Белый шум

Владимир Путин - зеркало, в котором каждый видит отражение своих ожиданий

Того, что получится, не ожидал никто - ни друзья, ни враги, ни, может быть, сам Владимир Путин. Еще в середине августа прошлого года лозунг "Путин - наш президент" вызывал дружный смех в рядах политической тусовки. То, что произошло в сентябре и октябре, ошеломило многих. По скачкообразности и масштабности рост рейтинга Путина напоминал какую-то эффектную химическую реакцию, в которой в качестве неожиданных реагентов выступили массовое сознание и образ нового главы правительства. Но почему реакция оказалась именно такой?

Но "белый шум" Путина вовсе не звучит в ушах потенциального избирателя бессмысленной какофонией. Качественные опросы показывают, что именно Путин - самый непонятный из кандидатов, "черный ящик" и "кот в мешке" - оказался единственным, кто вызвал у избирателя ощущение восстановления стен и крыши в разрушенном доме его внутреннего мира, с кем связываются ощущения надежности и внятности, единственным "президентом понятного завтра".

Московские взрывы прошлой осени нанесли мощный психологический удар по основам массового самоощущения. Люди утратили возможность психологической самозащиты, сводящейся к вытеснению опасности и дистанцированию от нее. В Чечню можно не ехать, в "Охотный ряд" (где взорвали мину) - не ходить. Но не спать у себя дома?.. Как показали проведенные нами исследования, ударная волна "московских взрывов" поразила прежде всего внутреннее субъективное пространство людей, изуродовало их чувство временной перспективы. Люди внезапно и катастрофически утратили ощущение предсказуемости собственного будущего, и так уже до предела ослабленное и расшатанное за годы "недопереходного периода".

И вот в этой ситуации резко и заостренно обозначенная Путиным готовность "замочить" террористов была воспринята несравнимо шире. Путин пообещал вернуть людям право на завтра (террористов замочат, и утром все проснутся невзорванные), но воспринято это было измученным, невротическим массовым сознанием как символическая гарантия восстановления права на будущее в целом - и для каждого человека, и для страны. Впервые за долгие годы людям показали кирпичики, с которых начнется дорога, и вешки, по которым мы вместе пойдем. Внутренняя "линия времени", сжавшаяся было в точку в начале осени прошлого года, стала раскручиваться по спирали и нащупывать дорогу в будущее.

Становится достаточно очевидным парадоксальное: с одной стороны, только такой "неопределенный" Путин и мог быть воспринят обществом как "президент понятного завтра", с другой стороны, ощущению понятности остро противостоит полное отсутствие ясного образа этого самого будущего. Ощущение понятности есть, самой понятности нет.

Причина в том, что Путин представляет собой набор вариантов будущего, присутствующих сегодня в нем одновременно, но с разной степенью вероятности. Какой из вариантов осуществится - вот в чем вопрос.

Талейран, Никсон, Сталин, Арамис

Что знаем мы о Путине, чего не знаем? Начнем с общеизвестных, лежащих на поверхности фактов. На самом деле мы имеем все основания знать, что Путин обладает опытом, взглядами и намерениями умеренно-прагматического политического деятеля постсоветской эпохи. Мы также знаем, что Путин - сдержанный, амбициозный, жесткий и при этом достаточно эмоциональный человек. Но это - только стартовые условия, с которых начнется дальнейшее развитие. Под воздействием каких факторов это развитие пойдет?

Прежде всего, мы видим, что Путин действенно претендует на роль жесткого и эффективного менеджера. Но мы не знаем, умеет ли он в полной мере "держать удар" в борьбе за власть. Во-вторых, мы видим, что Путин - человек, владеющий словом, что он выступает как минимум соавтором своих спичрайтеров. Но мы не имели случая убедиться, обладает ли интеллект Путина, кроме гибкости и бойкости, глубиной и системностью.

Наконец, известно, что Путин - представитель разведсообщества. Это - вполне определенный политический психотип: человек, действующий в чужой среде и влияющий на нее в одиночку, человек, обладающий жесткой системой ценностей, которую он сам формирует и сам меняет. В этом смысле психология разведчика совершенно не похожа на психологию военного: завязка военного на "своих" абсолютно конкретна и повседневна, завязка разведчика - абстрактна, безымянна. В конце концов, безусловно своим для разведчика является исключительно он сам.

Что следует из сказанного в отношении нашего героя? А ничего, кроме того, что в конечном итоге Путин может предстать перед нами в самых разных видах, может быть для нас плох или хорош, но в любом случае окажется "своим среди чужих, чужим среди своих". Талейраном, а не Наполеоном. Никсоном, а не Кеннеди. Сталиным, а не Троцким. Арамисом, а не Портосом.

На вопрос, какие действия он предпримет сразу же после выборов, Путин отвечал: "Не скажу!". Давая тем самым основания ожидать каких-то резких, немедленных действий после своего окончательного "внедрения под прикрытием должности президента РФ".

В принципе, уже определилась и та единственная проблема, затрагивающая все стороны жизни общества, все экономические и политические структуры, которая окажется в центре активности Путина и в центре внимания общества, - проблема установления единообразных и общеизвестных правил поведения, проблема прекращения состояния той специфической неопределенности жизни, которая совершенно адекватно стала называться блатным словом "беспредел".

В чем-то это - проблема восстановления предсказуемости будущего, восстановления непрерывности личных рейтингов (как у теннисистов и шахматистов). При Ельцине индивидуальный рейтинг практически каждого российского человека обнулился вместе с вкладами в сберкассах, в первый же постсоветский год, и далее обнулялся после каждого очередного турнира - по любому "виду спорта". Любой представитель активной, ориентированной на перспективу части населения - политик, чиновник, бизнесмен, журналист, "челнок" - мог быть в любой момент, по любой случайной прихоти либо по стечению обстоятельств лишен результатов всех своих предыдущих достижений. Ельцинское "не так сели!" витало над страной задолго до того, как было сказано.

Именно практика обнуления рейтингов сделала невозможной осмысленную, стратегическую политику. Именно она лишила людей ориентиров и принципиальной возможности действовать иначе, чем из соображений личной корысти, причем в ее наиболее приземленном варианте.

Путин воспринят обществом прежде всего как "проводник в будущее" - то есть, в данном контексте, как восстановитель рейтинговой системы и предсказуемого завтра. Вот тут-то и возникает существенный вопрос: по каким правилам будут считаться рейтинги? Или, если свести разговор к основному диалекту нашего времени, к жаргону, "по закону" они будут считаться или "по понятиям"?

Мы не имеем никакого представления о глубине залегания тех или иных идей и принципов, воспринятых Путиным на протяжении долгих лет жизни и службы. А значит, то, возобладает ли в его системе ценностей правление права над правом силы или нет, - действительно очень серьезная и абсолютно закрытая от нас сегодня тайна личности нового президента России. Которую мы сможем разгадать только по результатам.

Еще не завтра

В сегодняшнем наборе "вероятных завтра" есть и иные развилки развития, затрагивающие не только далекую перспективу, но и ближайшее будущее. После выборов Путин утратил возможность удовлетворять почти всех сразу, существовать по принципу эффекта "зеркала ожиданий". А это значит, что сегодняшний резерв доверия вовсе не обязательно конвертируется в реальную власть. Все будет зависеть и от соотношения сил, и от внутреннего властного и интеллектуального ресурса Путина, и от того, как именно будут влиять друг на друга "отражающий" и "отражаемые", в какую сторону они друг друга поведут. Понятность путинского "завтра", как это ни парадоксально, неотделима от многозначности и многовариантности этого самого "завтра".

Путин остается "проводником в будущее", "президентом понятного завтра" до тех пор, пока он - "человек без свойств", в котором каждый из нас "обманываться рад".

И только один человек по имени Борис Ельцин не обманется в любом случае. В исторической перспективе Ельцина будут вспоминать добрым словом - либо в благодарность за преемника, либо - тяжко вздыхая - по контрасту с ним.