И споем, и спляшем

Всеволод Бродский
10 марта 2003, 00:00

Голливуд возвращается к своим истокам. С фильмом "Чикаго" возродился давно забытый жанр киномюзикла - пятидесяти лет в истории кинематографа как не бывало

Музыкальный кинематограф, когда-то собиравший полные залы, последние тридцать лет находился в глубокой коме. Изредка случавшиеся робкие попытки реанимировать, казалось бы, вымерший жанр, свидетельствовали лишь о том, что песни и пляски нынешним актерам и режиссерам не даются. Новых Фредов Астеров и Винсентов Миннелли среди них не находилось. К такому положению вещей мы уже давно привыкли: эпоха, когда на экране в пляс пускались даже швабры, подвернувшиеся под руку герою, ушла в прошлое - как эпоха, например, кистоуновских полицейских. Именно поэтому сенсацией стал последний хит американского проката (который теперь выходит и у нас) - "Чикаго", экранизация одноименного музыкального спектакля Боба Фосса. К нам неожиданно вернулся настоящий, классический мюзикл - с традиционным бродвейским вокалом, могучими кордебалетными плясками и общей атмосферой музыкальной эйфории. Тот самый мюзикл, который, прежде чем погрузиться в летаргию, в немалой степени создал нынешний Голливуд.

Скрипка в кустах

Расцвет киномюзиклов начался непосредственно после прихода в кинематограф звука. Обретя дар речи, кино не только заговорило, но от полноты чувств и запело. К тому же 20-30-е годы были золотой порой Бродвея: лучшие эстрадные композиторы (Кол Портер, Харольд Арлен) выдавали по два спектакля в год, на соседних сценах одновременно шло с десяток отборных мюзиклов, и избранные номера из них немедленно становились хитами национального масштаба. На экран мюзиклы перекочевали безболезненно - кинематографическая условность тогда еще не слишком далеко ушла от театральной. Никого не удивляли ни бурная чечетка посреди любовного признания, ни невидимые оркестры. Пели все: от Джуди Гарланд в "Волшебнике страны Оз" (1939) до Граучо Маркса в роли комического диктатора (Duck soup, 1937). Мода на мюзиклы захватила мир - наш Александров воспроизводил Голливуд на советско-колхозном материале, в нацистской Германии распевала Марика Рекк.

Подобная ситуация сохранялась и некоторое время после войны. Последним шедевром, пожалуй, стал фильм "Поющие под дождем" 1952 года: Джин Келли пел заглавную песню, бродя по лужам и размахивая в такт зонтиком. Впрочем, уже в этом фильме стал очевиден близкий крах жанра - для оправдания музыкальных номеров понадобились элементы того, что в будущем назовут постмодернизмом: персонажи фильма сами снимают мюзикл, в котором и поют под дождем. Первоначальная киноусловность стала исчезать - для невидимых оркестров понадобилось логическое обоснование. Из кинематографа ушла детская жизнерадостность - в результате место мюзиклов в списках самых кассовых фильмов заняли псевдореалистические мелодрамы и грандиозные костюмные постановки типа "Бен-Гура" и "Клеопатры". Окончательно в мюзиклах разочаровались на пороге 70-х - после сокрушительного провала сразу трех амбициозных попыток возродить жанр. Фильм "Прощайте, мистер Чипс!" с Питером О`Тулом (1968) после премьеры так раскритиковали, что продюсерам пришлось вырезать все песни и превратить его в обычную мелодраму. Картина "Звезда" (1968) с Джулией Эндрюс не окупила в прокате и половины затраченных на нее 14 млн долларов. "Радуга Финиана" (1969), первый крупный проект Копполы и практически последний - великого Фреда Астера, тоже не оправдала надежд. Эпоха мюзикла завершилась в 1973-м, с фильмом "Кабаре". Гениальный Боб Фосс сделал музыкальные номера своего рода комментариями к основному действию, аллегорическими пояснениями происходящего на экране. Песни с плясками окончательно перестали быть органической способностью персонажей фильма - для них теперь требовалось специальное сюжетное оправдание. После "Кабаре" - вплоть до прошлого года - Голливуд не произвел ни одного значимого мюзикла.

Поющий пролетариат

В Европе, впрочем, о музыкальном киноискусстве не забыли. Возможно, потому, что здесь бережней сохранялся первоначальный подход к кинематографической условности. Голливуд старательно культивирует своеобразную натуральную школу, пытаясь сделать экран максимально прозрачным, стирая границу между зрителем и героями. Европейские режиссеры до сих пор воспринимают кино как некий условный мир, со своими законами - так что нет ничего удивительного, если персонажи вдруг запоют. Достаточно вспомнить Жака Деми, приспособившего мюзикл к социальной драме - если в "Шербурских зонтиках" сюжет еще абстрактно-лиричен, то в "Комнате в городе" (1982) деятели профсоюза поют о проблемах рабочего движения ("Сейча-а-ас мы начинаем забасто-о-овку!"), а жены буржуа - о сексуальной неудовлетворенности: "Мой муж - импоте-е-ент", - выводит дамочка в норковой шубе, заманивая в свою постель несознательный пролетариат. Не случайно именно в Европе началось возрождение мюзиклов - с помощью Ларса фон Триера и его "Танцующей в темноте". За душераздирающе поющей на эшафоте Бьорк последовал "Мулен Руж" База Лурмана, в котором обитатели Парижа конца XIX века распевали Queen и Мадонну. И "Танцующую", и "Мулен Руж" сложно назвать традиционными мюзиклами - однако сам факт международного успеха фильмов с поющими героями произвел впечатление. Особенно на голливудских продюсеров, которые решили вытащить мюзикл из архива, стряхнуть с него нафталин и снова пустить в ход. Тут-то и вспомнили о "Чикаго" - классическом бродвейском спектакле, экранизацию которого студия Miramax откладывала аж двадцать пять лет. Перенести "Чикаго" на экран поручили Робу Маршаллу - нынешнему бродвейскому корифею, пару лет назад, кстати говоря, возобновившему на Бродвее "Кабаре". Выбор режиссера, судя по всему, был не случаен: необходимо было найти "прямого наследника" Фосса. В Голливуде явно решили продолжить традицию с того момента, как она прервалась в 1973 году.

Судебная чечетка

У "Чикаго" - долгая предыстория. Базируется он на реальных событиях, в 1927 году послуживших основой для популярной пьесы, в 1942-м - для фильма с Джинджер Роджерс и, наконец, в 1975-м - для мюзикла Джона Кандера и Фреда Эбба. Судебные похождения чикагской певички Рокси Харт видоизменялись на протяжении всего ХХ века, постепенно утрачивая всякое подобие достоверности. В результате получилась идеальная основа для мюзикла - с условными, лишенными психологии героями, столь же условно-красочной эпохой в качестве фона (джаз, блондинки, широкополые шляпы) и упрощенным, однако энергичным сюжетом: героиня мечтает об эстрадной карьере, попадает в тюрьму за убийство любовника, хитрый адвокат вызволяет ее из тенет правосудия, и она все-таки выбивается в звезды.

"Чикаго" напоминает шедевр Фосса своей музыкальной составляющей. Песни и пляски здесь, как и в "Кабаре" (по крайней мере, поначалу), - комментарий к действию. В фантазии Рокси (Рене Зеллвегер) практически все явления окружающего мира преобразуются в эстрадные номера. После убийства она дает показания на сцене, удобно расположившись на пианино. Тюремная надзирательница (видная рэпперша по прозвищу Королева Латифа), напутствуя вновь поступивших арестанток, выдает роскошный соул. Женщины-убийцы отплясывают в камерах, распевая что-то вроде "Не виноватая я, он сам пришел". Хитроумный адвокат (Ричард Гир) облапошивает суд, выбивая перед присяжными чечетку. Впрочем, постепенно фантазии смешиваются с реальностью - чтобы в конце концов ее победить. Мюзикл, живущий в параноидальном сознании главной героини, преобразовывает действительность - к концу фильма уже и не разобраться, какая сцена - фантазии Рокси, а какая - нет. Роб Маршалл, похоже, не только успешно провел эксперимент по реинкарнации мюзикла, но и сделал фильм-метафору - живущий лишь в воспоминаниях жанр неожиданно воплощается наяву. Если верить "Чикаго", Голливуд возвращает себе первоначальную жизнерадостность, равно как и одолженную Европе способность всерьез относиться к пению актеров под невидимые скрипки.

Кто бы мог подумать, что в начале XXI века главным претендентом на "Оскар" (тринадцать номинаций) окажется традиционный мюзикл! И что голливудские актеры по-прежнему способны весело перебирать ногами и петь, не особенно фальшивя. Впрочем, в последнем нам убедиться не удастся - в нашем прокате "Чикаго" дублирован, причем самым противоестественным образом: вокальные партии исполняют Киркоров, Лолита и прочие участники российской постановки одноименного мюзикла.