За что убили Фортейна

13 мая 2002, 00:00

Накануне второго тура президентских выборов во Франции лидер Национального фронта Жан-Мари Ле Пен заявил, что политические противники могут организовать покушение на его жизнь. На эти слова экстравагантного политика обратили внимание только после того, как в соседней Голландии за десять дней до здешних общенациональных выборов был застрелен лидер ультраправого движения Нидерландов Пим Фортейн. По оценкам политологов, он имел реальный шанс получить кресло премьер-министра или, по меньшей мере, возглавить одну из самых влиятельных фракций в парламенте.

Профессор социологии Фортейн, как и Ле Пен, в своей кампании сделал акцент на проблеме иммиграции. Он заявлял, что Голландия, несмотря на все свои усилия, так и не смогла ассимилировать 800 тыс. выходцев из Марокко и Западной Африки (в родном городе Фортейна Роттердаме 30% населения - темнокожие). И теперь эти иммигранты, главным образом мусульмане, представляют собой реальную угрозу для "культурной идентичности Нидерландов".

Правда, в описании этой самой идентичности Фортейн резко расходился с Ле Пеном. Дело в том, что распространение в Голландии "отсталой" религии ислама угрожало праву голландцев быть гомосексуалистами и наркоманами. С другой стороны, он обращал внимание на "простые" проблемы, которые не замечал политический истеблишмент страны, - преступность, грязь на улицах, налоги. Это помогло его партии неожиданно для всех завоевать на недавних муниципальных выборах в его родном Роттердаме 34% голосов (правящие лейбористы набрали лишь 22%). Опросы, проводившиеся перед общенациональными выборами, давали ему 12-20% голосов.

По подозрению в убийстве Фортейна полиция в тот же вечер задержала человека, назвавшего себя "сторонником движения 'зеленых'". Убийца, которого сразу сочли психически неадекватным, заявил, что его привело в ярость намерение "роттердамского ротвейлера" (так называют Фортейна противники) отменить запрет на выращивание в стране пушных зверей для производства меха. Однако, по всей видимости, нелюбовь к зверям вряд ли могла стать главной причиной первого после 1986 года (тогда был застрелен шведский премьер Улоф Пальме) политического убийства в Европе.

Самая очевидная из них - нежелание системных партий допустить победу маргинала. Большие шансы Фортейна на премьерское кресло или влиятельное место в правительственной коалиции могли подтолкнуть его оппонентов к "последнему решению". Хотя Голландия не Франция, она тем не менее является более важной страной, нежели Австрия. Появление ультраправого политика во главе правительства, особенно такого, который открыто высказывался против "федерализации Европы", могло привести к серьезным потрясениям в европейской политике. Представители крупного бизнеса, чьи интересы, собственно, и выражает преимущественно лейбористское (то бишь "рабочее") голландское правительство, были не на шутку напуганы тем, что политическая ситуация в стране может выйти из-под контроля, если к власти придет избранный обывателями популист. Поскольку Фортейн был фактически единственным "лицом" своей партии, шесть выстрелов из пистолета, сделанные расстроенным защитником прав пушных зверей, вполне могут поставить точку в истории его партии. Правда, убийство Фортейна в какой-то степени может быть выгодно и самим правым, так как "сочувствие", по мнению некоторых экспертов, способно принести ультраправым дополнительные голоса.

Однако, по большому счету, истории все равно, кто убил ультраправого профессора Пима Фортейна. Важно, что произойдет вслед за этим. По словам Эда Мелкерта, лидера голландских социал-демократов, первое в новейшей истории страны политическое убийство означает конец "эпохи невинности" не только в нидерландской, но в европейской политике. Демократия как способ "мягкого управления" начинает, по-видимому, изживать себя, поскольку европейские элиты, сформировавшиеся в послевоенный период, вступают в полосу идеологического кризиса. На сцену возвращаются политические убийства и националистический экстремизм. "В ближайшие двадцать пять-тридцать лет напряженность в Европе будет только возрастать, и самой болезненной проблемой, вокруг которой будут поляризоваться новые политические силы, станет именно проблема иммиграции, - считает макросоциолог из американского Northwestern University Георгий Дерлугян. - Люди больше не будут голосовать за правых и левых центристов типа Ширака или Шредера. С одной стороны, будут осуществляться попытки установления квазифашистских режимов, и электорат Ле Пенов и Хайдеров может вырасти в серьезную силу, а с другой стороны, демократы будут становиться все более радикально левыми".