А судьи что?

Искандер Хисамов
15 октября 2001, 00:00

Не надо экономить на приговорах

Человек неспособен понять другого человека, и поэтому от общества ему раньше армии, полиции, соцстраха и таможни нужен суд. Суд ему нужен даже раньше чем закон. Если нет никакого закона и даже общества нет, люди сами назначают себе судей и просят рассудить, кто прав, кто виноват и кто кому сколько должен. Они не могут без этой инстанции жить. Когда официальный суд и официальный закон являются фикцией, люди идут, например, в партком или к старшему бандиту в округе. А потому, когда страна ликвидировала пресловутые парткомы и объявила о создании правового общества, она должна была немедленно - раньше всех остальных реформ - приступить к организации эффективной судебной системы, ведь неизбежной альтернативой ей был тот самый старший бандит. Передали судам здания райкомов, приняли несколько прогрессивных законов - слабо, правда, подкрепленных деньгами. Российский суд в целом не стал более скорым и правым, однако число обращений граждан сюда все же выросло за десять лет в десять раз. И вот только теперь, кажется, всерьез приступили к судебной реформе. Госдума под присмотром администрации президента интенсивно рассматривает пакет документов, имеющих целью сделать суды дееспособными и не зависимыми ни от других ветвей власти, ни от тех, кого они судят. До конца года, видимо, будет создана юридическая база реформы. Однако, как мы хорошо знаем, даже очень хорошее законодательство мало что значит без гарантий исполнения. Да и не факт пока, что новые законы будут какими надо. Свою точку зрения по этим вопросам высказал в беседе с корреспондентом "Эксперта" председатель Верховного суда России Вячеслав Лебедев.

- Вячеслав Михайлович, народ наш сильно недоволен работой судов и имеет на это все основания. Я другого не понимаю: как вообще у нас могут судьи выносить приговоры. Они бедны, беззащитны, опутаны сетью неформальных обязательств перед другими властями...

- В Конституции, в действующем законодательстве заложены все гарантии независимого осуществления правосудия. И они должны быть обеспечены. Одной из таких гарантий является финансирование судов. Можно много говорить о том, что суды должны работать в хорошо оборудованных и охраняемых зданиях, что судьи должны получать достойную зарплату, что должны финансироваться текущие расходы судов. Это приходится слышать не только от судей. Ведь в нормальных условиях работы суда заинтересованы прежде всего наши граждане, которые обращаются в суды за защитой своих прав. Разве можно было говорить о доступе к правосудию несколько лет назад, когда в целом ряде регионов суды буквально остановили свою работу - не было денег на оплату электричества, отопления и коммунальных услуг, на рассылку повесток, на бумагу. Руководителям некоторых судов приходилось обращаться за помощью к главам администрации. А это дает повод к тому, чтобы ставить независимость судов (во всяком случае, от местной власти) под сомнение.

- Да, по-моему, и сейчас не везде эта проблема решена.

- Все-таки стало полегче. Размер бюджетных ассигнований на финансирование судов увеличился с трех миллиардов рублей в 1998 году до одиннадцати миллиардов в текущем. А в 2002 году он достигнет шестнадцати миллиардов рублей. Хотя и этих средств для нормальной работы судов еще недостаточно.

- А сколько надо?

- Необходимо не менее тридцати миллиардов рублей. Вот, пожалуйста, сопоставьте эти цифры, и вы легко представите, сколько средств недостает для того, чтобы в этом плане суды стали независимы. Ведь когда говорят о неформальных обязательствах перед другими ветвями власти, то подразумевают, наверное, что местные власти оказывают помощь в ремонте зданий, в выделении судьям квартир и так далее...

- Да, такая как бы шефская помощь, которая в итоге все равно превращается в вид коррупции, если говорить строгими категориями.

- Если говорить строго по требованиям Конституции и законов, конечно, здесь спорить сложно. Потому что, согласно Конституции, федеральные суды должны финансироваться только из федерального бюджета. Но ведь государство само не выполняет конституционных требований. И поэтому порой возникают такие ситуации, когда судьи принимают эту поддержку, помощь (как угодно назовите) от субъектов федерации. Например, по ремонту зданий, по закупке оборудования, по оплате коммунальных услуг. И тут, конечно, могут возникать вполне резонные вопросы.

- А вот как судья может вынести суровый приговор бандиту, если у бандита сообщники на свободе, а у судьи - дети малые?

- Это уже проблема обеспечения безопасности судей как одной из гарантий их независимости и неприкосновенности. К сожалению, не единичны случаи, когда судье угрожают по телефону, когда покушаются на жизнь судьи или членов его семьи. Есть факты нападения на судей прямо в зале судебного заседания, есть факты даже убийства. Происходят хищения дел из судов - и уголовных, и гражданских. Об этом всем известно: знает общество, знают власти. Однако реальных механизмов для того, чтобы обеспечить эту сторону безопасности, так и не создано.

- Но я не представляю, как это можно сделать?

- Очень просто. Суд должен охраняться. Правда? У нас же сегодня не охраняются сотни судов. В стране создана и функционирует служба судебных приставов, но должным образом она еще не работает. Другой вопрос: должен ли обеспечиваться порядок в зале судебного заседания? Безусловно, должен. Это опять же обязан сделать судебный пристав. А как быть, если сегодня у нас в сотнях судов вообще нет судебных приставов?

- Денег на них нет или чего-то еще?

- Деньги-то есть. Нет приставов. Они находятся не в ведении судебной системы, а входят в структуру Министерства юстиции. И вот результат: помещения не охраняются - из судов похищают дела, устраивают поджоги самих зданий судов. Вы можете взять в Судебном департаменте при Верховном суде сводки о чрезвычайных происшествиях. Там все зарегистрировано: сколько совершено поджогов зданий судов, сколько организовано взрывов. Причем это происходит не только в так называемых горячих точках на Северном Кавказе, а по всей России. Разве государство об этом не знает? Знает. О всех происшествиях мы постоянно информируем исполнительную власть. Но вопрос не решается. А ведь он - один из важнейших, когда мы говорим о судебной реформе. Ведь это одна из сфер обеспечения нормальной деятельности судов.

В законе предусмотрено, что если возникает реальная угроза для жизни и здоровья судьи, он может обратиться в органы внутренних дел, чтобы ему и его семье была обеспечена защита. Эти органы обязаны принять необходимые меры к обеспечению безопасности судьи, членов его семьи, их имущества. Такое в практике есть. Что же касается охраны зданий судов, обеспечения порядка в судебном заседании - то это законом возложено на судебных приставов, причем только на период "рабочего времени". А поскольку этих приставов во многих судах нет, то, выходит, и охранять-то суды некому. Вот и делайте выводы относительно того, насколько реальны гарантии безопасности наших судов. Разве это нормально, когда сегодня в суд помимо участников процесса и граждан, обращающихся за судебной защитой, могут беспрепятственно заходить совершенно посторонние лица, когда суд не обеспечен никакой системой безопасности, когда на входе нет даже металлодетекторной рамки?

- То есть виноват Минюст?

- Не хотелось бы искать виноватых. Мне приходится выносить вердикты о виновности только по материалам дела. Я лишь сказал: приставы находятся в ведении Минюста. Значит, это ведомство должно на сто процентов организовать деятельность приставов таким образом, чтобы порядок в судебном заседании был обеспечен, чтобы здание суда охранялось.

Но это лишь одна сторона вопроса. Существует и другая. Например, если недобросовестный гражданин не явился по повестке в суд, то судья вправе вынести постановление о приводе, исполнить его должен пристав. Но приставов нет в сотнях судов, и получается, что решение судьи исполнить некому. Раньше это возлагалось на органы милиции. Сегодня милиция резонно говорит: извините, на то существует служба приставов, вот пусть они и исполняют поручения судьи о розыске свидетелей и доставке их на судебное заседание.

А ведь что такое неявка свидетеля? Это означает, что дело рассмотреть нельзя, оно откладывается. И вопрос здесь не просто в формальном нарушении сроков. А в том, что зачастую гражданин не может своевременно разрешить свой гражданский спор. По уголовному делу и того хуже - люди сидят за решеткой и ждут судебного решения. Вот почему Совет судей России обратился в Верховный суд с предложением внести законопроект о том, чтобы службу судебных приставов передали из Минюста в Судебный департамент при Верховном суде. И мы такой законопроект уже внесли.

- Хорошо, ваша позиция понятна. Но я бы хотел коснуться и проблемы защиты свидетелей. Ведь даже и более развитые в судебном отношении страны, обладающие мощными маршальскими службами, бьются с этой проблемой.

- Это еще один шаг, который надо сделать немедленно в рамках судебной реформы, - принять меры к защите свидетелей, потерпевших и других лиц, которые попали в сферу юстиции. Обязательно. И должна быть процедура обеспечения гарантии такой безопасности. Мы ее, кстати говоря, даже в отсутствие закона используем в отдельных ситуациях, когда свидетель, опасаясь расправы, отказывается давать показания суду. В судебной практике уже есть несколько дел, когда свидетели допрашивались в отсутствие обвиняемого.

- И не раскрывали, да?

- Да. Это вытекает из норм международного права, и мы его сейчас применяем напрямую в своей практике. Правильнее бы было все это внедрить на основе внутринационального законодательства.

- На осенней сессии Госдума продолжит рассмотрение дополнений к Закону о статусе судей в РФ. Предлагается ввести для судей дисциплинарную и административную ответственность, упростить процедуру привлечения судьи к уголовной ответственности. Я знаю, вы выступаете против предлагаемых новшеств.

- О независимости судей мы уже говорили. Если дополнения будут приняты, проблема лишь обострится. Судья окажется еще менее защищенным, чем сейчас.

- Но, видимо, существует какая-то проблема с привлечением судей к ответственности. Судьи разные бывают. Разные бывают коллизии.

- Конечно. Если судья нарушает закон, он должен предстать перед законом. Но должно быть и другое правило. Для судьи в связи с особенностью его профессии, с очень такой яркой особенностью, во всем мире вводятся гарантии независимости. Чтобы не было возможности совершать провокации против судей и оказывать на них давление. Давайте вспомним Советский Союз - государство, где все власти работали по строгой вертикали, где суд даже не был отдельной властью, не имел такого статуса. Суд был одним из правоохранительных или - как тогда называли - административных органов. Он даже не все категории дел-то мог рассматривать. Тем не менее даже при тех условиях в Законе о статусе судей в СССР было записано, что судья не может быть привлечен к административной ответственности. То есть отвергалась сама возможность ситуации, когда работник правоохранительных органов или еще кто-то мог спровоцировать судью на какие-то действия или обвинить его в таких действиях, которые он не совершал. Даже тогда понимали, что это очень чреватый путь - путь привлечения к административной ответственности, и защитили судей. А сегодня, когда судья контролирует действия работников милиции, прокуратуры, таможни, налоговой инспекции, да всех правоохранных органов, потому что все их действия могут быть обжалованы в судебном порядке, вдруг вводится административная ответственность, а возбуждать административную процедуру будут именно эти правоохранительные органы.

- Получается, вы привлекаете их, а они - вас. Такая вот система "сдержек и противовесов". Все-таки, наверное, и законодатели, и другие ветви власти немного побаиваются слишком большой независимости судей. Ведь много сейчас говорится о чрезмерной корпоративности судейского корпуса.

- А что плохого в корпоративности? Это категория оценочная: она может быть излишняя, недостаточная или чрезмерная. Вмешиваться в ситуацию, с моей точки зрения, необходимо, если возникает проблема для общества, для граждан. Вот если бы судьи совершали сотни, тысячи административных правонарушений, а спросить с них за это не было никакой возможности, кто бы спорил - конечно, потребовался бы механизм привлечения судей к административной ответственности. Но дело-то в том, что таких случаев единицы. То есть проблемы-то как таковой не существует.

Величайшим достижением прошедшего десятилетия явилось создание органов судейского сообщества. Это квалификационные коллегии судей и советы судей. Они наряду с прочими вопросами решают и такой важный вопрос, как отрешение судьи от должности за совершенные проступки. Так вот, в прошлом году от должности отрешены шестьдесят судей. Согласитесь, это большое количество на наш небольшой корпус (около семнадцати тысяч судей). Между прочим, раньше, когда этот вопрос решался Верховным Советом, отрешалось в год не более десяти человек. То есть корпорация гораздо более строго относится к своим коллегам и вовсе не выгораживает их.

- Хорошо это или плохо? Вообще, лично я бы не хотел, чтобы меня судили коллеги, чтобы мои поступки обсуждал, скажем, Союз журналистов. В юстиции, конечно, свои особенности, но вспомните известное дело с московским судьей Сергеем Пашиным? Ведь коллеги просто заклевали его.

- Ну что же, тема есть, есть и пример. И Сергей Анатольевич Пашин был дважды восстановлен в должности. Так что механизм защиты судей есть.

- В ходе судебной реформы повсеместно появляются два новых для нас процессуальных субъекта - мировые судьи и присяжные...

- Корпус мировых судей формируется. Ими рассмотрено уже около сотни тысяч гражданских дел. Рассматривают они и уголовные дела с санкцией лишения свободы до двух лет. Работают очень хорошо и быстро. Только по двум процентам гражданских дел были нарушены сроки рассмотрения. Согласитесь, это практически идеал. А поэтому сейчас наши усилия направлены на то, чтобы во всех субъектах федерации был укомплектован корпус мировых судей и чтобы они везде могли нормально работать.

- В каждом муниципальном образовании?

- Расчет такой: один судья где-то в среднем на двадцать-двадцать пять тысяч населения. И здесь мы достигаем очень хороших результатов. Во-первых, повышается доступ граждан к правосудию. Во-вторых, разгружаем федеральную систему судов. Представьте, более шестидесяти тысяч гражданских дел сегодня отходит мировым судьям. А, например, в Саратовской области, где они работают уже в полную силу, мировые судьи рассматривают до семидесяти процентов гражданских дел. Эти судьи максимально приближены к гражданину, к народу, они оперативно решают проблемы людей.

- А что так долго тянули с введением мировых судей? Это же абсолютно очевидная мера.

- Знаете, около пяти лет понадобилось, чтобы был принят Закон о мировых судьях. Была масса возражений. Правительство давало отрицательные заключения. Пришлось долго убеждать и Государственную думу, и Совет Федерации. Было очень много оппонентов.

- Опять же денег, наверное, не хотели давать.

- Конечно.

- Но мне представляется, что даже внутри судейской системы, скажем, можно было сделать небольшую реорганизацию и выделить мировых судей.

- Где же эти средства возьмешь внутри, если их и там не хватает. Я вам называл цифру: бюджет выделяет судам одиннадцать миллиардов, а требуется тридцать. В связи с принятием закона, в конечном счете, средства на мировых судей государство выделило. Иначе бы у нас мировых судей просто не было. На 2001 год выделено дополнительное финансирование на четыре с половиной тысячи мировых судей. Совершенно очевидна и необходимость увеличения численности федеральных судей. У нас по штату сейчас шестнадцать тысяч семьсот сорок два федеральных судьи. А чтобы обеспечить нормальное рассмотрение дел в установленные сроки, требуется порядка тридцати пяти тысяч. Нам отвечают: нет денег, нет денег. Но кто возьмется сказать, когда они будут? Если правосудие не сможет полноценно работать, то от этого прежде всего пострадает не судья. Пострадают наши граждане, экономика наша.

Понимаю, всех одним куском не накормишь. Все сознают, что денег у государства мало. Образованию деньги нужны? Безусловно, нужны. Медицине надо. Культуре тоже надо. Всем надо. Кто с этим спорит? Но требуется расставить приоритеты. Так вот я полагаю, что прежде всего надо профинансировать правосудие и суды. Вы можете сказать: председатель Верховного суда говорит об этом, потому что заинтересован корпоративно. А я вам отвечу: нет, не из-за корпоративности, а из требований Конституции. Давайте откроем Конституцию, ее первые статьи, и что мы там прочитаем? Что является источником власти? Народ. Что является главной ценностью в государстве? Гражданин, его права и свободы. А защитить права и свободы гражданина может в первую очередь суд. Да и самому государству это важнее всего, хотя такую простую истину, к сожалению, еще не все понимают. Только суд может защитить права собственности. Без этого не будет не только никаких инвестиций, но и вообще никакого экономического развития, а только оно и может обеспечить и медицину, и образование, и все остальное.

- О присяжных мы еще не поговорили...

- Я бы долго не рассуждал на эту тему. Суд присяжных - это конституционное право гражданина, и оно должно быть реализовано, и не в каком-то 2010-м или 2005 году. Его давным-давно надо было обеспечить, но этого не произошло, опять же по причине того, что для повсеместного введения судов присяжных денег пока нет. В результате нет равенства граждан перед законом. В девяти субъектах федерации действуют суды присяжных, а в остальных восьмидесяти их нет.

- Кстати, в Конституции также записано: арест может быть осуществлен только по решению суда.

- Совершенно верно. Но Конституция содержит как заключительные, так и переходные положения, то есть введение ряда ее норм отложено на переходный период. Они подлежат введению не сразу, а по мере создания соответствующих условий. Это относится и к проблеме арестов. Однако Основной Закон принят в 1993 году, а сегодня 2001 год близится к концу. И снова раздаются голоса: да, это надо вводить, но опять не со следующего года, а позднее, например, с 2004 года. Но ведь речь идет о конституционных правах человека. Российский гражданин имеет право на судебное решение по аресту сегодня. Так почему же он должен ждать 2004 года?

- Кажется, в новом Уголовно-процессуальном кодексе уже решен этот вопрос?

- Да. Но там будут опять отлагательные сроки. Я вам, знаете, напомню девяносто первый год. Вот ту же самую аргументацию нам вываливали, когда Верховный суд дал рекомендацию всем судам России рассматривать жалобы на арест и продление сроков содержания под стражей в отсутствие закона. И если вы поднимете прессу, меня персонально критиковали очень жестко: как можно это делать, когда нет закона. А мы исходили из международных договоров, которые мы ратифицировали, и из Декларации прав и свобод человека, которая была выпущена последним Съездом народных депутатов СССР. И там было записано, что каждый гражданин имеет право обжаловать задержание и арест и что эта декларация является актом прямого действия. А когда мы представили проект закона о внесении дополнений в УПК, где судам вводилась компетенция рассматривать жалобы на арест и продление сроков содержания под стражей, и он в девяноста втором году рассматривался в Верховном Совете РСФСР - аргументы были один к одному с теми, что вы мне сейчас приводите: нет денег. Нет денег. Нет керосина. Нет бензина. Нет помещений. Чего только нет! Но Верховный Совет РСФСР - а там было искреннее желание построить правовое государство - все-таки внес эту поправку, принял законопроект. И ведь тогда многие говорили: пока невозможно реализовать это право человека. В Африке возможно, в Азии возможно, в Америке возможно, а в России - нет, у нее нет денег на защиту прав человека. Я с такой постановкой вопроса согласиться не могу.

- То есть ваше персональное мнение заключается в том, чтобы немедленно передать в суд задержания, аресты, обыски?

- Да. Во всяком случае, в бюджете на будущий год необходимо предусмотреть дополнительные ассигнования средств на расширение штатной численности судей, работников аппарата и предоставить деньги для организации этой работы. Если с первого января 2002 года на эти цели будут выделены средства, то начиная со второго полугодия мы реально сможем перейти к реализации конституционных положений о переходе под юрисдикцию суда решения вопросов, связанных с арестом и заключением под стражу.

- Генпрокурор Устинов пугает президента и всех, что будет хаос.

- Могу лишь повторить, что уже в конце 2002 года суды будут готовы заняться этой работой.

- По полной программе?

- По полной программе, конечно.