах на эти проекты есть, уверен Петр Пушкарев. Но их не должно быть слишком много — чтобы половину под шум освоения не растащили.