Борьба императорской фрейлины

Филипп Дзядко
18 октября 2004, 00:00

"Мне было 23 года, когда я была назначена фрейлиной двора великой княгини цесаревны, супруги наследника русского престола". Этими словами открываются воспоминания Анны Федоровны Тютчевой, ставшие бестселлером еще в 1920-е годы и лишь сейчас изданные почти в полном объеме.

"Нет, жизнь тебя не победила, // И ты в отчаянной борьбе, // Ни разу, друг, не изменила // Ни правде жизни, ни судьбе", - писал Тютчев своей дочери. Действительно, Анна Федоровна была странной фрейлиной: "с чувством ужасной тоски" получив должность, о которой мечтали едва ли не все столичные барышни, она тяготилась положением влиятельной придворной дамы. В свой дневник она заносит разнообразные приметы придворного быта - от любовных интриг некоей Юлии Гауке до бала у английского посла, на котором "освежающих напитков совсем не было". Но ограничься содержание ее мемуаров этим, мы бы имели лишь сборник светских анекдотов полуторавековой давности. "Говорили, что в молодости Нина Пилар была очень красива и что ее любил король прусский - разумеется, совершенно невинно", - пересказывает Тютчева придворную сплетню. Но через несколько страниц она запишет: "Злой дух, противоречащий всему, что создано Богом, стремится все организованные элементы разъять и обратить в хаос..." Мемуары Тютчевой - не только и не столько увлекательная энциклопедия светской жизни; Тютчева заполняет свой дневник экзистенциальными размышлениями о ничтожности человека и об отношениях с Богом.

Не доверительные отношения с отцом, который называл ее своим вторым "я", не многолетнее замужество с Иваном Аксаковым делают книгу Тютчевой интересной. И хотя ее воспоминания можно использовать и как материал к биографии Аксакова, и как источник для комментария тютчевской поэзии, богатой стихами "на случай", они привлекательны сами по себе, а не только как мемуары "дочери поэта" или "жены славянофила". Досадно, что издатели Тютчевой, восполнив купюры предшествующих публикаций и увеличив тем самым объем дневника почти вдвое, почти отказались от научного аппарата. Однако вряд ли самый зоркий комментарий смог бы объяснить, какую "отчаянную борьбу" вела императорская фрейлина и о какой "правде жизни" она знала.