У мартеновских печей

Тигран Оганесян
3 апреля 2000, 00:00

В прошлом году у российской черной металлургии появился шанс на выживание. Он может оказаться последним

После распада Советского Союза российская черная металлургия в отличие от своих "цветных коллег" (прежде всего алюминщиков) вплоть до прошлого года быстро и устойчиво шла ко дну: если в начале 90-х совокупный объем производства стали-сырца в стране составлял более 60 млн тонн в год, то по итогам кризисного 1998 года эта цифра упала до 43,8 млн. В результате Россия даже умудрилась потерять свое, еще совсем недавно казавшееся незыблемым четвертое место в списке крупнейших стран - сталепроизводителей мира, пропустив вперед Германию. Чуть ли не единственным, да и то весьма сомнительным достижением отечественных металлургов за этот "черный период" стал резкий прирост экспортных поставок: по этому показателю Россия уверенно возглавляет мировой топ-лист.

Согласно многочисленным западным исследованиям, порядка 20% действующих сталеплавильных мощностей в мире являются балластом для рынка, и их постепенное вымывание представляется практически неизбежным. Большинство отечественных металлургических заводов давно присутствует в этом негласном "списке на вылет". Их возражения против подобных методов оценки мировых производственных мощностей (наиболее популярный аргумент - "куда же нам еще больше сокращаться") вполне понятны. Но эта словесная риторика, если не принять хоть какие-то меры по реальному улучшению технологических и управленческих характеристик работы предприятий, хороша только для внутреннего потребления.

Нечаянная радость

Еще год назад пессимистические прогнозы относительно перспектив отечественной черной металлургии выглядели весьма убедительно: после того как в 1997 году мировая сталелитейная промышленность достигла рекордного уровня производства (798,8 млн тонн), в отрасли наступил сильный спад, вызванный прежде всего азиатским кризисом, приведший к значительному ценовому обвалу и, как следствие, ужесточению конкурентной борьбы за рынки сбыта. Вспыхнувшая на этом фоне тотальная "лихорадка" антидемпинговых расследований еще более усугубила положение российских производителей, вынужденных сплавлять свою продукцию "абы куда и абы почем", ибо коматозный внутренний рынок не подавал никаких сигналов о своем скором оживлении.

Тем не менее нашей сталелитейной отрасли, получившей за этот период несколько серьезных пробоин, вскоре удалось встряхнуться и, несмотря на относительно низкий уровень прироста общемирового производства стали в 1999 году (чуть более 1%), постепенно войти в рыночный ритм вновь разогревающейся мировой экономики.

По результатам прошлого года рост объемов производства стали в России по сравнению с 1998 годом составил около 6 млн тонн или порядка 18%, готового проката - 16% (соответственно, немцы снова опустились на пятое место, пропустив Россию вперед). Отличные результаты были продемонстрированы российскими металлургами и в экспорте металлопродукции: по сравнению с 1998 годом он вырос на 4,5 млн тонн (плюс 20% - к 1998 году и плюс 11% - к 1997 году).

Еще более впечатляют предварительные данные по первым двум месяцам текущего года, опубликованные на днях International Iron & Steel Institute (IISI): российские сталевары заметно выделяются даже на фоне общего бурного подъема в прочих сталепроизводящих странах мира. В среднем за январь-февраль 2000 года, по сравнению с депрессивными январем и февралем 1999 года, суммарный выпуск стали-сырца в мире вырос на 13,2%. Прирост выпуска отечественных заводов составил за тот же период 29.6% (9164 тыс. тонн в 2000 году против 7072 тыс. в 1999 году).

Значительная часть этой прибавки пришлась на внезапно оживший в прошлом году внутренний рынок: по сравнению с 1998 годом суммарный уровень потребления металлопродукции в России в 1999 году вырос на 12%, причем еще более высокими темпами рос спрос на сортовой (строительный) прокат. А это служит верным индикатором реальных перемен, происходящих в отечественной экономике в целом. Существенно возросли заказы металлургическим предприятиям и со стороны машиностроения и "оборонки": в качестве яркого примера можно привести всем известный КамАЗ, который еще в конце 1998 года просто стоял без движения, а уже через год стал закупать на челябинском "Мечеле" по 10 тыс. тонн конструкционного металла ежемесячно.

С середины прошлого года в российской экономике все в порядке и с ценообразованием на металлопродукцию: под действием растущего спроса внутренние цены догнали, а потом и перегнали цены экспортные. Убедившись в устойчивости этого процесса, российские металлургические заводы заметно активизировали свой внутренний сбыт: в январе 2000 года объем потребления "черного металла" в целом по стране вырос к январю 1999 года на 57% (часть прироста приходится на импорт).

Эффект девальвации

Волшебным эликсиром, придавшим новые силы отечественным сталепроизводителям, оказалась масштабная девальвация рубля, последовавшая за пресловутым августовским кризисом 1998 года. В одночасье превратившись из убыточного по многим категориям выпускаемой продукции в высокодоходный сегмент российской экономики, черная металлургия на протяжении всего 1999 года сохраняла (в пересчете на рубли) большой ценовой гандикап между экспортными ценами на металл и внутренними ценами на основные виды потребляемого в сталеплавильном производстве сырья. Полученный металлургическими заводами финансовый допинг оказался настолько мощным, что его воздействие на отраслевую экономику продолжает сказываться до сих пор. Конечно, того "бешеного" разрыва, который возник в конце 1998 года, когда рентабельность металлургических заводов разом подскочила в 3-3,5 раза, к концу года минувшего уже не было, но к этому времени отечественным сталеварам пришла долгожданная "помощь с Запада": заметно оживившийся мировой стальной рынок в значительной степени компенсировал им потери от сокращавшегося запаса ценовой прочности. Тогда как с августа 1998-го по декабрь 1999 года цены на металлургическое сырье в России выросли по разным позициям в 1,5-3 раза, цены на экспортную металлопродукцию в рублевом эквиваленте увеличились в среднем в 4,5 раза. По различным оценкам, в 1999 году рентабельность производства горячекатаного листа составила 50-70%, сортового проката - 20-30%, слябов (листовой заготовки) - 40-60%.

Исходя из этой простой арифметики легко объяснить и чарующие цифры обобщенной финансовой статистики отрасли по итогам 1999 года: если в 1998 году показатель реального приращения величины собственных средств предприятий составил минус 20 млрд рублей, то в прошлом году, по оценкам ряда специалистов, предприятиями черной металлургии была накоплена та же сумма, но уже со знаком "плюс". Балансовая же прибыль всех заводов отрасли, по предварительным данным, составила 33 млрд руб.

Мастера низкого передела

Казалось бы, есть все основания говорить о том, что тяжелобольная отрасль резко пошла на поправку. Однако каких-либо качественных изменений в лучшую сторону пока не наблюдается. Жесткая привязка отечественной черной металлургии к внешним рынкам (более 65% выпускаемой продукции поставляется на экспорт) оказывает заметное негативное влияние на производственную политику большинства заводов, заставляя последних работать на вал и гнать во все возрастающих количествах простые полуфабрикаты, откладывая на потом модернизацию производства и переход к выпуску металла с большей добавленной стоимостью.

На мировом рынке российские металлургические предприятия уже давно зарекомендовали себя в весьма сомнительном качестве -поставщиками продукции низкого передела. Отделаться от этого клейма им будет крайне непросто. За эффектными цифрами, демонстрирующими значительный прирост общих объемов производства в отрасли, скрывается куда менее привлекательная статистика: увеличение выпуска в 1999 году произошло главным образом благодаря существенному расширению экспортных поставок дешевой заготовки для переката (скажем, только за период с октября 1998-го по апрель 1999 года объем экспорта заготовки увеличился с 570 до 1200 тыс. тонн в месяц), тогда как объем реализации листового, сортового проката и труб по сравнению с "докризисным" 1997 годом не только не вырос, но даже несколько сократился. Более того, объем экспорта листового и сортового проката в прошлом году снизился на 5% и по отношению к 1998 году.

Ни для кого из специалистов не секрет, что экспорт заготовки - основной способ "левых" заработков топ-менеджмента многих металлургических предприятий. Вместо реальных экспортных цен в бухгалтерской отчетности указываются "базовые" - 80-100 долларов за тонну, а вся "неучтенка" (в среднем 10-15 долларов на тонне) благополучно оседает на офшорных счетах директорского корпуса. Конечно, такие бизнес-схемы в своей внешнеэкономической деятельности используют далеко не все российские заводы, но соблазн "срубить" быстрые деньги зачастую оказывается сильнее желания инвестировать прибыль в работающее на износ производство. Откровенное нежелание большинства руководителей задуматься о будущем вверенных им предприятий красноречиво иллюстрируют данные по динамике капитальных вложений: в 1999 году суммарный объем инвестиций в отрасли по сравнению с 1998 годом практически не изменился, составив всего около 12 млрд рублей.

Наконец, совсем уж непотребно выглядит технологическая статистика (см. график): в 1999 году впервые за всю постсоветскую историю снова пошла вверх выплавка стали в мартеновских печах (добавлены 2 млн тонн), а доля стали, разлитой на современных машинах непрерывного литья заготовки (МНЛЗ), напротив, снизилась. Рост использования оборудования времен сталинской индустриализации можно объяснить лишь тем, что на гребне благоприятной рыночной конъюнктуры владельцы ряда "маргинальных" российских заводов не мудрствуя лукаво решили напоследок подзаработать, оживив покрывшиеся многолетней ржавчиной цехи. Между тем многие показатели российской черной металлургии остаются угрожающе низкими: так, производительность труда составляет в среднем 15-20% от американского уровня, износ основных средств составляет более 50%.

Большая тройка

Вице-президент ПГ "МАИР" Игорь Кузьмин считает, что в российской металлургии доля эффективных собственников составляет сегодня не более 15-20%. Впрочем не исключено, что доля по-настоящему устойчивых предприятий еще ниже: кроме "большой тройки" (череповецкой "Северстали", Магнитогорского и Новолипецкого заводов) относительно твердо стоят на ногах сегодня максимум три-четыре предприятия "второго эшелона", несколько трубных заводов и, быть может, еще с пяток узкоспециализированных мелких производителей, связанных партнерскими отношениями с "крупняком".

На долю трех гигантов российской черной металлургии приходится примерно 55% суммарного российского экспорта и 97% экспорта листового проката. Общность этих заводов проявляется не только в специализации по листовому прокату, но и в широте охвата стран - покупателей их продукции, что, безусловно, позволяет им в значительно меньшей степени зависеть от переменчивой местной конъюнктуры: так, после того как в 1998 году американские коллеги по бизнесу отгородили себя от остального мира антидемпинговыми барьерами, основные объемы листового проката были достаточно быстро и безболезненно переориентированы "большой тройкой" на Юго-Восточную Азию. Конечно, и внутри этой тесной компании прослеживаются очевидные различия: если наиболее технологически и управленчески продвинутая "Северсталь" и легендарная Магнитка сумели практически оптимизировать как структуру своего экспортного сортамента (доля поставок листового и сортового проката у них составляет 85-90%), так и географию поставок, то у НЛМК более 55% объемов экспорта приходится на листовую заготовку (слябы), да и региональный охват менее широк. Однако в целом все три комбината находятся в близких весовых категориях, а их экономическое положение пока не внушает особых опасений: прошлогодние высокие темпы роста мировых цен на слябы и листовой прокат, по-видимому, сохранятся и в 2000 году.

Сложнее дать общую оценку положения дел на предприятиях "второй шестерки" - к ней традиционно причисляют Нижний Тагил, Оскол, Челябинск, Орск, Кузнецк и Запсиб. Объединяет эти заводы в основном то, что они в большей или меньшей степени ориентированы на производство сортового проката, использующегося прежде всего в строительной отрасли. Специфической особенностью этого вида стальной продукции является значительное разнообразие товарных позиций и, соответственно, более жесткая зависимость от требований конкретного заказчика. Поэтому возможности его экспорта более ограничены, чем по тому же листу, и значительная доля сорта идет на внутренний рынок. В экспорте же этих заводов преобладает продукция низкого передела (в среднем по "шестерке" на долю заготовки приходится около 80%), и география их поставок несколько уже, чем у гигантов.

С точки зрения сравнительной экономической эффективности с некоторой степенью условности "шестерку" можно разделить. Более устойчивыми представляются Оскольский, Челябинский и Орско-Халиловский комбинаты, сложнее обстоят дела у Запсиба, КМК и НТМК. Методы рыночной конкуренции Запсиба вообще давно стали любимой темой для обсуждения в отрасли: пользуясь своим "привилегированным" положением предприятия-банкрота, он активно демпингует на внутреннем рынке, не испытывая ни малейшего беспокойства по поводу растущих как снежный ком долговых обязательств. Свежий пример его ценовой политики: если в среднем по России цена на арматуру колеблется от 3200 до 4000 рублей за тонну (без НДС и транспортных расходов), то Запсиб продает свой металл двум крупнейшим дилерам за 2500-2800 рублей (справедливости ради заметим, что его арматура считается самой плохой по качеству на рынке).

Полгода до стагнации

Что же касается остальных, не вошедших в первую девятку металлургических производств, то судьба подавляющего большинства из них незавидна. Речь может идти только о продолжительности срока агонии того или иного предприятия. Перспективы "черного рынка", по мнению специалистов, оставляют реальный шанс на выживание только "крупняку". Стабилизация внутренних цен в четвертом квартале прошлого года дает основания полагать, что к началу 2000 года рынок уже вплотную подошел к точке насыщения спроса на металлопродукцию. Кроме того, отечественные машиностроители по большей части пока берут "железо" для частичной замены и ремонта имеющегося оборудования. Серьезные же проекты по модернизации производства все еще можно сосчитать по пальцам. Да и потребление металла в стране в 1999 году не дотянуло 3% до уровня 1997 года.

Как показывает практика 90-х, отечественным металлургам едва ли стоит рассчитывать на долгое и безболезненное наращивание экспорта: помимо российских производителей, на мировом рынке хоть отбавляй желающих поучаствовать в очередном переделе сфер влияния, причем подавляющее их большинство в состоянии предложить значительно более качественный товар. По словам генерального директора "Северстали" Алексея Мордашова, мировой опыт показывает, что девальвация собственной валюты приводит к резкому подъему рентабельности экспорта лишь на сравнительно короткое время. Быстро растущие вдогонку внутренние цены на сырье, транспортные, энергетические тарифы быстро съедают полученную прибыль. Как предполагает Мордашов, к середине 2000 года следует ожидать окончания затянувшейся для российских металлургов "передышки", а с осени начнется период стагнации.