О первой попытке

Александр Привалов
23 февраля 2004, 00:00

На прошлой неделе первый заместитель министра экономического развития М. Э. Дмитриев представил публике разработанный в МЭРТ законопроект "Об особенностях принятия решений в сфере государственного регулирования предпринимательской деятельности". Проект исходит из "презумпции нецелесообразности госрегулирования предпринимательской деятельности". В соответствии с ней, без публичного обсуждения и независимой экспертизы на "целесообразность, адекватность, осуществимость и эффективность" госрегулирования не сможет быть принят ни один федеральный или региональный закон, ни один нормативный акт президента, правительства и проч. Организацию такой экспертизы предлагается поручить специальному органу власти, причем экспертов для нее будут поставлять наряду с госорганами некоммерческие организации. При федеральном правительстве и при правительствах регионов должны быть созданы экспертно-консультационные советы, сформированные из представителей власти, бизнеса и Центробанка, - без одобрения такого совета нельзя будет принять ни одного регулирующего предпринимательскую деятельность акта.

Уже на презентации проект подвергся критике. Зам главы МАП С. Н. Дудкин усмотрел в нем "опасность появления параллельного государственной машине нового бюрократического аппарата". К тому же, заметил г-н Дудкин, "нет никаких гарантий, что эксперты будут беспристрастны и что они станут выражать лишь свое мнение".

Прав Дудкин? Ясное дело, прав: гарантий нет. К сожалению, не всегда "выражают лишь свое мнение" и другие категории лиц, причастных к появлению наших законов. И депутаты - см. бесчисленные повести о черном лоббизме, смысл которого в том и состоит, чтобы депутат проголосовал в согласии с чужим мнением. И чиновники - мне случалось рассказывать, как статс-секретарь МЭРТ публично признал, что сделанный его министерством кромешный проект нового закона о банкротстве выражает чужие министерству мнения или, попросту говоря, заказ (см. N34 за 2002 год). Возможны ли подобные истории с назначаемыми бизнесом экспертами? Конечно, но - учитывая ежегодную ротацию этих экспертов и их прямую зависимость от своих доверителей - едва ли конфузы будут происходить столь же бесперебойно.

Прав г-н Дудкин и в другом отношении: да, предлагаемая проектом "новая бюрократически сложная система принятия решений" с "дублирующей процедурой не из чиновников, но построенная по таким же принципам" может повлечь за собой нарастание нового, во всех смыслах лишнего слоя бюрократической власти. Сходные опасения высказали все комментаторы инициативы МЭРТ; спорить тут не о чем - конечно, может повлечь, то есть наверняка повлечет. Так что надо как следует подумать, стоит ли оно того.

Если верна активно обсуждаемая гипотеза, что МЭРТ задумал создать "своего рода либеральный силовой центр, куда стекутся почти оставшиеся не у дел (после провала на выборах. - А. П.) либеральные экономисты", чтобы "отбраковывать идейно чуждые проекты", - то, пожалуй, не стоит. Не в том дело, каков уровень безработных либералов: будь они поголовно Фридманами и фон Хайеками, смысла такая затея все равно бы не имела - даже для них самих. Правильно заметил один из этих "безработных" Б. Б. Надеждин: жизнеспособность либерального силового органа прямо зависела бы от политической воли президента. Но если и пока эта самая воля направлена в нужную либералам сторону, новый орган для них почти излишен, а если и когда, неровен час, президент надумает волю развернуть, станет прямо вреден: он живо станет антилиберальным силовым органом - и примется отбраковывать проекты недоуволенных либералов...

Если же не искать за проектом Дмитриева тактических вторых и третьих смыслов, а судить по заявленным намерениям, то затея правильная. Циклопическая и продолжающая нарастать взяткоемкость нормативной базы есть без сравнения крупнейшая преграда нашему экономическому росту, да и вообще нормализации нашей жизни. Необходимость гласной экспертизы на взяткоемкость каждого вновь принимаемого акта становится понемногу общепризнанной (да и не только вновь принимаемых - с этой точки зрения должны быть пересмотрены и действующие нормы; МЭРТ очень разумно намечает подвергнуть экспертизе законы и подзаконные акты последних пяти лет). Однако заметных шагов в эту сторону до сих пор не было. Нет, что-то подобное происходит: комитеты Думы постоянно привлекают независимых экспертов для работы с законопроектами; существует и даже вроде бы работает Совет по предпринимательству при премьере и т. п. Но все это несистемно и, что важнее всего, не имеет нужного статуса: хотим про такой-то закон спросить - спросим, не хотим - не спросим; хотим - послушаемся экспертов, не хотим - нет. Обсуждаемый проект - это, кажется, первая попытка сделать независимую экспертизу необъезжаемым куском пути, строго необходимым элементом технологии нормотворчества. Если эта попытка удастся, она станет воистину историческим успехом: это будет первая в истории России серьезная и не зависящая от воли отдельных лиц брешь в непобедимом чиновластии.

Довести набросок законопроекта до состояния бесперебойно работающей системы экспертиз - дело долгое и немыслимо трудное; даже если работа над проектом не сойдет на нет, как это бывало с антибюрократическими начинаниями, в нем будет масса сбоев и ошибок. На одну ошибку г-ну Дмитриеву уже указали: проект дает право делегировать представителей в экспертные советы некоммерческим организациям, объединяющим свыше 1000 юридических или 5000 физических лиц. Это, конечно, чушь: так поставщиками экспертов будут только РСПП да ТПП, - а, например, вполне представительные Мясной или Зерновой союзы (в них соответственно 70 и 280 участников), Союз производителей нефтегазового оборудования (140) или Ассоциация российских банков (595) не получат права высказаться даже по тем вопросам, которые знают лучше всех.