Конец банкротствам

Максим Рубченко
26 марта 2001, 00:00

Применение Закона о несостоятельности стало невозможным

Двенадцатого марта Конституционный суд РФ признал неконституционными два положения федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)". Это решение было с энтузиазмом воспринято представителями бизнеса и средствами массовой информации, поскольку сделало, по мнению аналитиков, процедуру банкротства более справедливой. Однако, ознакомившись с полным текстом постановления Конституционного суда, мы убедились, что последствия его много драматичнее.

Так, первый пункт постановляющей части этого документа признает "несоответствующим Конституции РФ пункт 3 статьи 55 федерального закона 'О несостоятельности' в части, устанавливающей правило, в соответствии с которым не могут быть обжалованы постановления арбитражного суда...". Казалось бы, все замечательно - у предприятий появилось больше возможностей обжаловать решения суда, и это правильно и справедливо. Проблема однако в том, что упомянутый п. 3 ст. 55 фактически повторяет положения Арбитражного процессуального кодекса, а именно его 160-й статьи "Апелляционные жалобы на определения арбитражного суда" и 179-й статьи "Кассационные жалобы на определения арбитражного суда". Возникает правовая коллизия: статьи АПК конституционны, а соответствующий им пункт Закона о банкротстве - нет.

"В мотивировочной части своего постановления Конституционный суд делает экскурс в свои прошлые решения, касающиеся АПК, - отмечает президент компании 'Минфин', профессор Высшей школы экономики Александр Волков. - Они, безусловно, правильные, но если применить их аргументацию о праве обжалования определений арбитражного суда, то 160-ю и 179-ю статьи АПК надо точно так же в этой части признавать неконституционными. Но КС этого не сделал, и теперь арбитражные судьи при отказе в принятии апелляционной жалобы всего-навсего будут указывать в качестве основания не пункт 3 статьи 55 Закона о банкротстве, а 160-ю и 179-ю статьи АПК. Так что говорить о том, что появилось больше возможностей для обжалования решений арбитражных судов, не приходится".

Впрочем, это еще цветочки. А "ягодками" можно считать решение КС признать несоответствующей Конституции РФ статью 56 федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)". Упомянутая статья очень короткая, поэтому мы приведем ее целиком: "С момента принятия арбитражным судом заявления о признании предприятия должником, вводится наблюдение, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом". КС счел это положение полностью неконституционным, поскольку оно лишает должника возможности оспорить принятое решение, что нарушает установленный Основным Законом принцип равноправия и состязательности в суде.

Своя логика в этом рассуждении, несомненно, есть, однако в результате такого решения Конституционного суда возникла достаточно сложная правовая ситуация. Дело в том, что введение наблюдения автоматически влекло за собой ряд последствий, предусмотренных статьей 58 того же Закона о банкротстве. К ним, в частности, относятся существенные ограничения на возможность должника распоряжаться своим имуществом, которые автоматически возникают с момента введения наблюдения. А статья 56 Закона о банкротстве как раз устанавливала время, с которого вводилось наблюдение: "с момента принятия арбитражным судом заявления о признании предприятия должником". Теперь Конституционный суд это положение фактически отменил, а вот другого момента введения наблюдения не назначил. "Другого положения, явно определяющего момент введения наблюдения, в законе нет", - отмечает Александр Волков. А это значит, что любая дата введения арбитражным судом наблюдения на предприятии-должнике будет незаконной. Соответственно, непонятно, с какого момента теперь должен действовать запрет на распоряжение активами должника. В результате вся процедура банкротства приобретает исключительно умозрительный характер.

"Вообще говоря, конструкция Закона о банкротстве рухнула, - констатирует Александр Волков. - Потому что 55-я статья - ключевой узел в этом законе. Я, например, не представляю, как теперь можно ввести наблюдение и как можно проводить первое собрание кредиторов, если предприятие-должник не находится на стадии наблюдения. Правоприменительная практика теперь парализована, поскольку этим законом без нарушения пользоваться уже нельзя".

В этой ситуации, естественно, возникают два основных вопроса: что теперь кредиторам делать с предприятиями-должниками и почему Конституционный суд мог допустить возникновение такой коллизии? Что касается первого вопроса, то судя по всему у нас теперь остается только старое доброе исполнительное производство. Придется пользоваться им, пока законодатели не придумают способ вернуть к жизни парализованный Закон о банкротстве или, что было бы гораздо полезнее, не напишут совершенно новый.

Найти ответ на второй вопрос сложнее. Практически невозможно представить, что многоуважаемые судьи Конституционного суда "проглядели" описанные последствия своего решения. Также трудно поверить, что они не смогли придумать способа нейтрализовать эти последствия, поскольку возможный вариант "правильной" процедуры вынесения решений о начале наблюдения очевиден. Кредитор подает заявление о признании должника банкротом. Судья в трехдневный срок (как и предписано действующим законодательством) его рассматривает и выносит решение о принятии заявления, но при этом не вводит наблюдение. Решение суда направляется должнику, который в пятидневный срок обязан представить свой отзыв (такое положение тоже есть в нынешнем законе). А уже на основании этого отзыва и только с вызовом сторон в суд должно приниматься решение о введении наблюдения.

"Может быть, в этом и заключался замысел конституционных судей, - предполагает Александр Волков. - Они нашли самое слабое место этого закона и, потянув за слабое звено, вытянули всю цепь. Во всяком случае, они сделали то, о чем уже давно говорилось: практически ввели мораторий на этот бестолковый закон. Может быть, это и хорошо, потому что нужен адекватный Закон о банкротстве".