Политические смыслы террора

Михаил Рогожников
главный редактор Expert.ru
20 сентября 2004, 00:00

Ответы власти на фундаментальные вызовы адекватны в рамках возможного, но вместе с обществом ей предстоит выйти за эти рамки

При оценке пакета мер, заявленных президентом России 13 сентября в ответ на террористический вызов, применимы два основных критерия:

  • в какой степени они приводят к непосредственному и быстрому уменьшению уровня террористической угрозы;
  • в какой степени они обеспечивают долгосрочность защиты от этой угрозы.

Нужно также, пока, может быть, в самых общих чертах, понять, как инициативы и оценки президента характеризуют общую ситуацию в стране.

В отношении первого критерия следует признать, что немедленного ответа на террористическую угрозу у власти нет. Собственно, об этом президент говорил еще 4 сентября. 13-го он подписал указ "О неотложных мерах по повышению эффективности борьбы с терроризмом". Указ предписывает правительству и всем без исключениям силовым ведомствам в двухнедельный срок разработать и представить предложения по созданию системы предотвращения и ликвидации кризисных ситуаций на территории Российской Федерации, а также предусмотреть выработку адекватных мер по предупреждению терроризма в любой форме. Там же говорится о необходимости выработки принципиально новых подходов к деятельности правоохранительных органов.

Итак, через две недели будут предложения, еще какое-то время уйдет на их утверждение, и в октябре можно ожидать обнародования открытой части пакета собственно антитеррористических мер. Пока же остается только ожидать, что они окажутся эффективными и адекватными.

Кстати говоря, примерно столько же времени ушло на разработку ответных мер у правительства США, так как именно в октябре 2001 года после атаки 11 сентября появился известный "Патриотический акт", давший спецслужбам США широкие дополнительные полномочия. Однако если для США угроза международного терроризма была новой и неожиданной, то в России с ним пытаются бороться уже много лет, и только сейчас обозначены действительно кардинальные меры противодействия. Удивительно, кстати, но именно на них практически никто из комментаторов не обратил особого внимания, сосредоточившись на обсуждении политических реформ.

Одновременно и к краткосрочным, и к долгосрочным мерам относится создание новой Федеральной комиссии по Северному Кавказу. Ее возглавил получивший особые полномочия полпред в Южном федеральном округе (на этот пост назначен Дмитрий Козак). Комиссия должна обеспечить изменение ситуации в регионе в целом: и в области безопасности, и в области экономики. В то же время ее эффективность зависит, может быть, не столько от нее самой, сколько от действенности всего будущего комплекса антитеррористических мер, а также от общего уровня развития экономики страны.

Политические реформы в контексте выступления президента относятся к мерам долгосрочного характера. В целом главным условием победы над террором Владимир Путин назвал единство страны. А для достижения единства, во-первых, реформируется порядок избрания глав регионов: "В целях обеспечения единства государственной власти высшие должностные лица субъектов Российской Федерации должны избираться законодательными собраниями территорий по представлению главы государства". Во-вторых, как "механизм, скрепляющий государство", усиливаются общенациональные партии - вводится пропорциональная система выборов в Государственную думу взамен нынешней смешанной системы.

Эти инициативы вызвали наименее однозначную реакцию. Нам показалось любопытным применить к их анализу методы теории модернизации, так как их использует в своей работе "Политический порядок в меняющихся обществах" Самюэл Хантингтон. Это показалось разумным, поскольку именно в терминах модернизации (переходная экономика, разрыв в развитии общества и политической системы) оценивал ситуацию в своем обращении к нации 4 сентября президент.

Хантингтон подчеркивает, что модернизирующиеся общества всегда сталкиваются с нарастанием внутренней нестабильности (в том числе этнического и приграничного насилия), и на основе эмпирических данных констатирует, что она преодолевается, в частности, путем создания или укрепления централизованного государства. В рамках новой модели Путина это, несомненно, выразилось в отмене прямых выборов губернаторов и закреплении за президентом прерогативы их выдвижения. Тем более что в России, с ее сложнейшей этнической и сложной государственной системой, отмеченные Хантингтоном риски модернизации существенно возрастают. Другой вывод Хантингтона: в модернизирующемся государстве "политическая организация означает партийную организацию". В этом контексте заявленные политические реформы могут быть оценены как адекватный долгосрочный ответ на вызовы переживаемого Россией этапа политического развития и, конкретнее, вызванной терроризмом угрозы дестабилизации.

Критики Путина говорят, что его предложения недемократичны. И действительно, данные реформы не принадлежат целиком к парадигме демократизации. Но, во-первых, можно заметить, что по меньшей мере одно обстоятельство заставляет уважать причины, по которым президент не выписал стране какой-нибудь сильный демократический рецепт. На протяжении нескольких лет, в течение которых, если даже считать только с "Норд-Оста", в России происходят теракты один страшнее другого, ни одна общественная или политическая сила не заявила, что считает и себя ответственной за удручающее положение в области безопасности, да и не только в ней, и готова участвовать совместно с президентом и силовыми структурами в борьбе с терроризмом. Между тем если не ответственно общество, не ответственна и власть.

А во-вторых, Владимир Путин не проигнорировал демократический потенциал. Хотя введение исключительно пропорциональной системы при существующей политической практике строительства партий сверху можно трактовать как сужение сферы демократии, одновременно эта система способна привести и к более осознанному представительству политических интересов. И, как следствие, к укреплению влияния института представительной демократии. Как пишет, например, доктор исторических наук А. Гордон, "важно, чтобы они (партии. - 'Эксперт') справлялись со своей задачей институционализации политического порядка, обеспечивая тем самым стабильность в обществе".

Другим шагом, который можно расценивать как принципиально новый и демократический, можно считать включение в пакет антикризисных мер общественной палаты, идея создания которой была высказана впервые еще на Гражданском форуме в декабре 2001 года: "Хотел бы также подчеркнуть: если мы рассчитываем на помощь общества в борьбе с террористами, то люди должны быть уверены, что их мнение будет услышано. В этой связи считаю продуманной идею образования общественной палаты как площадки для широкого диалога, где могли бы быть представлены и подробно обсуждены гражданские инициативы, и, что не менее важно, такая палата должна стать местом проведения общественной экспертизы тех ключевых государственных решений и прежде всего законопроектов, которые касаются перспектив развития всей страны и имеют общенациональное значение".

И от власти, и особенно от степени зрелости некоторой части неправительственных организаций России зависит эффективность такого формата, как общественная палата. Помимо того что общественные инициативы и общественная поддержка действительно нужны власти в борьбе с терроризмом, палата по сути является площадкой для выявления интересов общественных групп, что способно дать импульс и гражданскому, и политическому развитию страны.

В целом комплекс мер, инициированных президентом 13 сентября, является ответом на еще более фундаментальный вызов, нежели собственно вызов терроризма. И это логично. Но в то же время сегодняшний способ реагирования на угрозы остается ситуативным. А по-прежнему хотелось бы, чтобы был сделан следующий шаг, появился системный курс, то есть - национальная стратегия.