О забытом факторе экономического роста

Дмитрий Сиваков
12 января 2004, 00:00

Крупный частный капитал активно формирует стратегию своего развития в тяжелых отраслях. Она может стать катализатором экономического роста в стране

Кластерный анализ как один из важнейших методов исследования природы отраслевой, региональной и страновой конкуренции детально разработан в работах американского экономиста Майкла Портера. Утверждается, что экономический рост во многом обязан зарождению и развитию кластеров - промышленной группы компаний, географически соседствующих или связанных друг с другом, действующих в одной сфере бизнеса (обычно это группа конкурентов-производителей одного вида товаров, их поставщики, компании сопутствующих отраслей). Кластеры возникают в силу географических, исторических или иных причин. Со временем кластер, используя имеющиеся конкурентные преимущества и непрерывно генерируя новые, становится настолько мощным, что поддерживает свой рост в течение длительного времени. До тех пор пока его продукция завоевывает не только региональный рынок, но и страновой вплоть до мирового. Классический пример из книги Портера - итальянский кластер по производству кафеля, на который приходится более трети всего мирового производства плитки и почти две трети мирового экспорта.

Создание и поддержание жизнеспособности кластеров тяжелой индустрии чрезвычайно важно: построенные во времена СССР мощности - это наше конкурентное преимущество, заработанное потом и кровью наших предков. Не использовать его неразумно. Правда, часть производственных мощностей за время реформ навсегда выведена из строя, ликвидирована или демонтирована. Однако ресурс неиспользованных мощностей есть почти везде, от 30-50% в трубной промышленности и до 70-80% в ряде отраслей химии.

Одно из важнейших конкурентных преимуществ российской экономики в целом - не столько наличие дешевых природных ресурсов, сколько высочайший уровень развития производственной базы тяжелой индустрии

Все наверняка знают о немецком и японском экономическом чуде - бурном послевоенном росте экономик этих стран. За десять-пятнадцать лет Германия и Япония получили развитую промышленную базу - свое собственное производство основных конструкционных материалов, транспорт, энергогенерирующие объекты. Все то, без чего невозможна развитая экономика. Можно вспомнить и о первых шагах советской власти. На что в первую очередь бросила усилия страна после Гражданской войны? На строительство электростанций (ГОЭЛРО), сталеплавильных заводов (Кузнецкий и Магнитогорский меткомбинаты), транспортных магистралей (Беломорско-Балтийский канал, Турксиб), предприятий тяжелого машиностроения ("Уралмаш", "Красное Сормово"). Любой быстроразвивающейся экономике нужно достаточное количество материалов, электроэнергии для их обработки и дорог для перевозки сырья и конечной продукции. Советский Союз за семьдесят лет понастроил огромное количество таких объектов, создав нам с вами на долгие годы конкурентное преимущество в виде экономии на капитальных затратах. Но воспользоваться им вполне можно только лишь когда собственники старых советских активов найдут способ правильно ими распорядиться.

Если результаты кластерного анализа той или иной отрасли совпадают со стратегией развития ее ключевых игроков, значит, с ней все более или менее в порядке и она в состоянии генерировать импульсы для своего интенсивного развития. Если же не совпадают или же такая стратегия отсутствует - требуется серьезное вмешательство. К недостаточно развитым кластерам надо применять во всей мощи методы промышленной политики, основанные на полученной информации.

Со сталью все в порядке

В экономике России насчитывается примерно дюжина отраслей, которые стоит отнести к тяжелой индустрии. У нас нет возможности обсуждать сразу все. Остановимся только на двух из них.

Давайте начнем с черной металлургии и с документа двадцатитрехлетней давности - с "Основных направлений экономического и социального развития СССР на период 1981-1985 годы и на период до 1990 года". Вот базовые положения развития черной металлургии, изложенные в нем. Главная цель - "улучшить качество и рост видов выпускаемой продукции". Среди прочего это подразумевало "рост в 1,5-2,5 раза выпуска холоднокатаного листа и проката с термической обработкой и защитными покрытиями" (для удовлетворения спроса со стороны потребительских отраслей машиностроения), "наращивание производства стали электросталеплавильным и конвертерным способом" (избавление от устаревших мартенов). Далее следует "широкое техническое перевооружение" и "строительство металлургических заводов малой мощности в местах образования скоплений лома черных металлов".

Чем объясняется постановка именно таких целей? К началу 80-х СССР выплавлял стали больше всех в мире как в абсолютном показателе, так и на душу населения. Главным конструкционным материалом страна была обеспечена полностью. Но возникла проблема - хотя стального проката у нас было завались, его все же не хватало. Стала меняться структура спроса. Стране уже не надо было в разы больше рельсов, стройарматуры и броневой стали. Стране требовался листовой прокат улучшенного качества - с антикоррозионным покрытием, со специальными свойствами и т. д. Нужен листовой прокат был для производства товаров народного потребления, и, соответственно, требования к нему были более высокие, чем в промышленности. Дальнейшее развитие отрасли только за счет строительства новых мощностей стало невозможным.

Обоснованные стратегические планы развития компаний тяжелых отраслей промышленности в состоянии влиять на ускорение экономического роста

Советскому Союзу так и не удалось воплотить намеченное в жизнь - слишком велика оказалась инерция плановой экономики.

Как изменился контекст с развалом СССР и началом реформ? Внутренний спрос на металл упал в пять раз. Полный коллапс отрасли удалось предотвратить, лишь переориентировав ее на экспорт.

Есть ли у нас в отрасли важные конкурентные преимущества? Производственная база таким преимуществом является, такого же уровня она есть лишь в развитых капстранах, Китае и Южной Корее. К тому же мы прилично обеспечены сырьем, у нас достаточно и железной руды, и коксующегося угля, сопоставимые сырьевые преимущества имеются только у Австралии, Бразилии и ЮАР. Важно и то, что у нас самая низкая себестоимость производства стали в мире. Именно эта себестоимость и позволила нам экспортировать стальной прокат, потеснив на мировом рынке традиционных производителей.

Поскольку экспорт - пока единственный способ поддержания отрасли на плаву, сохранение низкой себестоимости производства будет являться одной из главных стратегических целей сталелитейной индустрии, по крайней мере до тех пор пока не вырастет внутренний спрос. Поэтому контроль над издержками (электроэнергия, транспортные тарифы, уголь, железная руда) еще долго будет основным фактором сохранения экспортоспособности отрасли. Скупка стальными бизнесменами угольных активов и горнообогатительных комбинатов, участие металлургов в реформировании энергетики и в поставках на ее объекты угля и т. п. - это все элементы такой стратегии.

Дальнейшие цели мало отличаются от тех, что были заявлены еще в советское время. Надо избавляться от устаревших низкопроизводительных и экологически грязных технологий (мартенов, блюмингов и слябингов) и внедрять современные. Это уже происходит - так, серьезную реконструкцию трех наиболее отсталых в технологическом отношении заводов (НТМК, Запсиба и КМК) ведет компания "Евразхолдинг".

Надо инвестировать в оборудование для производства наиболее конкурентоспособного проката (например, оцинкованного листа). И такая стратегия видна - об инвестициях в такого рода оборудование и его установке объявили крупнейшие сталелитейные компании - "Северсталь", ММК и НЛМК.

Наконец, в среднесрочной перспективе потребуется и массовая модернизация сталелитейной отрасли, в том числе и строительство новых заводов, дабы избежать накопленного за три десятилетия технологического отставания от мировых лидеров. Придется либо оплачивать услуги иностранцев по строительству в России современных сталелитейных заводов, либо осваивать технологический потенциал Запада через скупку кризисных сталелитейных активов в Европе и Америке. Первый вариант - дорогостоящий и трудноокупаемый. Второй вариант может обойтись гораздо дешевле - проблемные активы относительно недороги. Возможно, что он-то и реализуется сейчас на практике. "Северсталь", скажем, покупает крупного производителя проката в США, есть и другие примеры. Для такой интеграции есть веские основания: российские компании в разы уступают мировым лидерам индустрии по объемам продаж, но сопоставимы с ними по размеру чистой прибыли (Новолипецкий комбинат по величине этого показателя в 2002 году был вторым в мире, уступив только южнокорейской компании POSCO). Очевидно, что здесь кроется способ конвертации накопленного капитала в возможности интенсивного технологического перевооружения.

Похоже, что все описанные выше действия реализуются на практике не стихийно, а согласно заранее разработанной стратегии развития. Государство в этом случае должно лишь не мешать позитивному процессу. Скажем, правильным образом учитывать заинтересованность металлургических компаний в приватизации электроэнергетики.

Химия бывает разная

Теперь о химической индустрии. И здесь у нас полно конкурентных преимуществ. У нас есть промышленная база. У нас сохранилась школа по подготовке квалифицированных кадров - и это важное обстоятельство, ведь производство в химии сопряжено с загрязнением окружающей среды и промышленными катастрофами, а потому требует квалифицированного персонала намного больше, чем в среднем по промышленности. В России достаточно очистных мощностей и территорий для их расширения, а в Европе давно нет свободных больших участков (покупка земли на открытом рынке может запросто сделать новый проект нерентабельным). Наконец, в России достаточно дешевых источников сырья.

Но этих конкурентных преимуществ нам оказалось мало, чтобы полностью включить весь советский задел - по многим отраслям химии загрузка мощностей не превышает 30%.

Отчасти это объясняется тем, что в химии масса различных технологических процессов, среди которых попадаются передельные производства, производящие не конечный, а промежуточный продукт, используемый в сугубо технологических процессах на других предприятиях. Кооперация в советской химии была построена по технологическому принципу, что создает дополнительные сложности для перехода на рыночные рельсы, поскольку в основе мирового химического бизнеса зависимость не от передельных схем, а от продаж конечной продукции.

Очевидна необходимость детальной проработки стратегических планов развития во многих подотраслях химии. Некоторые с ними определились, некоторые - еще нет (см. таблицу).

За последние годы со стратегией развития определились почти все ключевые игроки в большинстве тяжелых отраслей. Отсутствием внятной стратегии страдают отрасли, зависимые от государства или от влияния властных элит, их вклад в дело экономического роста будет минимальным

Вот, скажем, отрасль синтетических моющих средств (СМС). Она не является высокотехнологичной и поэтому конкурентна и открыта с точки зрения импорта технологий. Она производит конечную массовую потребительскую продукцию - бытовую химию, а потому обладает высокой инвестиционной привлекательностью, особенно на растущих рынках. Неудивительно, что в России крупнейшие национальные производители ("Новомосковскбытхим", "Пемос" и т. д.) давно приобретены ведущими мировыми лидерами в области СМС (Procter & Gamble, Henkel и т. д.). Национальному капиталу здесь мало что светит.

Или вот одна из ключевых подотраслей неорганической химии - промышленность минеральных удобрений. Производит массовую конечную продукцию - калийные, фосфорные и азотные удобрения, до 80% этой продукции идет на экспорт. Здесь не избежать создания крупных вертикально интегрированных холдингов, которые будут эксплуатировать естественные конкурентные преимущества страны - наличие дешевых источников сырья (калийных солей, природного газа и апатитов). И уже появились такие группы, как "Фосагро", "Еврохим", "Уралкалий" и др.

Нет никакой ясности с предприятиями органической химии, связанными с газохимической и нефтехимической технологическими цепочкам. В первую очередь это относится к предприятиям основного органического синтеза, производящим такие передельные вещества, как этилен, пропилен, фенол и т. д. Многие из них (например, "Нижнекамскнефтехим", "Казаньоргсинтез", "Салаватнефтеоргсинтез", "Уфаоргсинтез", "Уфанефтехим" и др.) еще не завершили процесс приватизации и еще не обрели полноценных рыночных собственников.

А может зря все это

Стратегические планы развития удалось обнаружить почти у всех ключевых игроков в угольной и лесной промышленности, цветной и черной металлургии, в энергетическом, тяжелом и транспортном машиностроении. В нефтяной отрасли частные компании имеют внятные стратегии развития. В химии стратегии есть у экспорториентированных и некоторых независимых от участия госкапитала секторах. Бизнесмены, отвоевав собственность у государства, красных директоров и миноритарных акционеров, занялись формированием долгосрочной стратегии развития.

Похоже, что со стратегией развития не в состоянии определиться лишь те, кто прямо или косвенно связан с государством. Трудно отделаться от мысли, что самым эффективным способом промышленной политики в этих отраслевых кластерах будет банальная приватизация, по крайней мере там, где нет задачи поддерживать высокую конкурентоспособность национальной экономики за счет низких внутренних цен на сырье.