Приватизация устоит

3 июля 2000, 00:00

В России завелась добрая традиция: раз в неделю какие-нибудь правоохранительные органы с удалым гиканьем накидываются на какого-нибудь крупного предпринимателя. Сначала - на Гусинского, потом - на Потанина, на истекшей неделе пришел черед Фридмана (см. "Змея, кусающая себя за хвост" в рубрике "Авансцена"). Похоже, традиция даже многограннее - и раз в неделю совершается не вообще наезд, а атака на итоги приватизации: если в истории с Гусинским этот смысл был третьестепенным и скорее всего несущественным, то в остальных двух случаях он заявлен прямым текстом.

Шум уже поднялся страшенный. Инвесторы, которым имманентно присуща пугливость юной лани, в ужасе. Президент и премьер заявляют о незыблемости итогов приватизации чаще, чем в ходиках птичка кукует, что только усугубляет панику: во-первых, "ты сказал - я поверил, ты повторил - я усомнился, ты сказал в третий раз...", а во-вторых, согласитесь, величавые заявления такого рода, произносимые между наездами на "Норникель" и ТНК, производят совсем уж инфернальное впечатление.

Не лучшее впечатление производит и выбор слов, которыми пользуются люди, защищающие результаты приватизации: конечно, мол, шло-то все не совсем по закону, а скорее по указам, и, конечно, указы скорее плохие, чем хорошие, но все-таки, но правовое поле, но неудобно как-то... С такой лексикой не борьбу начинают, а примериваются к бесчестью неизбежной капитуляции.

Между тем ни о какой капитуляции и речь заходить не должна. Приватизационное законодательство в России, вежливо говоря, не идеально (наши давние читатели, вероятно, помнят, как эта тема из номера в номер обсуждалась в нашем журнале), но составляет вполне надежную базу для сложившихся в ходе приватизации отношений собственности. Да, многие типы приватизационных сделок в принципе могут быть оспорены по суду (см., например, "Эксперт" N1 за 1996 год), но для этого требуются две составляющие: прямо выраженная воля власти - и высочайшая квалификация атакующих. Первого, как нам говорят, нет - что нет второго, нам показывают. Я уж не говорю о цирке на конной тяге с арестом Гусинского, но и иск Мосгорпрокуратуры по поводу "Норникеля" не позволяет строить иллюзии по поводу юридической изощренности его авторов.

Стало быть, можно утверждать: в пределах гражданского права большинство приватизационных сделок (исключения всегда есть - и не о них теперь речь) оспорено быть не может. Это, по-видимому, если не понимают, то предчувствуют в самих правоохранительных органах, почему и делают в своих антиприватизационных выпадах все более заметный крен в сторону права уголовного: так, при натиске на "Норникель" уже заговорили о "сговоре".

Разумеется, это гораздо опаснее. Для того чтобы добиться "нужного результата" в арбитраже, нужно ломать закон через колено, тогда как методы достижения "нужных результатов" в деле уголовном куда многообразнее - тут порой можно даже позволить себе такую роскошь, как полное соблюдение закона (имеется в виду - в зале суда). Однако и этот путь, мне кажется, особой угрозы итогам приватизации как целому пока не содержит.

Методами Малюты Скуратова или Вышинского можно обвинить кого угодно и в чем угодно - тут сомнений нет. Но с соблюдением всех процессуальных норм да при постоянном противодействии умелого адвоката обвинить в сговоре, или в подкупе, или еще в чем-то подобном людей, совершивших широко обсуждавшиеся (в том числе в арбитражах!) крупные сделки - воля ваша, я не верю, что это под силу российской прокуратуре. А если к тому же вспомнить, что даже доказанное обвинение контрагентов в уголовном преступлении вовсе не обязательно автоматически приведет к делегализации совершенной ими гражданской сделки, то сомнений почти не остается - и этот путь к отыгрыванию назад результатов приватизации на свету пройден быть не может. Настойчивые же попытки любой ценой этот путь пройти неизбежно закончатся широкомасштабным произволом.

В этом смысле для страны удачно, что первые пробы такого рода "органы" (явно подстрекаемые людьми, жаждущими передела наиболее лакомых кусков) предприняли с Потаниным и Фридманом, людьми не без влияния. После того как эти попытки провалятся - а они, надо полагать, провалятся - хоть немного, но труднее будет "наезжать" подобным образом и на людей менее известных - ведь даже на маленькую собственность могут найтись желающие, а стало быть, и на ее владельцев очень возможны наезды.