Разделение системы - смерть для надежности

Максим Рубченко
21 октября 2002, 00:00

На вопросы "Эксперта" отвечает заместитель министра энергетики Виктор Кудрявый

- Будет ли в результате реформы обеспечено надежное снабжение населения теплом и электроэнергией?

- Однозначно можно ответить, что как раз надежного энергоснабжения не будет. В проекте реформы энергетики нет ни одного решения, направленного на обеспечение надежности. Надежность - это ответственность в зоне своего рынка. В данном варианте реформ ответственность за энергоснабжение полностью ликвидируется под видом свободной, рыночной, как говорят на Западе - "атомистической", конкуренции каждого с каждым: любой генератор может снабжать любого потребителя.

- Но будут же договоры на поставку электроэнергии, с обязанностями сторон, все по закону.

- В энергетике и других технологических отраслях надежность - это состояние основных фондов, структура обслуживания, системы диагностики. Обслуживание может быть фирменное, которое предоставляют производители оборудования, и внутреннее. Когда техобслуживание фирменное, то как бы вы с ума ни сходили, система не рушится: диагностика, регламентные работы, работы по безопасности, аварийные узлы, люди, оснастка - все обеспечивается производителями оборудования.

В российской энергетике заводы-изготовители не выполняют ни одного процента технического обслуживания. Вся энергетика обслуживается силами энергокомпаний. Поэтому, когда энергокомпании делятся по видам бизнеса, как предлагается, - инфраструктура повисает в воздухе.

В Испании при Франко была такая же система - обслуживание внутренними силами энергокомпании. Так потом маленькой Испании потребовалось семь лет, чтобы перейти на обслуживание фирмами-изготовителями. При том что у них изготовители оборудования рядом - Siemens в Германии и Alstom во Франции. У нас после раздела энергосистемы старая система техобслуживания будет разрушена, а когда будет создана новая, фирменная - неизвестно.

В выступлениях Анатолия Борисовича Чубайса звучит такая мысль: "Да, в реформе некоторые изъяны есть. Зато я создаю инвестиционный механизм: рост тарифов, который нами предусмотрен, привлечет инвестиции, и отрасль будет обновляться". Но сводить энергетику только к стоимости энергии - это все равно, что в больнице выбирать самого дешевого врача. Надежность - главное в энергетике, а разрушение хозяйственных связей - это смерть для надежности. Как только система теряет определенный объем, она не может противостоять аварийным моментам, которые требуют маневра сил и средств, концентрации ресурсов.

У нас климатические условия такие, что любая авария - это вопрос жизни или смерти. На Западе, где отсутствует централизованное энергоснабжение, тепловые электростанции в несколько раз меньше наших - два-три-четыре агрегата. А у нас бывает и по двадцать. И поэтому, когда у нас случается авария, - это смерть городу. Стало быть, нам нужно, чтобы внутри энергокомплекса была мощная ремонтная база. Небольшие компании содержать такие службы не в состоянии.

Я беседовал с президентом Ruhrgas, и он говорит: "Отказавшись от регулирования, отказавшись от долгосрочных контрактов, мы действительно можем выиграть на либерализации: нам сейчас предлагают поставки топлива по цене на тридцать процентов ниже цены 'Газпрома'. Но при этом мы абсолютно точно рискуем стабильностью. И на этот риск я никогда не пойду". И это - в спокойной Германии. А у нас, с учетом того, что основные экспортные товары очень энергоемкие, цена ошибки в энергетике может быть просто катастрофической для всей экономики страны.

- Повысится ли, на ваш взгляд, инвестиционная привлекательность российской энергетики после реформы?

- Думаю, что не повысится. Инвестору что нужно? Чтобы в этой стране были нормальные, постоянно действующие законы. Это на федеральном уровне чрезвычайно важно. На региональном уровне тоже нужно, чтобы энергетику уважали. И не только в региональной энергетической комиссии, которая должна заботиться о том, чтобы энергетика не была убыточной, но и при многочисленных согласованиях - начиная с экологических условий, с землеотводов для электростанций и трасс, с права на водопользование и так далее. Третий фактор, который для инвестора чрезвычайно важен, - корпоративный. Нам, например, было легко привлечь инвестиции на Загорскую гидроаккумулирующую электростанцию и на Северную ТЭЦ. Потому что инвесторы знают, что за этими станциями стоит мощное "Мосэнерго". Любая корпоративная гарантия зависит от мощности энергокомпании. При реформе идет дробление системы, то есть уровень гарантий падает.

- Возникнет ли реальная конкуренция в энергетике и будет ли реальное снижение тарифов?

- Если тарифы подскочат, то потом будут, конечно, снижаться. Только они могут подскочить в два с половиной-три раза, а потом снизиться на двадцать-тридцать процентов. А по нашим расчетам, даже при повышении тарифов в две целых и четыре десятых раза - это минимальный уровень, который называют представители РАО ЕЭС, - мы получим снижение темпов развития экономики как минимум в два раза.

Кроме того, когда мы переходим на тарифный метод привлечения инвестиций, то надо понимать, что мы сами планируем цикличность развития энергетики. В ней неизбежны подъемы и спады. Падение цен приведет к тому, что будут падать и резервы, а в периоды повышения цен будут привлекаться кредитные и прочие ресурсы. Но энергетика не может жить в режиме колебаний. Гидростанции не могут гибко менять выработку электроэнергии. Атомные станции вообще всегда работают в стабильном режиме. Есть еще один кусочек энергетики, в полтора раза больший, чем ГЭС и АЭС вместе взятые, - это городские теплоэлектростанции. Там шестьдесят четыре миллиона киловатт. Они работают по двум рынкам одновременно - тепла и электричества, причем оба этих рынка находятся в противофазе и рынок тепла абсолютно превалирует над рынком электричества. И как эти станции смогут подстраиваться под колебания рынка? Никак.