Кастрюльный марш

Александр Игнатов
21 января 2002, 00:00

Аргентинский средний класс доказал: если он начинает бунтовать, то власти не устоять

Сначала послышался странный звук. Громкий, пронзительный, неприятный. Будто что-то металлическое упало на кафельный пол в доме напротив. Потом еще раз. И снова. И еще...

Шел 11-й час вечера 19 декабря. В это время в нашем квартале аргентинской столицы спокойно, если по телевидению не передают футбол. С маленького экрана как раз только что исчез, закончив свое выступление, президент республики Фернандо де ла Руа. Его невыразительное лицо и унылая манера выражаться лишь усилили неприятное впечатление от темы президентской речи - глава государства, в декабре 2001 года отметивший двухлетие своего пребывания у власти, которое он сам назвал "двумя годами постоянных кризисов", объявил, что вводит в стране чрезвычайное положение и "предупреждает авторов насилия об ответственности". Так правительство пореагировало на демонстрации безработных жителей бедных пригородов Буэнос-Айреса и крупных провинциальных городов, требовавших выдать им пакеты продовольственной помощи и угрожавших штурмом супермаркетов.

В Аргентине и сегодня спорят о том, были эти манифестации стихийными или их организовали профсоюзные боевики, которых контролирует оппозиционная хустисиалистская (перонистская) партия (ХП). Некоторые даже утверждают, что перонисты неофициально предупредили Вашингтон, что планируют силой отобрать власть у потерявшего престиж из-за экономического кризиса и в октябре проигравшего парламентские выборы Фернандо де ла Руа...

Президентская чехарда

Теперь уже стук, лязгание, звон и гром раздавались не только с нашей узкой улочки Анасагасти, но и со двора. Выйдя на балкон, я увидел в распахнутых окнах и на балконах множество людей - где одного, где всю семью. В руках у них были кастрюли, сковородки, миски, крышки, ложки и прочая кухонная утварь, из которой они извлекали максимум шумовых эффектов. Кое-кто стучал в барабан или просто хлопал в ладоши. Телевизионная программа постоянных последних известий сообщила, что такая же акция происходит в большинстве районов столицы.

Она продолжалась час-полтора, а в первом часу ночи грохот спустился куда-то вниз. Выглянув, я увидел, что по нашей тихой улочке двигалась необычная демонстрация без флагов, транспарантов и портретов. Семьями шли обычные городские жители - кто в шортах, кто даже в майках (с декабря в Аргентине стоит лето), с детьми, - но почти каждый гордо нес с собой свое "звуковое оружие". На перекрестке они останавливались и перегораживали улицу, кто-то из содержимого мусорных баков разжигал костры, машины вынуждены были тормозить и объезжать огонь. Но автомобилисты не протестовали, а напротив, охотно поддерживали демонстрантов своими клаксонами. Не ночной город, а сплошная какофония!

Телевидение показывало, что люди шли в центр города, на Майскую площадь, где расположен Розовый дворец - место работы президента и правительства. Не менее 10 тыс. человек собралось там в ту ночь, которую благодаря ТВ потом видел весь мир. Ночь, вместившую в себя отставку ненавистного министра экономики Доминго Кавальо, столкновения с полицией после того, как демонстранты практически разошлись, нападения на банки и кафе, утром - грабежи магазинов, тысячи арестованных, сотня раненых, три десятка погибших...

На следующий день в отставку подал президент, его сменил кандидат оппозиции, располагающей большинством в обеих палатах парламента, Адольфо Родригес Саа. 23 декабря его полномочия подтвердило законодательное собрание. А ровно неделю спустя, после нового кастрюльного марша, ушел и он, освободив место для более опытного перониста Эдуардо Дуальде. Срок пребывания его у власти - два года, до следующих президентских выборов в декабре 2003 года.

Реванш мастера компромиссов

Новый президент Аргентины, 60-летний Эдуардо Дуальде, адвокат и специалист по недвижимости, известен своим мастерством находить компромиссы. Его политическая карьера началась в пригороде столицы Ломас де Самора, ставшем крупным городом-спутником Буэнос-Айреса, - в 33 года Дуальде избрали советником муниципалитета. Это стоило ему долгого поиска согласия между разными фракциями перонистов. После того как мэр ушел, Дуальде возглавил муниципалитет на два срока. Также дважды избирался он уже в 90-х годах губернатором провинции Буэнос-Айрес, самой крупной, самой населенной и богатой в стране. Но еще до этого занимал высокий пост вице-президента при Карлосе Менеме. Близкий соратник главы государства, правившего два срока подряд (1989-1999 годы), Дуальде даже писал вместе с ним книгу "Производственная революция". Впрочем, тогдашние обещания соавторов Менем в ходе своего правления полностью отверг. И Дуальде, оставшийся, как он теперь утверждает, верным своим идеям, рассорился с патроном.

Произошло это тогда, когда из друзей они превратились в соперников. В 1999 году Карлос Менем пытался стать кандидатом в президенты в третий раз подряд, что запрещено конституцией Аргентины. Единственным его соперником в партии был Дуальде. Менем понимал, что если на нынешних выборах победит его бывший друг и экс-соратник по ХП, то у него самого не будет шанса вернуться в Розовый дворец на следующих выборах в 2003 году, а потому сделал все, чтобы помешать Дуальде. Тот проиграл, и к власти пришел левоцентристский блок во главе с радикалом Фернандо де ла Руа. Некоторым утешением для Дуальде стало избрание его в 2001 году сенатором от провинции Буэнос-Айрес. А затем кастрюльные бунты, падение де ла Руа и временного главы государства Адольфо Родригеса Саа и... неожиданный шанс для Эдуардо Дуальде.

Сторонники нового лидера превозносят его опыт политических маневров, противники - обвиняют во всех грехах, в том числе и в связях с торговцами наркотиками. Хотя, вероятно, критичнее всех оказался сам глава государства. В октябре, уже будучи избранным сенатором, он публично назвал аргентинских политиков "дерьмовыми", и из числа таковых не исключил и самого себя. Скоро жизнь позволит нам оценить не только его искренность, но и его правоту.

К какому миру принадлежит Аргентина

В чем же, однако, причина социального взрыва, потрясшего Аргентину? Так ли он неожиданен, как может показаться?

В парадных выступлениях при президенте Менеме было хорошим тоном напоминать, что Аргентина успешно вступает в "первый", развитый мир, конечно же, благодаря стараниям президента. Что ж, если пройтись или проехать по Буэнос-Айресу, любой человек в самом деле почувствует себя как в Западной Европе. Архитектура, урбанизм, насыщенная культурная жизнь, развитый транспорт, вполне столичная городская ткань, работающие чуть ли не всю ночь книжные магазины, дивные парки... Нужна немалая наблюдательность или время, чтобы заметить здесь черты "третьего" мира - бидонвили (городские кварталы с хаотической застройкой, где жилища возводятся из фанеры, картона, жести и других подручных средств) не только на окраинах, но и в центре города, множество нищих, уродливые и грязные "задники" домов, у которых всегда красивые фасады, на окраинах и в пригородах бесконечный ряд забитых, закрытых и заброшенных предприятий...

Две стороны и у статистики. Средний доход на душу населения около 8000 долларов год - это самый высокий показатель среди всех стран Латинской Америки, но доход 10% самых богатых из 35 млн жителей республики в 30 раз превышает доход 10% самых бедных. И эта разница все время растет. При поездке по стране поражает крохотный размер сельских домиков, где живут, как правило, большие семьи. Между столицей, несколькими крупными провинциальными центрами, их богатыми пригородами и остальной Аргентиной - углубляющаяся пропасть.

Но, пожалуй, самое важное: в течение последних 20 лет падает уровень жизни среднего класса. Только в 2001 году и главным образом в столице и провинции Буэнос-Айрес из него "выпали" 650 тыс. человек, пополнившие собой ряды так называемых "новых бедных". Главная причина - с середины 70-х годов страна опирается не на промышленный капитал, а на финансовый. Политика Менема лишь углубила связанные с этим противоречия. Открыв с начала 90-х годов страну для внешних рынков и инвестиций, власти не сумели или не захотели защитить национальную промышленность, которая не выдержала конкуренции с товарами и услугами из-за рубежа. Полная распродажа госсобственности на сомнительных юридических и финансовых условиях сопровождалась тайными и явными нарушениями и не принесла государству того дохода, на который можно было бы рассчитывать. Экономический спад, начавшийся в 1999 году и перешедший в кризис, еще более обострил ситуацию. С тех же 70-х годов страна жила с постоянным дефицитом бюджета, в кредит: внешний долг вырос за последние 25 лет в 16 раз, до 132 млрд долларов. После того как банки и международные финансовые институты перестали давать государству в долг, оно обанкротилось.

Терпение лопнуло

Кастрюли, превратившиеся в символ социального протеста в Латинской Америке, вместе с "кастрюленосителями" мужского и женского рода попали в центр внимания не только аргентинской, но и мировой общественности. После того как они "свалили" в декабре двух президентов подряд, нельзя исключить, что этот опыт будет тиражироваться и в других странах. Тем более что бунт нового типа прост, дешев, доступен, эффективен и по сути интернационален.

Первыми его использовали не аргентинцы, а чилийцы. В Сантьяго "касероласо", так по-испански звучит "кастрюльный бунт", прогремел на весь мир как форма протеста против правительства Народного единства Сальвадора Альенде. Его авторами были домохозяйки, требовавшие нормально снабжать Чили продуктами. Правда, чилийки не столько стучали по кастрюлям, сколько демонстрировали, что в них пусто и, стало быть, в домах нет еды. За несколько дней до событий в Аргентине аналогичный кастрюльный протест прошел в Венесуэле против президента Уго Чавеса. Но всемирную известность ему придали жители Буэнос-Айреса.

С тех пор в аргентинской столице кастрюля заметно повысила свой статус. Мало того, что ей посвящены страницы журналов и статьи в газетах, даже в магазинах женского и мужского платья на Санта Фе, одной из самых торговых улиц города, в руках у некоторых манекенов в модной одежде уже кастрюли и миски. В печати с тревогой заговорили о том, что в Аргентине остались считанные предприятия, выпускающие кухонную посуду: есть риск, что манифестанты останутся безоружными. Тем более что цены на импортные кастрюли растут, а самые крепкие и звучные из них давно не по карману не то что безработному, а среднему аргентинцу.

Если же говорить серьезно, то специалисты, анализируя выход на политическую сцену среднего класса, отмечают особенности нового феномена. Средний класс, считает, к примеру, известный исследователь Диана Маффиа, никогда ранее не пытался добиться справедливости собственными силами, ибо ему ее обеспечивало государство. Выход среднего класса на политическую арену означал, что привычный ему канал выдвижения требований и защиты его прав больше не действует.

Если судить по опросам, манифестации "кастрюльщиков" из окон и с балконов поддерживают примерно 30% жителей, но идентифицируют себя с ними целых 90%. Кастрюльный бунт - коллективное действие едва ли не самой индивидуалистической социальной группы населения. Таким образом, делает вывод Диана Маффиа, социальный бунт в Латинской Америке начала ХХI века возглавили не склонные к бунтарству слои. Пронзительный звон кастрюль свидетельствует, что протестующие не находят собеседника во властных структурах и уже не желают никого слушать и ничего слышать, ибо их терпение кончилось.

Буэнос-Айрес