Путевка в смерть

Культура
Москва, 16.06.2003
«Эксперт» №22 (376)

Марк Захаров совершил очередной акт гражданского неповиновения, почти такой же смелый, как легендарное сожжение партбилета в прямом эфире. Он поставил спектакль "Плач палача", в котором устами своих героев высказал все, что накипело у него на душе. В финале Александр Абдулов, содрогаясь от собственной смелости, назвал зрителей "Ленкома" "быдлом" и сообщил, что правят нами воры, садисты и убийцы. "Быдло" радостно захлопало.

"Плач палача" состоит из двух пьес: он начинается "Ночным разговором" Фридриха Дюрренматта, а заканчивается "Эвридикой" Жана Ануя. Две экзистенциальных драмы объединены в историю творца, запутавшегося в своих сложных отношениях с властью, женщинами и судьбой. Творца играет симпатичнейший Александр Лазарев, неустанно преследующего его палача - демонический Александр Абдулов. Сначала Абдулов в черном камуфляже, словно ниндзя, врывается в мирную квартирку писателя Лазарева, уютно кропающего очередной труд, и сообщает, что "наверху" приняли решение его убить. Однако, выпив водочки и в унисон с писателем покритиковав власти, палач решает дать ему возможность прожить вторую жизнь. Лазарев превращается в Орфея и попадает в пространство ануевской "Эвридики". Однако и новая роль оказывается невеселой: прекрасная Эвридика (Мария Миронова) погибает, а ревнивый Орфей, попав в ад, начинает пилить любимую за неверность и отказывается вызволять ее с того света. Мефистофель-Абдулов появляется вновь, произносит укоризненный монолог, в котором попадаются такие перлы, как "Космический рок даровал тебе вечное блаженство", оставляет незадачливого творца париться в аду и поет нравоучительную песенку, называя зрителей "быдлом".

"Плач палача" - не самый удачный спектакль "Ленкома", однако в нем Захаров, как всегда, тонко уловил конъюнктуру. Раньше других он понял, что возвращается время политического театра: его новый спектакль перенасыщен обращениями в зал и актуальными шутками. Визуальный ряд схематичен, как на плакате: и костюмы, и дизайн сцены решены в двух цветах - черном и белом. Лирическая тема чахнет под напором социального пафоса: Александру Лазареву куда интереснее играть диссидента, чем изображать любовь к Марии Мироновой. Александр Абдулов вообще не общается с партнерами, предпочитая бросать свои пламенные реплики в зал. Со времен "Диктатуры совести" стены "Ленкома" не слышали такой страстной публицистики.

При этом Захаров с грацией необыкновенной избежал любых возможных неприятностей. Он культурно, как и много лет назад, замаскировал свою фронду, прикрывшись авторитетами Дюрренматта и Ануя. Все политические акценты расставлены им аккуратнее, чем в президентском послании. Слегка поиздевавшись над публикой, герой Абдулова тут же начинает взывать к национальной гордости великороссов и уговаривать их "не обрывать последнюю нить своего державного достоинства". В результате зал сидит как зачарованный и не задается проклятыми вопросами: как, например, соотносится обличение жадности властей и многотысячные наряды от Bosco di Ciliegi, которые с уд

У партнеров

    «Эксперт»
    №22 (376) 16 июня 2003
    Налоговая реформа
    Содержание:
    Отложенная революция

    Если депутатам удастся резко снизить единый социальный налог, это не только выведет зарплаты из тени и поддержит экономический рост, но и инициирует реформу всей социальной сферы

    Обзор почты
    Международный бизнес
    Наука и технологии
    Реклама