Может показаться, что для того, чтобы переориентировать инвестиции из добычных проектов в технологические, придется «перековать» чиновников, инвесторов, банки и даже население. Но это не совсем так. Государство понимает запрос на перемены, бизнес ждет благоприятных условий, а население способно осваивать нужные экономике навыки.
КОНТЕКСТ
Аналитики центра межотраслевой экспертизы «Третий Рим» подготовили доклад о том, что прежняя — экстенсивная и сырьевая — модель роста российской экономики себя исчерпала. Вместо этого они предложили сосредоточиться на технологическом обновлении мощностей и росте отдачи на капитал за счет платформизации, ИИ, автоматизации, строительства транспортной инфраструктуры. Государство в этой модели должно переложить бремя инвестора первой и последней инстанции на частный сектор. А население — освоить систему непрерывного освоения новых навыков и компетенций.
Бизнес. Частный капитал не может и не должен стать «вторым бюджетом», и в докладе «Третьего Рима» это честно признается. Бизнес способен замещать государственный спрос там, где видит доходность и результат. Рост прошедшего цикла держался на трех экстенсивных опорах: внутренний спрос, бюджетный импульс и инвестиционный цикл. Но к 2026 г. этот фундамент, обеспечивавший движение экономики вперед, исчерпан.
Чтобы частные инвестиции заместили государственный спрос, нужны дешевые деньги и понятный горизонт планирования. Сейчас реальная ставка составляет 9–10%, порог оживления инвестиций — 12%. В таких условиях частный капитал будет ждать, а не замещать бюджет. Кроме того, бизнесу нужна защита будущей доходности. Ее могут обеспечить только предсказуемая фискальная траектория и возобновление роста фондового рынка.
Банки. Их не придется заставлять любить технологии — 65% финансовых организаций уже используют или планируют использовать ИИ в ближайшие три года. А тот факт, что платформенная экономика в России достигла 18,3 трлн руб. оборота (8,5% ВВП) меняет подход банков к кредитованию. Если раньше кредитная стратегия версталась исходя из величины баланса и залога, то теперь в ее основу ложится больше новой информации: обороты, заказы, цифровой след, загрузка мощностей и платежная дисциплина.
Население. Живой интерес к тому, чтобы освоить новые навыки, пробуждается в человеке, когда становится ясно, куда перейти, сколько там платят и кто поможет пережить переход. В докладе это называют экономикой высоких зарплат.
Весь прирост занятости в прошлом цикле дали старшие возрастные группы. Почти 1,8 млн дополнительных работников старше 55 лет, в то время как базовая группа 25–54 года, а с ней и молодежь суммарно сократила предложение труда более чем на 1,5 млн человек.
Человек согласится переучиваться не ради абстрактной экономики. Он должен увидеть, что после шести месяцев вложений времени, которого и так не хватает, и своих сил его профессиональные перспективы заметно улучшатся. Переучивание на эти полгода должно стать для человека его второй работой.
Около 25% занятости, по нашим оценкам, подвержено автоматизации с использованием ИИ, в отдельных сферах — больше 40%. Без перехода в новые задачи повышать производительность труда, а значит, и зарплат необходимыми темпами будет затруднительно.
Есть успешные иностранные примеры, и все их объединяет не количество курсов на сотни часов, а вовлеченность работодателя в процесс и его наблюдение за результатом, который он признает или не признает. В Германии распространена модель, где компания софинансирует обучение и в процессе наблюдает за будущим работником. Сингапур сделал ставку на lifelong-learning (непрерывное обучение. — «Эксперт») и индивидуальные образовательные счета, которые открывает и пополняет государство. Финляндия переводила профобразование на компетентностную модель — важнее не отчитаться о потраченном времени на обучающий курс, а подтвердить умение.
Стране нужна архитектура такого профессионального перехода, собранная из лучших практик. Работодатель соинвестирует, государство сглаживает издержки в переходный для работника период, диплом признается рынком, а не только вузом.
Повысить производительность труда для России критически важно. Но переобучить значительную часть россиян ради этого мало: цель достижима только вместе с автоматизацией и обелением экономики, а не параллельно им.
