За легкостью бытия

Москва, 20.10.2008
«Обзоры стран» №6 (28)
Чехия, будучи центром Европы, вобрала в себя черты других европейских культур, но смогла остаться самобытной. Сюда вновь и вновь приезжают со всего света писатели, художники и просто туристы за ощущением легкости и прелести бытия

Совместный проект журнала «Эксперт» и посольства Чешской Республики в России

Знатоки говорят, что самая красивая Чехия ранней осенью. Особенный золотистый свет усиливает ощущение сказки. Туристов на улицах немного меньше, а обаятельных призраков прошлого — немного больше, чем летом. Прага вообще по сути своей обаятельно-призрачный город, одновременно живой, реальный — и словно бы сошедший с открытки или с декорации кукольного театра. Вторая версия кажется более убедительной. Куклы тут везде, начиная со знаменитых апостолов в часах — тех самых, на ратуше, где каждый час с утра до вечера толкутся зеваки, и заканчивая глиняным истуканом Големом, который, если верить легенде, все еще спрятан где-то под сводами Старо-Новой синагоги в Йозефове, еврейском квартале.

Кафе имени Кафки

Бродя по Йозефову, с призраками сталкиваешься на каждом шагу: только на знаменитом на всю Европу Старом еврейском кладбище похоронено население небольшого современного города — сто тысяч человек, двенадцать слоев могил и двенадцать тысяч могильных камней, теснящихся, как люди в толпе. Самые древние — пятнадцатого века, последнего «насельника» схоронили в 1787 году. Самая популярное надгробие — рабби Лева, того самого, который слепил Голема. Евреи и неевреи кладут на могилу камушки: в оригинале это знак памяти, а теперь — просто занятная для непосвященных традиция.

Для Праги мало одного дня. Всего в городе не увидишь и за неделю. Здесь побывал, говорят, каждый второй европеец, включая великих. И все самые интересные и посещаемые места описаны множество раз в романах и путеводителях. И построенный на растворе с яичными желтками, уставленный скульптурами (опять куклы!) Карлов мост, и помпезный Пражский град, и очаровательная Злата улочка, и собор Святого Вита, и ратуша со смотровой площадкой на башне (хочешь — на лифте поднимайся, хочешь — по спиральной лестнице: в каждом следующем круглом окне город виден все шире и полней). А я, не вынимая путеводителя из сумки, отдыхаю от культурной жизни — брожу по антикварным лавочкам Йозефова, занимающим нижние этажи домов в стиле модерн (в Праге его, по венскому обыкновению, называют «сецессион»), перебираю старушечьи камеи, серебряные медальоны и кукол с облезлыми фарфоровыми личиками и ватными телами.

1

Неподалеку от Старо-Новой синагоги затерялось маленькое кафе «Кафка»: стены цвета абсента, старомодная стойка, венские, или, правильнее, танетовские, стулья. Посетителей мало, бармен старательно изображает кафкианскую отрешенность, протирая стаканы. Сфотографироваться с портретом несчастливого писателя, впрочем, не возбраняется — на счастье. Не спеша возвращаюсь к набережной: приехать в Прагу и не прокатиться по Влтаве на теплоходике — дело совершенно невозможное. Гид пространно вещает по-немецки (в этот раз посудина под завязку загружена туристами из сопредельной страны), а его помощница разносит по столикам самодельный захерторт. Далеко не столь роскошный, как в моем любимом кафе в отеле Evropa, но на свежем воздухе вполне сойдет. Беру тарелку и отправляюсь на корму, смотрю, как проплывают мимо купол неоренессансного Ганавского павильона, летящие богини с факелами на быках моста Манеса и островерхие башни Града.

Вечер перед отъездом я коротаю, бродя по улицам старого города, поразительно похожим на улицы самых разных городов Европы. Шумный бар, стены расписаны граффити, молодые посетители приезжают на мотороллерах — лондонский Сохо. Закрытая на ночь, освещенная фонарями и светом витрин торговая галерея, искрящаяся хрусталем, — Париж. Круглосуточно открытый магазин с дешевыми сувенирами и крикливыми торговцами — барселонская Рамбла. А вот кабачок напротив ратуши на Староместской площади, где сейчас, вечером, играют джаз флегматичный трубач и нервный, холеричный контрабасист, а завсегдатаи одобрительно качают головами в шляпах с перышками и узкими полями, прихлебывая пиво из кружек, возможен только здесь, в старой — и одновременно совершенно лишенной возраста — Праге.

Гете и anti-age

В Марианские Лазни, читателям классических романов более известные как Мариенбад, лучше всего приезжать ранним сентябрьским утром. Каменную горсть, в которой раскинулся этот городок, одновременно аристократический и провинциальный, образуют гранитные склоны гор, поросших буками и ельником. Сверху Марианские Лазни накрывает шапка влажного тумана, на улицах, как и положено «на водах», почти нет машин, и очень легко представить, как из-за поворота, со ступеней кружевного променада для питья минеральных вод или из зеркальных дверей дорогого отеля выпорхнет очаровательная барышня в кисейном платье или выйдет престарелый господин в сюртуке — вроде вон того, задумчиво сидящего на бронзовой скамье.

Если подойти поближе, господина нетрудно узнать: это Гете. Этот относительно новый, послевоенный, памятник сделал великого немца стройней и сосредоточенней, чем он был на старом, XIX столетия, снесенном и переплавленном его соотечественниками, но не единомышленниками — нацистами. Гете нередко заезжал в Марианские Лазни уже на склоне лет, после того как в 1818 году в этом городе имени второй жены Наполеона императрицы Марии-Луизы открылся первый курортный сезон. Комнаты Гете горожане старательно воссоздали в местном музее. Знаменитый поэт был не одинок в своих пристрастиях: городок посещал британский монарх Эдуард VII, российские венценосцы с домочадцами, Шопен (его дом-музей также в наличии), Киплинг, Достоевский и половина персонажей романов Льва Толстого.

2

Марианские Лазни лечат от всего, включая меланхолию. Такого количества источников разной «специализации», как там, нет нигде в мире. Есть ключи с водой от подагры, от бронхита, от нефрита и многого другого.

Недалеко от города находится Кунжварт, один из ста одиннадцати, как хвастает чешский путеводитель, замков, сохранившихся в небольшой, в общем-то, Чехии. Он принадлежал канцлеру Меттерниху — знаменитому государственному деятелю, собирателю книг и оружия и приятелю Александра Дюма (в память этого знакомства в замке выставлены стол писателя и гипсовый слепок его рук). Своими с иголочки оштукатуренными фасадами, изящными коваными оградами и причесанными под гребешок газонами Кунжварт похож на городской дворец позапрошлого века, а не на неприступную твердыню средневекового сюзерена — в отличие, скажем, от монументального замка Раби XIII века, сказочного Кокоржина, возвышающегося на скале среди леса, и живописного Остроха, построенного восемьсот лет назад в окрестностях городка Франтишковы Лазни. Я не знаю, был ли там Гете, но для отдыхающих на водах поездка в замок — одно из любимых воскресных развлечений.

Кундера и Петр I

Во Франтишковы Лазни, сиречь Франценбад, я заезжаю проездом в фешенебельные Карловы Вары. По традиции этот город тоже получил имя в честь венценосца — австрийского императора Франца I. Известен городок тишиной и покоем (сюда приезжают на длительное лечение водами и местными гормональными грязями женщины, страдающие бесплодием, и старики), бронзовой статуей голого мальчишки Франтика (говорят, дотронешься до него — родится сын) и тем, что на его улицах разворачивались драматические события предэмиграционного романа Милана Кундеры «Вальс на прощанье».

Старички и старушки степенно прогуливаются по посыпанным мелкой гранитной крошкой дорожкам, слушают духовой оркестр, что играет вечерами в деревянной кружевной беседке у памятника императору Францу, молодые пары ездят в конных колясках по улицам, где гулял Бетховен, и жуют кнедлики с пивом в тихих местных ресторанчиках.

3

Впрочем, молодежь тут не задерживается, едет в Карловы Вары — на родину бехеровки, «вторую родину» абсента (здесь «зеленая фея» продается не только в оригинальном зеленом, но и в экзотическом красном варианте, в бутылках всех видов и размеров) и любимый курорт советских партийных бонз. Бонзы знали, где отдыхать: сосны, горы, чистый воздух, живописная незамерзающая речка Тепла и, конечно, местная минеральная вода — горячая и отменно омерзительная на вкус, но помогающая при болезнях органов пищеварения, вызванных чрезмерными возлияниями. Она сохраняет свои целебные свойства только несколько минут после того, как покидает недра земли, поэтому бутилировать ее и вывозить бесполезно (а в прежние времена было и вовсе запрещено монаршим указом).

Курортники ходят по крытым променадам, потягивают воду из специальных фарфоровых чашек с носиками и разглядывают барельефы со сценами из богатой приключениями жизни чешского короля Карла IV, именем которого назван город. Другой венценосец — Петр I, большой любитель выпить, — лечил здесь печень и дал имя одной из улиц. Жил царь в хорошеньком беленом и расписном доме, который всегда показывают русскоязычным туристам, их в Карловых Варах великое множество еще со времен чехословацко-советской дружбы. Успел сюда и вездесущий Гете: как-то он написал, что хотел бы прожить три жизни — в Риме, Веймаре и Карловых Варах.

Вечером в Карловых Варах дивно хорошо. Над горами полыхает красно-золотой закат, на фоне которого черным силуэтом выделяется большой крест на скале, уютно светятся окошки ресторанов, кричат друг другу с берега на берег «Андрюха, еще пару пива возьми!» российские гости, а в мелкой речке Тепле толкутся против течения косяки форели, которой сегодня удалось не попасть на сковородку шеф-повара заведений общепита. А влюбленные парочки, свободные от низменных потребностей желудка, гуляют по мостовым в обнимку, смотрят на звезды и утоляют голод поцелуями и облатками Kolonada — купленными теплыми, прямо с лотка, круглыми сладкими вафлями с начинкой из орехов и сладких обещаний счастья.

Новости партнеров

    «Обзоры стран»
    №6 (28) 20 октября 2008
    N06 (28) 20 октября
    Содержание:
    Не всем нужен «мерседес»

    Чешское оборудование, хорошо знакомое российским производителям с советских времен, популярно и сегодня. При хорошем качестве оно стоит дешевле немецкого. О том, почему чешскую компанию Alta любят в российских регионах, «Эксперту» рассказал ее президент Владимир Плашил

    Реклама