Экономика переходного периода

Алексей Грамматчиков
обозреватель журнала «Эксперт»
13 февраля 2006, 00:00

На определенном этапе и в определенных областях вмешательство государства в экономику необходимо, считает президент Республики Татарстан Минтимер Шаймиев. Свое видение социально-экономической стратегии региональных властей он изложил в интервью "Эксперту"

Совместный проект журнала "Эксперт" и правительства Республики Татарстан

-- Минтимер Шарипович, как вы могли бы охарактеризовать развитие экономики республики в последние годы?

-- Все последнее время экономика Татарстана развивается довольно динамично. И по итогам завершившегося 2005 года республика реализовала промышленной продукции на 480 миллиардов рублей, а объем внутреннего регионального продукта превысил 510 миллиардов рублей. Чтобы оценить эти цифры, можно вспомнить, что пять лет назад правительством Российской Федерации была одобрена программа развития Татарстана на 20012006 годы, согласно которой к 2006 году мы должны были выйти на объем производства промышленной продукции в 360 миллиардов рублей. То есть фактически тот план перевыполнен на 30 процентов. Хотя признаюсь, что вначале такие задачи нам казались трудновыполнимыми.

-- Каковы, на ваш взгляд, основные факторы столь динамичного развития республики?

-- Я думаю, что основа была заложена еще в начале перестройки. Тогда, в период шоковой терапии и обвального падения промышленного производства по всей стране, нам удалось сохранить основные отрасли промышленности, а впоследствии -- приступить к их развитию.

-- Однако многие связывают нынешнее экономическое состояние республики с нефтью. Согласитесь, при таких высоких мировых ценах на нефть любой регион может стать процветающим...

-- Вы только не забывайте, что мировые цены на нефть не всегда были такими. Были времена, когда мы продавали баррель нефти за девятьдвенадцать долларов. При такой цене наша нефтедобыча была на грани разорения. Кроме того, наши месторождения относятся к категории низкорентабельных. Их используют уже шестьдесят лет, и сейчас, чтобы добыть один литр нефти, в скважину надо закачать восемьдесят литров воды, а потом эту воду нужно еще и обратно откачать. Словом, приходится использовать довольно сложную и дорогую технологию.

Так что в период шоковых перестроечных реформ и нашей нефтянке приходилось несладко. Но нам удалось найти пути ее сохранения, а заодно -- выработать механизмы стимулирования других основных отраслей. Например, несмотря на тяжелые для республики времена, мы давали многим промышленным предприятиям налоговые льготы. Поскольку понимали, что, если люди в массовом порядке начнут терять работу, будет серьезная беда и весь регион окажется на гране нищеты.

-- Татарстан нередко упрекают в чрезмерной централизации экономики: утверждают, что это вредит рыночной либерализации региона. А каковы ваши аргументы в защиту весьма активного участия региональных властей в экономической политике?

-- Я считаю, что на определенном этапе участие государства в развитии предприятий, особенно крупных, просто необходимо. Именно благодаря тому, что мы не бросили наши основные отрасли, республике удалось избежать обвала промышленности, который произошел по всей России. Либерализация экономики должна прийти в свое время. И сейчас, к примеру, некоторые секторы нашей экономики даже более либерализованы, нежели во многих других регионах России.

-- Да, но в некоторых отраслях республика до сих пор присутствует очень активно, оказывая им весомую финансовую помощь. Я, например, слышал, что в авиационную промышленность правительство Татарстана вложило полмиллиарда долларов.

-- Авиастроение -- это как раз тот случай, когда государственная поддержка просто необходима. Гражданскому самолетостроению за время реформ был нанесен огромный ущерб. Может быть, во многом он уже невосполним. Потому что произошла утечка квалифицированных кадров в другие отрасли, прекратили свое существование многочисленные поставщики комплектующих для сборки самолетов.

Я считаю, что в этом процессе есть как объективные, так и субъективные факторы. К последним относятся действия определенных структур в нашей стране, которым удается лоббировать интересы иностранных самолетостроителей. Запад внимательно следит за развалом российского гражданского самолетостроения и, как всегда, умело этим пользуется. Скажем, они предлагают лизинговые схемы продаж, которые очень привлекательны для российских авиакомпаний. Это очень печально и тревожно.

-- То есть вы считаете, что те же авиастроительные предприятия Татарстана не выживут без государственной поддержки?

-- Совершенно верно. Однако, к сожалению, создается впечатление, что авиастроение в нашей стране больше нужно регионам, чем федеральному центру. Тем регионам, у которых, как в Татарстане, имеются конструкторские бюро, авиационные предприятия, где работает огромное количество квалифицированных специалистов, приходится прилагать огромные усилия, чтобы их сохранить. Я неоднократно выступал и продолжаю выступать против гибели нашего авиапрома, но нас не слышат. Страна, похоже, уже смирилась с потерей ведущих позиций в мировом гражданском авиастроении, хотя это недопустимо. Мы никогда не умели делать легковые машины на уровне мировых производителей, но ведь самолеты мы умели строить. И потому не имеем права терять эту отрасль. Это нанесет колоссальный ущерб всему отечественному научно-техническому потенциалу, развитию в России высоких технологий, в конце концов -- ее обороноспособности.

-- А как вы оцениваете планы федеральных властей создать объединенную компанию, способную спасти отечественное самолетостроение?

-- Я считаю, что этот процесс очень затянулся. Идея создания подобной компании была высказана еще в позапрошлом году в Жуковском, когда президент России собрал нас -- руководителей авиационных предприятий, КБО и представителей регионов, где остались предприятия авиапрома. Мысль была правильной, но я считаю, что концепция до конца не была продумана, в результате процесс слишком затянулся. Соответственно, до сих пор вопрос не решен.

-- Не случится ли так, что предприятия авиационной промышленности в Татарстане вообще придется закрыть?

-- Они действительно находятся в непростой ситуации. Однако есть и достижения. В частности, в предыдущие годы у нас в республике разработали и освоили выпуск самолета Ту-214. Особенно значимые результаты в вертолетостроении: мы разработали две модификации совершенно новых вертолетов, продолжаем совершенствовать машины класса Ми-17. Очень востребован, в том числе и на международных рынках, вертолет "Ансат": его испытательные полеты проводятся уже в целом ряде стран, включая Южную Корею. Без ложной скромности мы можем сказать, что вертолетостроение Татарстана находится в мировом авангарде этой отрасли. Но подчеркну: именно потому, что мы всегда всячески поддерживали наших вертолетостроителей. Дело доходило до того, что, когда не было заказов, мы обеспечивали работников авиазаводов даже продуктами питания.

"Именно благодаря тому, что мы не бросили наши основные отрасли, республике удалось избежать обвала промышленности, который произошел по всей России"

-- А как в целом вы могли бы сформулировать основные приоритеты развития экономики республики?

-- Главные направления мы определили для себя, можно сказать, еще в начале перестройки. Прежде всего это сохранение стабильной добычи нефти, возрождение машиностроения, развитие нефтехимии. Кроме того, несмотря на то что сельское хозяйство в свое время было официально объявлено черной дырой экономики, мы объявили и его нашим приоритетом.

Сейчас мы видим, что этот курс себя полностью оправдал. Только по итогам прошлого года у нас реальные денежные доходы населения выросли на 24 процента, а реальная зарплата -- на 16 процентов. Во многом это происходит еще и благодаря тому, что потребительская корзина в Татарстане -- одна из самых дешевых в стране. Но дело здесь не в том, что кто-то административно регулирует цены. Просто мы сохраняем, например, производство собственных продуктов питания. Сейчас Татарстан производит такое количество зерна и мясомолочной продукции, какого не было за всю нашу историю.

-- Чем вы объясняете успех развития сельского хозяйства республики?

-- Главное, нам удалось привлечь на землю инвестора. У нас сегодня полтора миллиона гектаров пашни уже отдано частникам с серьезным капиталом, которые пришли на землю всерьез и надолго. Нам удалось создать для них привлекательные условия. И одновременно мы с содроганием следим за действиями лоббистов, которые ничего не производят, но всячески проталкивают ввоз импортных продуктов питания. Конечно, такие фирмы должны существовать, это рынок. Но если они действуют в ущерб развитию сельского хозяйства страны, то я бы сказал, что это по меньшей мере безнравственно. Думаю, что вопросы завоза продуктов из-за рубежа должны строго регулироваться государством. Мне могут возразить, что мы идем в ВТО. Но ведь и ряд стран -- членов ВТО весьма успешно защищает свое сельское хозяйство. Я убежден, что и России без подобных мер не обойтись.

-- Сейчас в республике идет быстрое развитие нефтехимического комплекса. Какова сверхзадача этого процесса?

-- Нефтехимией в республике мы очень серьезно занялись несколько лет назад. И сегодня уже реально вводим в строй новые производства: это и стирол, и полистирол, и этилен, и новые виды каучуков. Таким образом, Татарстан остается одним из регионов с наиболее развитой нефтехимической промышленностью. А главная цель -- торговать не только нефтью, но и продуктами ее переработки.

На мой взгляд, это должно стать стратегическим курсом и на общегосударственном уровне. Ведь практически все продукты нефтехимии -- пластмассы и другие материалы -- сейчас ввозятся из-за рубежа, где их производят из нашей же нефти или из продуктов ее первичной переработки. Россия -- невообразимо богатая страна, а перерабатываем у себя сырье, в том числе и нефть, мы только на низком уровне, основную часть отдаем другим. Но сейчас, кажется, мы повзрослели, поумнели. И если даже опоздали в этом процессе, то сейчас начинаем нагонять развитые страны.

-- То есть будущее вы связываете с высокотехнологичными производствами?

-- Однозначно. Татарстан сейчас встал на путь инновационного развития, мы вкладываем в инновации миллиарды рублей и реализуем очень перспективные проекты. Например, создали парк инноваций "Идея". Ко многим работам подключаем как молодых, так и опытных ученых. Благодаря этому создаются технопарки вокруг крупных предприятий машиностроения, нефтехимии, нефтедобычи. И это дает ощутимый эффект. Например, на КамАЗе несколько месяцев назад открыли первую часть площадки технопарка на 70 тысяч квадратных метров, а уже сегодня все эти площади целиком заполнены, свободных мест нет.

-- Мы говорим об успешных примерах, а какие предприятия в республике отстают, находятся в сложном положении?

-- К неэффективным я бы отнес несколько предприятий оборонной промышленности -- пороховой завод, завод точного машиностроения. Они действительно находятся в тяжелом состоянии. Но эти предприятия у нас тоже смогли бы как следует работать, если бы не одно "но": им не разрешают менять профиль деятельности. Они правительством определены как казенные предприятия. Нам говорят, что они важны для обороноспособности страны. Но если они нужны, то, видимо, нужно ими и как следует заниматься. А сегодня виден действительно казенный подход, причем в самом негативном смысле. Я полагаю, что эти предприятия держатся на плаву лишь за счет того, что в республике пока нет острого дефицита рабочих рук. Но уже через два-три года все будут гоняться за квалифицированными кадрами, и тогда народ оттуда попросту уйдет.

-- Верно ли я понимаю, что вы прогнозируете не то что безработицу, а наоборот, чрезмерный спрос на рабочую силу?

-- Да, и в первую очередь это касается квалифицированных рабочих кадров. Мы эту ситуацию предвидим и сейчас серьезно занимаемся профтехобразованием. Чтобы в недалеком будущем не испытать дефицита работников на развивающихся предприятиях.

-- Это единственный способ решения кадровых проблем?

-- Ну почему же? Есть еще одна идея -- внедрять вахтовый метод. Вот, скажем, в сельской местности существуют густонаселенные поселки, где люди не всегда востребованы. Мы говорим, что надо начинать их переподготовку, благо страна у нас всегда была образованная. После этого можно вводить вахту на промышленных предприятиях -- скажем, раз в неделю или в десять дней. Вот сейчас открывается елабужская свободная экономическая зона, образуются технопарки или разворачивается строительство нового нефтехимического комплекса с объемом инвестиций более трех миллиардов долларов.

Есть ведь отличные примеры, когда в советские времена два аэропорта в республике работали только на перевозку вахтовых рабочих. Тогда 1415 тысяч нефтяников регулярно летали из Татарстана в Сибирь. Они уезжали на две недели, потом приезжали и две недели отдыхали, а потом -- новая вахта. Почему сейчас не организовать то же самое, но уже в рамках республики? Нужно только правильно перепрофилировать людей, создать им условия для работы и отдыха.

-- Какие еще важные направления социальной политики помимо обеспечения занятости вы могли бы выделить?

-- Мы должны выходить на более высокий уровень оказания медицинской помощи населению. Недопустимо, что десятки тысяч людей в работоспособном возрасте уходят из жизни из-за недостаточного уровня медицины. Из-за того, что мы вовремя не делаем операции на сердце, на сосудах, ортопедические, суставные, которые в мире предлагают повсеместно. Ходит даже горькая шутка, что операции сложнее аппендицита основной массе нашего народа недоступны.

Мы всегда по этому поводу переживали и теперь начали исправлять положение. Уже в первом квартале этого года Татарстан сможет приступить к проведению достаточного для больных республики количества открытых операций на сердце: для этого подготовлены соответствующие кадры и техника. Появились у нас и новейшие способы борьбы с лейкемией у детей. Здесь мы также внедряем зарубежную технологию, и сейчас у нас уровень смертности по этому заболеванию не выше, чем в развитых странах.

-- Татарстан одним из первых в России перешел на стопроцентную оплату населением услуг ЖКХ. Как вы оцениваете социальные последствия столь радикального перехода?

-- Да, с 1 января прошлого года мы перешли на стопроцентную оплату услуг ЖКХ. Люди протестовали, и это было естественно, потому что вопрос оплаты коммунальных услуг вообще очень болезнен для населения. Однако первые результаты этого процесса мы оцениваем положительно. Начнем с того, что впервые весь жилищно-коммунальный комплекс республики начал работать не в убыток, а с прибылью. Но главное, что уже сейчас за счет привлечения инвестиций удалось существенно сократить себестоимость коммунальных услуг. Например, у нас сейчас реальные расходы на обслуживание одного квадратного метра жилья составляют 24 рубля, а я знаю, что в соседних регионах этот показатель доходит до 40, а иногда и до 50 рублей.

-- Кстати, о жилье. В канун своего тысячелетия Казань серьезно преобразилась благодаря программе сноса ветхого жилья. Это что -- забота об имидже столицы?

-- Программа сноса ветхого жилья -- не показуха, а неотложная необходимость. Я уже неоднократно публично выступал с предложением, чтобы схожие программы ликвидации ветхого жилья с участием бюджета распространялись по всей России. Такой метод может реально помочь в решении жилищных проблем самых низкообеспеченных людей и радикально менять облик городов и поселков. В центр пустить инвесторов, которым на готовых коммуникациях становится выгодно строить жилье, офисные, торговые и прочие здания. В итоге и люди будут жить в новых домах, и бизнес с торговлей получат стимул к развитию.