Равные условия, равная выгода

Максим Рубченко
13 декабря 2002, 00:00

"Ограничения исчезнут, когда будут единые правила", - утверждает заместитель министра экономического развития и торговли РФ Дмитрий Сухопаров

- Как вы оцениваете динамику российско-украинских торгово-экономических отношений за последние годы? Чем объясняется провал в торговом обороте в 2002 году и его нынешний рост?

- Я бы не сказал, что у нас был провал в 2002 году, поскольку и в предыдущий год в товарообороте России с Украиной похвастаться высокими темпами было нельзя. В 2000 году к 1999 году рост объема товарооборота был 118 процентов, в 2001-м по отношению к 2000-му - 105,2 процента, а 2002-м к 2001-му - 99,5 процента. Так что падение началось еще в 2001 году.

Но в первом полугодии этого года был рост более 130 процентов. Дело в том, что, когда после развала СССР между всеми странами СНГ подписывались первые соглашения, президенты понимали, что границ между республиками нет, и были подписаны соглашения о свободной торговле, где сразу было сказано, что стороны не взимают импортные пошлины, а косвенные налоги - НДС и акцизы - взимаются по стране происхождения. Потому что для того, чтобы взимать косвенные налоги по стране назначения, как это делается с дальним зарубежьем, надо, чтобы товар пересек границу, была заполнена таможенная декларация, и только на ее основе налоговики могут возместить НДС экспортеру. А поскольку границ между нами не было, то и возмещение НДС в этом случае было невозможно.

Эта схема действовала до 1996 года, когда Украина заявила, что она в одностороннем порядке переходит со всеми странами, в том числе и с Россией, на взимание НДС по принципу страны назначения. И получилось, что российские товары, импортируемые Украиной, облагались НДС дважды, а украинские при ввозе в Россию - ни разу. Вопрос был решен президентами двух стран: российские товары перестали облагаться налогами при ввозе на Украину, но перечень украинских товаров, с которых не взимался НДС при ввозе в Россию, становился все шире.

Создавалась неравная конкурентная среда. А поскольку на предупреждения они не реагировали, то мы перешли к защитным процедурам. С 1 июля 2001 года в России тоже был принят закон о взимании косвенных налогов по стране назначения со странами СНГ. Об этом все знали, сообщения о предстоящих изменениях были опубликованы в прессе, поэтому в первом полугодии очень много украинских товаров было завезено в Россию. Как только в июле 2001 года закон вступил в силу, украинский экспорт уменьшился почти на половину по сравнению с июнем. Этого следовало ожидать. Трейдерам нужно время, чтобы привыкнуть к новым условиям, к нормальной, я подчеркиваю, конкурентной среде. Они не были поставлены в худшие условия по сравнению с российскими фирмами - они были поставлены в равные условия.

Сначала товарооборот резко упал потому, что уже было завезено много товаров. Но другого рынка для украинских товаров нет, и торговля постепенно восстанавливалась. И уже в этом году за семь месяцев у нас рост товарооборота с Украиной - 132 процента, и при этом рост украинского импорта в Россию - 130,4 процента по сравнению с предыдущим годом. То есть показатели выше, чем в среднем по СНГ.

Мы работаем в нормальной обстановке, никакой торговой войны нет и быть не может. Идет нормальное сотрудничество на пользу обеих стран.

- Растет ли интерес российских производителей к украинскому рынку?

- Как я уже говорил, динамика товарооборота у нас довольно низкая. Рост у России имеется только со странами, которые в 1995 году подписали соглашение о создании Таможенного союза. Тогда у нас 38 процентов торговли приходилось на Белоруссию, Казахстан, Киргизию и Таджикистан. К 2000 году у нас доля стран ЕврАзЭС выросла до 56 процентов, а по Белоруссии с 1995 года товарооборот удвоился. Потому что в рамках создания Таможенного союза мы перешли на более высокие уровни интеграции, унифицировали законодательство в области внешнеторгового регулирования, отменили все барьеры между Россией и Белоруссией. И белорусские, и российские товары сейчас в свободном обращении на территории двух стран. И вот результат. Трейдер куда пойдет? Туда, где надо оформлять декларации, бегать за возвращением НДС, или туда, где товар идет открыто? Конечно, он идет туда, где нет таможенных барьеров.

И не только товар. В рамках пяти стран мы создали условия для возобновления производственной и технологической кооперации. Ведь мы же знаем, что в бывшем СССР была тесная кооперация и специализация производства. Это было выгодно - зачем на каждой территории делать одну и ту же деталь? Были предприятия, которые обеспечивали всех нужными комплектующими. А потом это все рухнуло, и каждый начал сам все делать, по более высоким ценам, на более низком технологическом уровне, потому что для специализированных заводов закупалось дорогостоящее специальное оборудование.

- А эти заводы еще целы?

- Естественно, они целы. Другое дело, что их надо модернизировать. Но были и совершенно новые заводы. Вот, например, в Армении в счет погашения долгов Россия получила предприятие электронной промышленности "Марс", только в 1993 году было завершено его строительство. Это новейшее предприятие электронной промышленности на территории бывшего СССР. Технология все равно устаревает, иногда за пять-шесть лет, но это европейские темпы, мы до них еще не дошли. Так вот, на территории пяти стран кооперация восстанавливается.

Что касается Украины, то ее рынок, может быть, и привлекателен для наших производителей, но барьеры, которые существуют, отталкивают предпринимателей и направляют их туда, где таких барьеров нет. Вот в ЕврАзЭС нет таких барьеров. А с Украиной есть сложности. Потому что разное законодательство, разная конкурентная политика. Это все барьеры для бизнеса. И чтобы их убрать, президенты в феврале как раз и подписали заявление о создании Единого экономического пространства (ЕЭП). Потому что мы на цифрах можем доказать, что при наличии таможенных и технических барьеров нет роста товарооборота между странами, реально идет спад. В этом году в товарообороте с Украиной у нас идет подъем, но только за счет того, что в предыдущие годы был сильный спад. Нынешний рост не соответствует потенциалу двух стран, он может быть гораздо выше.

- Теперь, после подписания соглашения о ЕЭП, Россия и Украина торговые барьеры просто уберут?

- Нет. Соглашение о Едином экономическом пространстве - это документ рамочный. Он предусматривает работу над формированием Единого экономического пространства. После подписания этого соглашения сразу ничего не изменилось - как национальные законодательства отличались друг от друга, так и отличаются, регулирование тоже различается. Когда мы унифицируем правила, тогда только отменим барьеры.

- И сколько это займет времени?

- Европейцы после подписания Римского договора тридцать лет строили таможенный союз. Думаю, что у нас это получится быстрее, потому что у нас больше общего. Но все равно на каждый этап года три надо как минимум. Надо вносить поправки во все регламенты, законодательные акты, вплоть до конституции. Против этого как раз возражает Украина, говорит: "Мы не будем вносить поправки". Но ведь надо! Если в Европу будете вступать, ведь внесете поправки? Но до пути в Европу еще десятки лет.

Единое экономическое пространство - это не простое дело. Надо пройти сложные процедуры унификации, и мы их будем проходить. Причем надо не просто унифицировать ставки пошлин - все гораздо сложнее. Можно ведь их унифицировать, но вести совершенно разную конкурентную политику. Например, одна страна начинает субсидировать свою трубную промышленность, а другая - нет. Опять получается разница в условиях. Поэтому должно унифицироваться все - и налоговая политика, и условия субсидирования экспорта. Как только все унифицировали - подписывается соглашение.

Но тут возникает другая проблема. По Таможенному союзу пяти стран мы все соглашения подписали, а наднационального органа создано не было, все решения принимаются на национальном уровне. В итоге мы разъехались: у нас таможенный тариф был согласован в 1995 году на сто процентов, а сейчас - всего на шестьдесят. Поэтому мы урок из этого опыта извлекли, и в соглашении о ЕЭП зафиксировали, что, как только стороны проходят какой-то этап в проведении унификации, они подписывают соответствующий документ и передают национальные полномочия единому наднациональному органу. Так же, как в Европе, - у них таможенные пошлины устанавливает не Париж или Берлин, а Брюссель, где действует единый директорат, который разрабатывает регламенты в области таможенных пошлин. Так же будет и у нас: унифицировали таможенные пошлины - и делегировали полномочия по их дальнейшему изменению Единому регулирующему органу. Мы так его назвали по просьбе Украины.

- Предполагается ли, что наднациональный орган будет контролироваться Россией?

- Схема разработана такая, что ни в коем случае ни одна из стран не сможет контролировать наднациональный орган. Хотя у каждой страны будет разное количество голосов, это естественно. Во всех международных экономических организациях существует взвешенное голосование, которое соответствует экономическому потенциалу, но не полностью. Так же, как в ЕврАзЭС: там экономический потенциал России, если судить по ВВП, составляет 87 процентов, а голосов у нас только сорок. Примерно по такой же схеме мы будем действовать и здесь. Окончательно она будет выработана в конкретных соглашениях, а сейчас только прописан сам принцип: на высшем уровне, в Совете глав государств, каждая страна имеет один голос, а в органах ЕЭП будет проходить взвешенное голосование с учетом экономического потенциала. Но подавляющего преимущества у России не будет.

И ничего страшного в едином наднациональном органе нет. Если говорить о Евросоюзе, то там гораздо больше полномочий надо будет отдавать наднациональным органам. Придется почти все регулирование экономики отдать Брюсселю и часть функций - парламенту в Страсбурге. А мы говорим о незначительной части полномочий. Это в интересах всех стран.

- Единое экономическое пространство предусматривает какие-то преференции для отдельных товаров, исключения или изъятия из общего списка?

- Нет. В Едином экономическом пространстве просто нет никаких ограничений. Это очень удобно для товаров, не только производимых в этих странах, но и для товаров, закупаемых в третьих странах. Ведь сейчас много импортируется не готовых изделий, а комплектующих. Например, в телевизоре более половины комплектующих - импортные. Пока ставки в разных странах разные, комплектующие идут только для одного сборочного заводика в одной стране. А если у нас Единое экономическое пространство, а телевизоров производится миллионов шесть во всех четырех странах, то трейдер уже сможет закупать не тысячи комплектов, а миллионы. При этом ему каждый комплект будет обходиться раза в два дешевле. И телевизор будет дешевле, конкурентнее. Но для этого надо установить одинаковые условия во всех странах.

- Означает ли подписание договора о ЕЭП, что теперь все торговые споры между Россией и Украиной прекратятся?

- Нет. Например, ограничения по трубам были введены, потому что было доказано, что в силу действия определенных нормативных актов украинские производители получали косвенное субсидирование. И на размер этого субсидирования была установлена компенсационная пошлина. Пока мы не устраним экономическую основу этих ограничений, они будут существовать. Мы сейчас как раз разрабатываем комплекс мер, чтобы устранить саму причину таких ограничений, - согласовываем конкурентную политику, унифицируем сферу субсидирования экспорта. Когда мы эту унификацию завершим, тогда отменим ограничения. Пока не устранены различия, у нас действует российское законодательство, которое предусматривает введение защитных мер. Украина - наш самый крупный торговый партнер, и структура экономики у нас очень похожа: металлургия и машиностроение очень развиты в обеих странах. Естественно, возникают и причины ограничений.

Когда будет единый порядок, все ограничения исчезнут. Как в Европе - там нет защитных мер во Франции против продукции из Германии. Наоборот, когда они устранили барьеры, это способствовало объединению. Сначала объединились металлургические компании Бельгии и Люксембурга. Сейчас, когда объединилась вся Европа, бельгийцы и люксембуржцы уже объединились с французами в единую компанию. То же самое с нефтяными компаниями: французы и бельгийцы объединились в единую компанию.

Если соглашение о ЕЭП будет реализовываться, это будет способствовать тому, что ограничения, которые существуют в торговле между Украиной и Россией, будут отменяться гораздо быстрее. Потому что, когда мы начинаем сотрудничество по созданию Единого экономического пространства, мы усаживаем вместе налоговиков, таможенников, финансистов разных стран и, конечно, нам легче найти решение очень многих вопросов. Когда мы будем постоянно работать вместе, я уверен, мы быстро отменим половину старых ограничений, и меньше будет вводиться новых.

- Высказывались мнения, что Украина стремится быстрее вступить в ВТО, чтобы выставлять России новые условия. Насколько эти перспективы реальны в рамках Единого экономического пространства?

- Это некорректная оценка, что Украина стремится ставить нам подножки. В соглашении о ЕЭП предусмотрено, что, если одна из стран вступит в ВТО первой, она окажет поддержку другим странам. И мы сразу договорились о консультациях, потому что все понимают, что, например, не зная позиции друг друга, каждый может остановиться на своих ставках импортных пошлин. А зная, что зафиксировали в ходе переговоров партнеры, мы тоже постараемся выйти на этот уровень. На сегодняшнем этапе наша цель - как можно меньше разойтись в условиях вступления в ВТО, как можно больше позиций согласовать между собой.

Украинцы - здравомыслящие люди, они прекрасно понимают, что Россия, Казахстан, Белоруссия - это емкий рынок для украинской продукции. Ее ждут в первую очередь здесь, а не в Европе - там рынок заполнен, свободных ниш нет. Поэтому я не думаю, что Украина исходит из стремления диктовать какие-то условия России.