Лютенко из Лотошино

Екатерина Дранкина
20 августа 2001, 00:00

При покушении бизнесмену Лютенко взрывом оторвало две ноги. Сейчас он - хозяин Лотошинского района Подмосковья. Пишет стихи, думает превратить район в русскую Швейцарию

Поселок городского типа Лотошино (ударение - обязательно на последнем "о", иначе лотошинцы обижаются) расположен недалеко от Волоколамска. Область еще Московская, но до Твери ближе, чем до столицы. Поселок невелик. Вместе с полутора сотнями окрестных деревень набирает всего лишь 18,8 тыс. жителей. Тем не менее в Волоколамский район Лотошино гордо не входит, являясь столицей отдельного и самостоятельного Лотошинского района.

Поселок сонный и чистый. Предание гласит, что 140 лет назад князь Мещерский, получив эти земли в наследство от батюшки, воспрепятствовал проведению через свои угодья железной дороги - из соображений сохранения девственной красоты местности. С тех пор попытки дотянуть до Лотошино цивилизацию не возобновлялись, и воздух в поселке городского типа младенчески свеж.

Помимо воздуха, Лотошино славится сметаной и водкой. Однако ж эти достижения - уже не заслуга князя Мещерского. Сметана и водка утоляют аппетиты округи благодаря усилиям главы местной администрации Анатолия Анатолиевича Лютенко. Он владеет всеми работающими предприятиями района.

Анатолий Лютенко - человек, вполне оправдывающий свою фамилию. Его биография, которую он излагает простыми словами, производит лютое впечатление. Родился в сибирской глуши. Подростком пошел с приятелем на охоту, и тот случайно отстрелил ему пол-лица. Лечился, много читал. Поступил в институт, работал учителем в тьмутаракани, занялся бизнесом. Развернулся так широко, что контролировал угольные потоки в Кузбассе и создавал банковские альянсы. Был демократом. Раскрыл заговор мирового еврейского капитала. Ездил на кадиллаке. Был взорван в Москве неизвестными, в результате чего ему ампутировали две ноги. Продал роскошную недвижимость в Швейцарии и в Москве и перебрался в Лотошино. Купил здесь спиртовой заводик, построил водочный, приобрел совхоз "Иванково" в соседнем Шаховском районе, молочный завод и ткацкую фабрику. Обнаружил и вернул к жизни какие-то тайные замороженные бактерии. В прошлом году переписал все предприятия на отца (отошедшего от дел бывшего обкомовского начальника) и избрался главой местной администрации. Мечтает сделать из Лотошино российскую Швейцарию - островок чистоты, процветания и духовности. Пишет стихи, публикует их в сборниках работ поэтов северо-западного района Подмосковья.

Верится во все это с трудом. Иногда даже кажется, что Анатолий Анатольевич Лютенко врет. И можно было бы на этом соображении остановиться, если бы не несколько обстоятельств. Протезы, на которых ходит Анатолий Анатольевич - настоящие. Как, впрочем, и стихи, и отрывочные сообщения газет о деятельности бизнесмена Лютенко.

- Я родился в маленьком городке Прокопьевске, в Западной Сибири, - говорит Анатолий Анатольевич. - Кругом лагеря, шахты, рудники. Среда грубая, жизнь специфическая. Книг не читал, трамвай впервые увидел в семнадцать лет, уже в Москве. А в тринадцать пошел на охоту с другом, и тот случайным выстрелом очень тяжело меня ранил. В лицо. Снес полчелюсти, и я сутки полз домой. Друга потом искали три дня, он бродил по тайге в шоке.

А у меня детство кончилось. Полтора года я провалялся в больницах. Врачи говорили, что ни учиться, ни работать мне уже нельзя, записали в инвалиды. Я ушел в себя, ни с кем не общался, отдалился от родителей. А через какое-то время все-таки уехал в Кемерово поступать в институт. Так мне хотелось доказать, что я не даун!

На первый год не поступил, но домой уже не вернулся. Проработал год рабочим сцены, сторожем, дворником... Грелся в библиотеке - она отапливалась. Там начал читать. Прочитал одну книгу - "Холстомер". Это великая книга, непонятая. А потом прочитал вообще все, что написано Львом Николаевичем Толстым. И эта личность меня спасла. Я стал к жизни относиться иначе - философски.

На другой год поступил на заочный в педагогический, на истфак. Потом перевелся на очный, стал опять общаться с родителями, много путешествовал. А ближе к концу учебы увлекся философией и диплом писал уже по Иммануилу Канту.

- А что же родители, не помогали? Я знаю, что ваш отец был вторым секретарем Кемеровского обкома...

- Ну, это позже. Начинал-то он вообще с простого рабочего. А потом, когда я уехал, его действительно стали сильно продвигать по партийной линии. Сначала он директором шахты был, потом в обкоме. Но в моей жизни тогда это особой роли не сыграло. Наоборот, я стал действовать как-то "от противного". По окончании института попросил распределения в самую тьмутаракань. Отправили меня директором школы в далекий, очень далекий поселок Туешки. С одной стороны там жили геологи, а с другой была зона. Зеки, поселенцы. А мне нравилось дело новое - жуть. Взялся за дело: построил столовую, картинную галерею организовал из детских рисунков. Много там чего сделал, горжусь очень. Один раз схлестнулись с начальником зоны. Мне доски нужны были для столовой, а он не давал. Посылал меня, в общем. Морда такая, хамье конченое. Я ему: да как вы смеете матом ругаться на учителя?.. Девственная такая глупость. Ну, он пошел узнавать, кто я такой, прежде чем кончать меня, а ему: "Да это сынок обкомовского начальника". Он не верил. Но я прославился через эту историю, и меня позвали в большой город Междуреченск руководить школой.

- Интересно, и что же вас сдвинуло с учительской стези?

- Я тогда переписывался с академиком Давыдовым, знаете, психолог известный. Я увлекался психологией, очень много книг прочел, писал кое-что. И он позвал меня в аспирантуру Академии педнаук. Я поехал. Это были мои самые сладкие годы. Читал запоем, с людьми такими интересными общался... Это же был уже самый конец восьмидесятых, время такое... бурлящее. Я тогда ярый демократ был. Издавал книги демократические.

- Да? А в августе девяносто первого вы, стало быть, на баррикадах, я извиняюсь?

- В Москве был тогда. Но не на баррикадах. Я в "Национале" сидел. У меня с собой чемодан был с деньгами. С большими деньгами. Так что я от него никуда не отходил.

- Откуда деньги-то?

- Я бизнесом занимался. Вдруг выяснилось, что у меня к этому способности. Я всем занимался: продавал компьютеры, билеты в Большой театр. Потом накопил немного и занялся экспортом угля. Всю цепочку замкнул - через всю страну, с поездами, паспортами и прочим. Создал союз бизнесменов Кузбасса, в который вошли две с половиной тысячи фирм. В Кемерове я приватизировал здание "Росугля", огромное такое. В начале девяностых я был вторым по влиянию в области - я не преувеличиваю - после губернатора. Новорусские замашки у меня, конечно, появились тогда - ездил на кадиллаке, с охраной...

И потом у меня случилась историческая встреча. Я тогда не понял, что она историческая, а сейчас понимаю прекрасно.

- Что это за встреча?

- Встреча была с Марком Ричем. Я ему тогда много чего продавал - уголь, еще что-то. И во время этой встречи он мне предложил: все, что здесь есть у вас в России - алюминиевые заводы, уголь, все остальное, вы продайте. Нам. Владеть этим будете вроде как вы, а на самом деле мы. А вы будете иметь десять процентов.

- Зачем он это вам предложил?

- Я владел ситуацией. Еще не началось тогда ничего - дележ угля, металла - ничего не началось. Но шла подготовка. И тем людям, которые владели потоками на Западе, нужно было расставлять своих людей с этой стороны.

- И вы что ж?

- Я же говорю: глупый я был. Речь залудил о миссии России, об особом историческом пути. Я же не знал, что это - хозяин. Просто не понял ничего. А другие ребята потом поняли.

- То есть, я правильно понимаю: Запад все теперь скупил в России? Нынешние владельцы так называемых суперхолдингов ничем по-настоящему не владеют?

- Ну конечно! Их деньги, акции - они где? На Западе. И продукцию они гонят на Запад. Так кто контролирует ситуацию, предприятия, их самих? Правильно, Запад. Так-то.

Тогда, в начале девяностых, стояла такая задача - уничтожить региональные элиты. Потому что они мешали вхождению крупных западных капиталов и созданию правильной, с точки зрения Запада, системы. И эти элиты выкосили. Это не была война между собой - это все глупости, если бы это было так, то кто-то из "старых" персонажей и победил бы, а этого нет ведь... Я тогда этого не понимал, и у меня начались неприятности.

- Какие неприятности?

- Всякие. С губернатором. Пытались меня сковырнуть всячески. Много чего отобрали. Все органы силовые против меня подняли...

- Так, может, Запад ни при чем? Подумаешь, неприятности с губернатором. У многих неприятности с губернатором.

- Нет, ну до этой встречи ведь ничего такого не было... В нашей стране с Западом нужно дружить. Такое у нас положение. Вот Гусинский сейчас. Вы думаете, он Путина обидел? Нет, он Западу стал не нужен. У него амбиции разрослись, и захотел во Всемирном еврейском конгрессе главным быть. Вот и его сковырнули. С Березовским та же история...

- А вы победили Запад?

- Нет, мне пришлось уехать. Такой жесткий накат шел. Все бросил там, кадиллак свой, недвижимость - и в Москву. Денег практически не было - так, пустяки. И начался второй этап моей деятельности. Я занялся нефтью. Начал с мелкого трейдерства, потом крупнее дела пошли, и в конце концов я стал практически полностью владеть потоками Омского нефтеперерабатывающего завода. Развернулся хорошо. А потом я придумал, как сделать на Украине шестьсот восемьдесят миллионов долларов.

- Во как!

- Да. Простая очень схема. У меня была информация о том, когда Нацбанк Украины получает крупный кредит. В этот момент нужно было просто зайти на рынок со своими нефтепродуктами, обрушить курс этих их "зайчиков", или как они там называются, и быстро перейти в другую валюту. И все. Полтора месяца длилась подготовка, летал на Украину, обо всем договорился... Но обстоятельства помешали.

- Что стряслось?

- В Москве - я уже собирался лететь в Киев, садился в свою "Вольво" - и в этот момент сработало взрывное устройство... Оторвало обе ноги. Протезы теперь. Хорошие, правда, швейцарские. А тогда весь бизнес накрылся на Украине. Опять я в больницах провалялся несколько месяцев, и время было упущено.

- Кто взрывал, знаете? Из-за украинских дел?

- Да нет, к Украине это вообще отношения не имело. Это из-за Омского завода. Готовилась его приватизация, и всех, кто сидел на потоках, отстреливали.

- После взрыва вы перестали бизнесом заниматься?

- Нет, потом был еще один период. Отсиделся в Швейцарии, а потом думал - не могу, надо возвращаться. Жена уверена была, что меня убьют, провожала - как хоронила. А мне снова удалось подняться. У меня был банк небольшой - Центральный муниципальный коммерческий банк. Я затеял объединение его с банком "Уникум" и с Кредитпромбанком. Понимаете, что это значит? Это же все счета "Норникеля" тогда были! Меня свели с Дубининым, и все вроде как складывалось. Но в этот раз помешал Андрей Вавилов. Он сказал, что с такими, как я, не будет никаких слияний.

В общем, и с этим не вышло. Позже начал работать с Борисом Федоровым - который Национальный фонд спорта возглавлял. Сделали с ним несколько дел, а после он привел меня к Березовскому и предложил работать с ним. Я же сказал, что с такими людьми, как Березовский, работать не буду никогда.

- То есть как: с Федоровым будете, а с Березовским не будете? За что же такая немилость?

- Нет, с Федоровым тоже не стал. Он сказал, что либо с Березовским, либо никак. И я выбрал "никак" и ушел с заработанными вместе деньгами. Не отдал деньги Федорову. Он обещал, что долго я не проживу, а я живу вот.

- Так что, вы в Лотошино от Федорова скрылись?

- Нет, не то чтобы скрылся. Просто уехать нужно было. У меня был куплен в свое время спиртовой заводик - так, купил на всякий случай. Точнее, сначала его на приватизационном аукционе купил "Распутин" - за семьсот пятьдесят тысяч, но ребята потом разобрались, что купили, и ужаснулись. А я у них перекупил - не знал тогда толком, зачем. А когда с Федоровым случилась у меня эта история, я решил, нужно что-то менять. Вспомнил об этом заводе, приехал. Зашел через проходную - это даже и проходной было трудно назвать - и обалдел. Разруха! Развернулся и поехал обратно. Доехал до соседней деревни, вышел, подумал, повернул обратно. Собрал тут всех и говорю: я теперь буду вами заниматься. И мы этот завод доведем до ума. Слово вам даю.

- Довели?

- Довели. Не совсем еще, но будет все совсем хорошо. У нас ведь спирт - только прикрытие основной деятельности. Полное название завода - Лотошинское опытное биотехнологическое предприятие. И предназначение его - пищевые добавки и антибиотики. У нас в Советском Союзе только четыре таких завода было. В советские времена наши специалисты разработали на заводе уникальную вакцину, тормозящую развитие гепатита A и B. И потом вакцина семь лет пролежала замороженная. Когда я пришел, все, конечно, в разрухе здесь было, но вон там (показывает в темный угол полуразрушенного помещения) - там мы нашли несколько замерзших пробирок со штаммами. Шесть месяцев - вы представляете? - шесть месяцев отмораживали эти штаммы. Для этого нужна темнота, тепло и вибрация. И бактерии ожили. Сейчас у нас совместное предприятие с одной западной компанией, мы поставляем им биокультуру для кремов, пищевых добавок. Пока что контракт заключен таким образом, что мы не можем делать свои брэнды и их имя раскрывать, продукция выходит под швейцарскими и американскими марками. Но скоро этот контракт кончится, и будем делать полностью свою, российскую продукцию.

- А с чего вы начали? Вот разруха тут, а вы пришли, и что? Что сначала?

- Сначала зарплату выдал всем. Им семь месяцев не платили, так я выдал тут же всем деньги. В долларах. Они на меня чуть не с кулаками: зачем нам эти бумажки, фактические деньги давай! А потом курс скакнул очень сильно - это же девяносто шестой год был, и тогда-то уж все разобрались, где тут фактические деньги. Поскакали в Москву менять. Ну а потом работать начал.

- Много денег вложили?

- Денег своих три с половиной миллиона вложил во все. Сейчас еще один проект начинаю - завод по разливу воды, это будет суперпроект. Новый брэнд, каких еще не было. А продал я все, ничего больше не осталось. Дом в Швейцарии продал, дом на Рублевке. Московская квартира осталась только, там жена живет. Не хочет пока сюда переезжать, а я челноком мотаюсь. А у меня один проект только - район. Я и прибыль сейчас не забираю, а в район вкладываю. У меня полная телефонизация деревни! Где еще есть такое? Строимся потихоньку: два дворца культуры построили. На такой маленький район.

- А дети ваши? Дети где живут?

- Одна дочь в Швейцарии учится. А другая училась в Америке, а теперь вернулась, в Плехановскую академию поступила в прошлом году. Она мне во всех моих делах помогает. Водочные брэнды придумывала. И в совет директоров текстильной фабрики входит. А в прошлом году у меня еще и сын родился, такой вот правильный у меня период в жизни.

- Зачем в политику подались? Главой района зачем стали избираться?

- У меня, понимаете, система. Я ведь занимаюсь всем этим не ради себя. У меня задача - реализовать все, что заложено во мне природой, все свои возможности, но так, чтобы от этого в мире прибавилось гармонии. Я строю гармонию. Система моя строится на принципах промышленного роста. То есть промышленный рост сначала. Второй этап - модернизация административной системы. Вот сейчас я ею занимаюсь. И третий этап - это формирование культурно-духовной среды. Тоже занимаюсь. У нас куча программ всяких. Дни лотошинской культуры проходят. Сначала здесь, потом в Волоколамске, потом в Москве будем проводить. Я с Лещенко дружу, он к нам приезжал на праздники. И Поперечный приезжал. Митрополит Питирим тоже мой друг, приезжал... У нас каждый второй ребенок в музыкальной школе учится!

- Вам это все зачем? После того как пройдете вы эти свои круги, может быть, в большую политику подадитесь или обратно в бизнес?

- Я, понимаете, на этом этапе своей жизни реализую все, что во мне заложено природой. Интеллектуальные возможности, организационные - все. Я это делаю вместе со своим народом, и это главная моя цель. Мы вместе создаем гармоничную среду обитания. Мои братья по прошлой жизни не могут этого понять. Ну, не могут, и не надо. Бог с ними. А я в бизнес и в политику больше не пойду. Если пойду - все будет как всегда. А мне уже нельзя этого.

- А чем вы будете заниматься через десять, например, лет?

- Это я тоже уже знаю. Через семь лет я уйду из мэров. Два срока - мне больше не нужно, чтобы планы свои воплотить. А потом останусь здесь, в Лотошино. Здесь, знаете, сколько всего? Есть уникальный собор четырнадцатого века в соседнем селе - Михаила Архангела. Озера фантастической красоты. Нужно только инфраструктуру создать для туризма. Детские конно-спортивные школы нужно сделать, охоту, рыбалку... И все для паломничества. Я хочу из Лотошино сделать российскую Швейцарию. Вот, собственно, и все.

Из газет

1 декабря вечером в Москве было совершено покушение на управляющего Центральным муниципальным банком (ЦМКБ) Анатолия Лютенко.

Бомба под его автомобилем взорвалась при запуске двигателя. В тяжелом состоянии банкир доставлен в больницу.

"Коммерсантъ", N229, 2 декабря 1994 года.

Стихи Анатолия Лютенко

Что жизнь моя?
Наверное, роса
Пред утренним теплом.
Смахнет остатки влаги,
И - ничего.
Палящая жара,
А нас уж больше нет
На лике бытия.
Ужель так просто все?
Устройство мирозданья,
Духовные законы бытия,
Добро и зло,
Рождение и смерть,
И после смерти - жизнь,
И после жизни - смерть.
Начало из начал.
Падение дождей,
Камней, листвы,
Рождение дитя -
Лишь есть отметины
На лике бытия.
Рождение несетB В себе и смерть,
А в смерти скрыты
Новой жизни силы.
Что значит все
И значит ничего.
Что значит умереть
И в ком-то проявиться,
И после смерти
В облаке ночном
На землю грешную
Когда-нибудь явиться.
Иль это ересь все?
Мы не умрем,
Мы лишь покинем мир -
У каждого своя
Небесная дорога...