Зовут в просеку

Андрей Виньков
14 октября 2002, 00:00

Российские лесопромышленники озаботились капитализацией собственного бизнеса. Для ее увеличения они просят введения частной собственности на лесные угодья и господдержки

Коэффициент полезного действия лесного бизнеса, выражаемый в количестве долларов, полученных за кубометр срубленной древесины, в России очень низок. В Финляндии, например, за куб древесины в итоге выручают 400 долларов, а у нас не более 50. Есть резон поискать возможности повышения российского лесного кпд. Классический способ повышения эффективности для сырьевых отраслей - увеличить глубину переработки и снизить себестоимость производства. Но для крупных российских лесных корпораций такое развитие возможно лишь с привлечением огромных сумм. Миллиардные вложения в России пока мало кто готов обеспечить, так что лесопереработчики могут получить сравнимые по размерам деньги, если только обратят внимание на капитализацию своих компаний.

Как найти миллиард

По мнению главного управляющего директора крупнейшей российской лесной компании "Илим Палп Энерпрайз" Михаила Мошиашвили, "большая лесопромышленная компания может приспособиться к любым рыночным условиям деятельности. Однако доходность в сегменте глубокой переработки всегда ниже, чем в сегменте добычи. Для того чтобы восстановить 'справедливость', существует компенсаторный механизм в виде капитализации компаний. Чтобы такой механизм заработал, необходимы совершенно иные государственная стратегия и корпоративное поведение".

Стоимость бизнеса можно повысить разными путями. Один из вариантов - покупка ценных активов. Для лесопереработчиков самый главный актив - лес. Однако сейчас решение о предоставлении во временное пользование лесных ресурсов, как правило, принимается на уровне региональных властей, причем срок аренды в большинстве случаев ограничивается тремя-пятью годами. Для бизнесменов эти условия неприемлемы. Аренда лесных угодий на краткосрочный период отражается на стоимости компании (естественно, она оказывается заниженной). Кроме того, оказывается разорванным естественный технологический цикл обновления угодий - около пятидесяти лет. Наконец, бизнесмены не могут полностью распоряжаться лесом, а значит, не могут получить под него кредит или выпустить облигационный заем.

Лесники предлагают эту ситуацию исправить за счет введения долгосрочных концессий на лес. По предложению представителей "Илим Палпа", у лесопереработчиков должна появиться возможность получить в длительное пользование (не менее чем на 49 лет) лесные угодья в радиусе 1000 километров от перерабатывающих производств. Для реализации плана лесопереработчики добиваются совместной работы с министерствами по подготовке нового Лесного кодекса. В него уже оказалось возможным внести изменения, позволяющие применять различные долгосрочные арендно-концессионные формы лесопользования. Благодаря влиятельности некоторых фигурантов рынка появилась возможность долгосрочной аренды с определенными инвестиционными обязательствами, подразумевающими при этом гибкую систему налоговых льгот.

Для того чтобы новый инструмент заработал, осталось только создать нормативно-правовую базу (закон о концессиях). Тогда у крупных компаний появится возможность на выгодных для них условиях получить в долгосрочную собственность сырьевую площадку. Хозяйственные вырубки, согласно новому закону, будут осуществляться компаниями - победителями аукционов. А сами аукционы будут проводиться в регионах по правилам, устанавливаемым федеральным законом.

В отдаленной перспективе возможно и введение частной собственности на лес. По крайней мере, по словам Андрея Бенина, исполнительного директора Конфедерации ЛПК Северо-Запада, "два из трех вариантов законодательной стратегии развития лесной отрасли (написанные специалистами Министерства природных ресурсов и Минпромнауки) теоретически допускают введение частной собственности в течение ближайших пяти-десяти лет". Это подтверждает и заместитель министра экономического развития и торговли Аркадий Дворкович, который заявил, что "не стоит бояться частной собственности на лесные угодья". Начать работу в новых условиях можно будет, по его мнению, с помощью залоговых механизмов, при кредитовании лесопромышленных предприятий, где в качестве залога будут выступать лесные участки. Вполне возможно будет ограничиться залогом прав аренды, но использовать эти инструменты необходимо крайне аккуратно. По словам г-на Дворковича, только за счет роста в лесной отрасли российское правительство может получить пяти-шестипроцентный рост ВВП.

В товарищах согласья нет

Кому же достанется лес, отданный в частную собственность? И Андрей Бенин, и гендиректор группы ФОКС Александр Риммер отметили возможность появления угрозы монополии на лесные угодья со стороны крупных целлюлозно-бумажных комбинатов. Лесозаготовительные предприятия не должны стать сервисными службами крупных ЦБК, считают они. Принцип равнодоступности к любым лесным угодьям должен оставаться в силе не только для переработчиков.

В "Илим Палпе" считают по-другому: только крупнейшие переработчики в состоянии извлекать адекватную стоимость лесного сырья, а потому в их концепции нет места малому и среднему лесозаготовительному бизнесу. Последний не может быть владельцем лесов в регионе, где есть лесопереработка, а может осуществлять лишь сервисные функции по лесозаготовке в рамках крупной корпорации, считают в "Илим Палпе".

Противники монополии ЦБК приводят данные, согласно которым в большинстве стран мира примерно 30-40% леса принадлежит лесным фермерам. Они считают, что в России также должен развиваться институт лесного фермерства. Но в нынешних условиях почти абсолютно непрозрачного и криминализированного лесозаготовительного бизнеса это представляется трудноосуществимым. По оценкам специалистов рейтингового агентства "Эксперт РА", не менее 20% от официально регистрируемой продукции лесозаготовки попросту расхищается. Контрабанда древесины составляет около 30% сверх объемов легального российского экспорта необработанных лесоматериалов. Маловероятно, что воровство в таких объемах может происходить без ведома властей на местах. Слишком уж заметен ущерб. В любом случае в сегменте лесозаготовки необходимо навести порядок. Но сможет ли это сделать малый и средний бизнес - большой вопрос.

Еще один подводный камень на пути к лесному счастью кроется в области корпоративного управления. По мнению Михаила Мошиашвили, "менеджмент многих лесных компаний не владеет тонким инструментарием превращения более низкой прямой и операционной доходности в более высокую через капитализацию и не в состоянии обеспечить ту степень прозрачности и управляемости компании, которая заставила бы финансировать сектор на приемлемых условиях". Да и серьезные корпоративные конфликты в сфере передела собственности, возникшие на Братском, Архангельском, Сыктывкарском и Котласском ЦБК, чьи показатели деятельности отнюдь не свидетельствовали о безысходном кризисе, не играют на руку стоимостной стратегии. Смена собственника в той или иной компании, силовые методы получения контроля над рядом предприятий ЛПК наносят серьезный урон инвестиционной привлекательности отрасли. Однако введение частной собственности на лес скорее всего отвлечет инвестиционные ресурсы "дерущихся" на процесс скупки лесных угодий.

Просекли, где густо

Качественное и сравнительно дешевое сырье, а также низкие издержки производства, особенно в сравнении с европейскими, делают нашу лесобумажную отрасль привлекательной для иностранных инвесторов. При этом российские бизнес-структуры единодушно просят преференций со стороны государства, что весьма важно и для иностранных инвесторов, поскольку представители российского государства утверждают, что оно готово эти преференции оказывать.

Одним из инструментов регулирования, определяющих внешнюю торговлю как основной доход лесников, является государственная тарифная политика. Для стимулирования глубокой переработки древесины внутри страны будут введены запретительные пошлины на импорт готовой продукции глубокой переработки. "Чем глубже степень переработки, тем выше должны быть импортные пошлины и ниже экспортные, и наоборот", - считает Михаил Мошиашвили. Итак, для иностранцев наилучшим выходом становится внедрение на российскую территорию.

Экспансия иностранцев уже началась. Они уже владеют целлюлозно-бумажным комбинатом в Светогорске, Сыктывкарским ЛПК, являются совладельцами Архангельского и Кондопожского комбинатов. Однако, чтобы избежать внутрироссийских корпоративных рисков, иностранцы готовы начать работать в России и с нуля. Как именно?

Строительство предприятий целлюлозной специализации капиталоемко и требует огромных вложений, на порядок больших, нежели деревообработка или производство бумажно-картонных изделий. Например, строительство предприятия, сравнимого по масштабам с Котласским ЦБК, потребует примерно 2 млрд долларов, причем со сроком окупаемости не менее семи-восьми лет. Лишь на базе Амурского целлюлозно-картонного комбината китайцы желают построить крупнейший на Дальнем Востоке целлюлозно-бумажный комбинат (они готовы вложить в этот проект 250 млн долларов). Но дешевле и эффективнее построить меньший по размеру завод в секторе деревообработки и упаковочной продукции, где отмечен наибольший всплеск спроса.

Наиболее привлекательными, по мнению Андрея Бенина, являются инвестиции в создание принципиально новых для нашей страны производств. В частности, в производство OSB-плит (не производимых в России, но широко применяющихся в строительстве и производстве мебели); переработку полуфабрикатов (к примеру, целлюлозы - в картон и упаковку); в лесопильные производства, специализирующиеся на доведении доски до выпуска конечной продукции (клееных конструкций и профилей). Некоторые проекты с участием иностранного капитала уже реализуются: об этом объявили швейцарская компания Krono Holding, австрийская Kronospan, финские Thomesto OY и UPM-Kymmene, шведская Swedwood (дочернее предприятие IKEA) - см. таблицу.

Пытается составить конкуренцию иностранцам и российский крупный капитал. Деревообрабатывающие и картонные производства создают корпорации "Илим Палп", "Континенталь-менеджмент", концерн "Лемо", Коми лесная компания.

Пуск большинства новых мощностей, как российских, так и иностранных, запланирован через два-три года. К этому времени это будет как нельзя кстати: как утверждает Андрей Бенин, продолжается процесс морального и физического старения основных фондов лесопромышленного комплекса. По его словам, в отрасли заменяется только треть выводимых производственных мощностей, вследствие чего износ основных средств превышает 50% и продолжает расти.

Чиновники заблудились в лесу

Активных действий, которых лесные бизнесмены ждут от российского правительства, пока не наблюдается. Судя по всему, менять что-либо в угоду лесным капиталистам никто не может - нет соответствующих полномочий. Ведь за лес отвечает несколько министерств и ведомств, и каждое курирует множество вопросов. Брать на себя ответственность за отрасль в целом никто не желает. "Все, что необходимо сделать, - известно. Рекомендации даны. Вызывает недоумение, почему в течение последних пяти-шести лет мы не определились, что же мы будем делать?" - говорит заместитель председателя Комитета по природным ресурсам и природопользованию Валентин Лунцевич. "Политика государства инертна", - считает генеральный директор Архангельского ЦБК Владимир Белоглазов. Почему на продукцию из бумаги более глубокого передела (обои, тетради) до сих пор существует десятипроцентная вывозная пошлина, хотя в России перепроизводство этого товара?" - спрашивают целлюлозно-бумажники уже который год. Почему не строятся дороги - основная инфраструктура лесного бизнеса? На эти вопросы у государства пока нет ответа.

Почему платежи за лес на корню в России установлены на смехотворно низком уровне (в среднем по стране они не в состоянии покрыть даже половину затрат на лесохозяйственные мероприятия)? Получается, что на защиту леса от пожаров, на санитарные рубки, лесопосадки, строительство лесных дорог денег нет, а основная часть лесной ренты присваивается "пользователями", включая и криминальные структуры. На корню кубометр леса стоит от 50 центов до одного доллара, на лесозаготовке - до трех долларов, а на таможне кругляк идет уже по 50 долларов за куб. Существующая практика выдачи региональными властями лицензий на право пользования лесными ресурсами порождает злоупотребления и снижает конечную эффективность их использования. Чиновники не могут пока решить эту проблему. Хотя решение напрашивается: создать систему прозрачных федеральных аукционов по продаже прав аренды.

Использованы материалы конференции "Стратегия развития лесопромышленного комплекса России" и рейтингового агентства "Эксперт РА"