Триер раздора

Культура
Москва, 09.10.2000
«Эксперт» №38 (250)
"Танцующую в темноте" смотреть нужно, любить трудно

Когда пойдете смотреть "Танцующую в темноте", не берите с собой мужа (вариант: жену), близких друзей или кредиторов. В общем, тех людей, отношения с которыми вам дороги. Судите сами, премьера фильма состоялась меньше двух недель назад, а мне уже известны две супружеские пары, в спорах об этом произведении дошедшие почти до развода, несколько разбитых дружб и одна не состоявшаяся выставка: прорыдавший в течение всего фильма спонсор послушал-послушал плюющегося и ругающегося художника, утер слезы батистовым платочком, развернулся и ушел вместе со своим толстым кошельком.

Или, например, я (идиотка!) - пригласила на премьерный показ "Танцующей" одного, ну скажем, очень важного для меня человека... Но прежде чем поведать читателю об этом неудавшемся празднике, необходимо сделать одно предуведомление.

Про что

Тем, для кого поход в кино на корню испорчен, если им заранее известно, чем фильм закончится, эту заметку лучше не читать. Потому что писать о "Танцующей в темноте", не обсуждая содержания, - дело бессмысленное. Этот фильм во многом к содержанию и сводится. То есть имеются там, конечно, и фирменная триеровская ручная "прыгающая" камера, и "сюрреалистический мюзикл" с пением исландского соловья Бьорк, и ее же потрясающая актерская игра, и перекочевавшая из "Шербурских зонтиков" Катрин Денев в роли "феи-крестной", и американский полицейский, до смешного похожий на Билла Клинтона... Но все это Триеру нужно лишь для того, чтобы на нас сильнее подействовала следующая история: слепая эмигрантка из Чехословакии Сельма (Бьорк) выбивается из сил на американском заводе, чтобы заработать на операцию для своего слепнущего сына. Ее домохозяин (тот самый полицейский) крадет у нее всю накопленную сумму, и Сельма, отнимая эти деньги, убивает его, нанеся ему тридцать пять ранений. Ее арестовывают, присуждают к смертной казни через повешение. Вешают. Все. Или почти все - стоит упомянуть еще, что режиссер не только со всей очевидностью на стороне своей героини-убийцы, но и прямо-таки без обиняков дает нам понять, что она - святая. Теперь все. Все, потому что в случае с "Танцующей" извечный школьный вопрос: "Что хотел сказать художник?" - оказывается сведенным к еще более краткому: "Что сказал художник?". Ответ: "Он сказал, что главное - любить, что за любовь простится все". - "Садись, правильно".

Эта идея (к слову сказать, поднятая Триером на щит уже в 1996-м в "Рассекая волны") ни у кого особых возражений не вызывает. То есть возражения она вызывает уже более полутора тысяч лет, с тех пор как блаженный Августин произнес свое "Ama et fac quod vis" ("Люби и делай что хочешь"). Во время оно за приверженность этой мысли жгли на кострах. Но за прошедшие годы страсти успели поутихнуть. А новые страсти, то бишь бешеное раздражение противников фильма "Танцующая в темноте" (который в одном респектабельном издании даже сравнили с "экспериментами над людьми и фашистской гинекологией"), вызывает не идея, а метод, которым Триер заставляет зрителей этой идеей проникнуться. Потом

Новости партнеров

«Эксперт»
№38 (250) 9 октября 2000
Власть
Содержание:
Рынки
Культура
На улице Правды
Реклама