Спокойное отношение к Силиконовой долине

Дан Медовников
директор Института менеджмента инноваций Высшей школы бизнеса (ВШБ) НИУ ВШЭ, главный редактор журнала «Стимул»
25 ноября 2002, 00:00

Нынешнее повальное увлечение венчуром в России не должно отвлекать внимания от других форм управления НТП

Изобретенные и опробованные, прежде всего в англо-саксонском мире, венчурные модели организационного оформления НТП показали, что в постиндустриальную эпоху эта машинка работала очень хорошо. По крайней мере до тех пор, пока стадо инвесторов не начало надувать очередной технологический пузырь. Ну да ведь их поведением можно научиться управлять. Сдули ведь аккуратно те же американцы намечающийся биотехнологический пузырь в начале девяностых, наверное, могли бы и Интернету более мягкую посадку обеспечить, если б очень захотели.

Правда, в нынешней эйфории части российского общества, доказавшего-таки теперь и на самом высоком государственном уровне необходимость развития венчурной инфраструктуры и продвижения венчурной идеи в массы, присутствует тот же нездоровый привкус, который сопутствовал внедрению в российскую экономику идей неуправляемой либерализации цен, молниеносной приватизации, безоглядного открытия внутренних рынков etc. Мы готовы опять в считанные годы повторить чью-то историю, растянувшуюся на десятилетия. Венчурный Sturm und Drang, кажется, вот-вот захватит Россию. И сеть IPO-площадок мы создадим, и налогообложение инновационных компаний постараемся резко улучшить, и венчурных капиталистов потоковым методом в академиях обучим. Но не стоит забывать, что венчурный проект - товар штучный, а венчурная инфраструктура всегда локализована, вся Силиконовая долина - это чуть больше часа езды на юг от Сан-Франциско, а венчурный капиталист предпочитает, чтобы инвестируемые им молодые фирмы были прописаны на соседней улице. Если венчур превращают в глобальный инвестиционный fast food, значит, пузырь скоро лопнет.

Стоит обратить внимание и на узкую технологическую привязку венчурного бизнеса: в той же Силиконовой долине девять десятых проектов были (да во многом и остаются) связанными с информационными технологиями. Если вас, скажем, волнует альтернативная энергетика, то, кроме пары-тройки сомнительных с научной точки зрения разработок по "холодному" термоядерному синтезу, вам в Калифорнии трудно будет отыскать что-то стоящее. Сможет ли сработать венчур, выросший на полупроводниках и IT в совершенно новой для него области? Сейчас эксперимент (в сфере био- и нанотехнологий) продолжается, но однозначно предсказать его результат не берется никто. Скажем, общепризнанный в мировом научном сообществе "горячий" термояд (практически неисчерпаемый источник дешевой энергии) никто с помощью венчурных технологий реализовать не берется. В Японии, например, лоббисты термоядерной программы - это политики почти всех уровней власти, от правительства и палаты представителей до представителей префектур и мэрий, и консервативные фонды, финансируемые дзайбацу. Малому инновационному бизнесу, опекаемому венчурными капиталистами, здесь если и найдется место, то в далеком будущем, когда понадобится улучшить отдельные детали проекта.

Нам, впрочем, как до многомиллиардных венчурных пузырей, так и до глобальных хай-тек-проектов пока далеко. Новая национальная инновационная система только формируется. Сейчас она представляет собой довольно пестрое полотно, на котором организационные осколки советского индустриального проекта (в виде НИИ, ГНЦ, НПО и т. п.) причудливо переплетаются с подразделениями НИОКР крупных и средних корпораций и малыми формами наукоемкого бизнеса, которые, кажется, чуть-чуть не дотянули до постиндустриальных, венчурных форм. Обозначенный в концепции Минпромнауки институт агентств по трансферу технологий - необходимая попытка сделать эти "переплетения" более ясными и логичными, но упор только на "малые формы" едва ли оправдан. Тем более что поминаемый часто аргумент о бездействии и бессилии в инновационном деле крупных по размерам российских игроков не всегда соответствует действительности. Адаптировавшаяся к постсоветской действительности часть "осколков" советской инновационной системы продолжает активную жизнь в самых разных сферах НТП - от турбиностроения и ядерной энергетики до фармацевтики и оптоэлектроники.

Нынешнее внедрение венчурных технологий в России само по себе представляет венчурный проект. И, следуя золотому венчурному же правилу, риск должен быть достаточно хорошо "размазан" в поле различных вариантов. Причем в любом случае (об этом говорит и пресловутый американский опыт) работа национального венчурного капитала и поддерживаемого им малого инновационного предпринимательства должна быть так или иначе вписана в контуры национальной инновационной системы, которые обозначают технократическая элита государства и крупный бизнес.