В ритме латино

Виктория Кутузова
10 июля 2006, 00:00

Минимальный разрыв между основными фаворитами предвыборной гонки и возможный поворот страны влево стали основными темами мексиканских выборов 2006 года

Девятого июля мексиканский избирком объявит победителя президентских выборов. О том, кто им станет — представитель консервативного крыла правящей Партии национального действия (ПНД) министр энергетики в правительстве Фокса Фелипе Кальдерон или его соперник из Партии демократической революции (ПДР) бывший мэр Мехико Андрес Мануэль Лопес Обрадор, — можно только гадать. После предварительного подсчета голосов 2 июля оба фаворита предвыборной гонки назвали себя победителями и с размахом отпраздновали победу. По результатам, объявленным 4 июля, с перевесом менее чем в 1% лидировал консерватор. Кандидат от ПДР не согласился с официальным результатом и потребовал пересчета голосов. Результаты, объявленные 5 июля, принесли победу Лопесу Обрадору (37,11% против 34,52%). Однако подсчет голосов не закончен, и чаша весов еще может качнуться в другую сторону. Третий сильный игрок на политической арене — Роберто Мадрасо, ставленник Институционально-революционной партии (ИРП), которая сохраняла монополию на власть в стране до 2000 года. Он набрал около 20% голосов. В поддержку двух других кандидатов, Патрисии Меркадо из «Сельской альтернативы» и Роберто Кампа из «Нового альянса», мексиканцы отдали менее 4% голосов.

Отец мексиканской демократии

Помимо самих кандидатов следует назвать еще одного героя этих выборов. Это тот, благодаря кому многопартийные выборы вообще стали возможны, — уходящий президент Висенте Фокс. «Это счастливый день для Мексики, мы выбираем нового президента», — сказал он около избирательной урны.

В 2000 году Висенте Фокс и его Партия национального действия прервали семидесятилетнее доминирование на политической сцене центристской Институционально-революционной партии и совершили плавный переход к многопартийности, что стало поворотным событием в истории не только Мексики, но и всего региона. Потеря властной монополии ИРП стала классическим примером развития электоральных процессов, демонстрировала способности проигравшей элиты признать легитимность нового правительства и свидетельствовала о жизненности демократии. Вслед за Мексикой подобный опыт пережила Бразилия, где в 2002 году к власти пришли лидеры оппозиции.

Однако многие из задуманных реформ демократическому президенту осуществить так и не удалось. Хотя Фокс и заложил основы трехпартийного парламента, долгое время ИРП продолжала контролировать законодательную власть и проваливать инициативы Фокса. Так, не были приняты реформы в налоговой сфере и реформа энергетики, направленная на привлечение в энергетический сектор частного капитала. Но с каждыми выборами ситуация в мексиканском парламенте меняется в сторону более глубокого политического многообразия. После выборов 2003 года в Конгрессе депутатов лидировали три партии: ИРП (39,8%), ПНД (29,6%) и ПДР (19,4%). На сегодняшних выборах, по предварительным данным, лидирует правящая Партия национального действия, которая набрала 33,85% голосов. На втором месте располагается левая коалиция во главе с ПДР (29,06%). Немного отстает от них ИРП, объединившаяся с Партией зеленых (27,43%).

Левый поворот

Президентские выборы в Мексике вышли крайне показательными с точки зрения общих тенденций, причем как мировых, так и латиноамериканских. Тут, как и во многих странах в последнее время (США, Украина, Германия, Италия), выборы вызвали крайнюю поляризацию населения. Страна оказалась расколота на два практически равных лагеря, разница между кандидатами была минимальной, и, по большому счету, результат выборов и будущее страны зависят от тонкостей технологии подсчета голосов. Более того — и это тоже вовсе не мексиканская специфика — страна разделилась не только социально, но и регионально. Северные штаты проголосовали за Кальдерона, южные — за Обрадора (столь же ярко выраженный географический раскол страны показали результаты выборов на Украине, в США, в Италии).

Ну и наконец, и это, пожалуй, самое главное, выборы в Мексике трудно рассматривать вне контекста левого поворота в Латинской Америке (или, как его называют более радикальные эксперты, — «чегеваризации» латиноамериканской власти). Резко возросшая популярность президента Венесуэлы Уго Чавеса, который сегодня не только в Южной Америке, но и во всем мире (особенно в арабских странах) стал символом борьбы с Pax Ameriсana и «прогнившим буржуазным миропорядком», и победа на выборах в Боливии Эво Моралеса заставили аналитиков заговорить о кардинальном изменении ситуации в регионе, который обречен на радикальное полевение. Однако в Перу в крайне непростой борьбе победу все же одержал лидер умеренных социал-демократов Алан Гарсиа (он на 5% обошел левого националиста Ольянта Умала, за которого проголосовало 47,3% избирателей).

В Мексике главным действующим лицом выборов также стал новый лидер левых Мануэль Лопес Обрадор. Известность ему принесла деятельность по реализации социальных программ на посту столичного мэра. Предвыборные выступления Обрадора изобиловали популистскими лозунгами и вполне вписывались в общий фон, заданный Чавесом и Моралесом. В частности, акцент своей предвыборной кампании он сделал на обещаниях вывести страну из-под экономического диктата Америки и поставить доходы от природных ресурсов на службу национальному развитию (Мексика, так же как и Боливия с Венесуэлой, является крупным экспортером энергоресурсов). Впрочем, Обрадор не прекращал повторять, что предпринимательские круги не должны его бояться.

Увязывая кандидата от ПДР с левопопулистским будущим Мексики, надо тем не менее учитывать два момента. Во-первых, в Латинской Америке существует два типа левых лидеров. С одной стороны, это левые популисты, как Эво Моралес и Уго Чавес. С другой стороны, это современные и прагматичные левые, как Лула да Силва в Бразилии, Табарэ Васкес в Уругвае, Мишель Бачелет в Чили. К какому типу отнести Обрадора, в предвыборном противостоянии понять сложно (аналитики как только его не называли, но в предвыборный период иного и ожидать было трудно). Кроме того, надо учитывать, что часть радикально настроенных левых в Мексике не восприняла Обрадора как защитника своих интересов и вовсе не считала его левым, потому и предпочла бойкотировать выборы.

С беспокойством следил за выборами в Мексике ее северный сосед. Симпатии США всецело на стороне Кальдерона, который в случае победы обещает продолжить политику Висенте Фокса, известного своими проамериканскими позициями. Кальдерон собирается начать переговоры с США и Канадой с целью создания совместного фонда, который будет инвестировать деньги в территории, где наиболее высока плотность мексиканских эмигрантов. Обрадор, наоборот, представил планы, которые вряд ли придутся Америке по вкусу. Например, он хочет пересмотреть заключенный в 1994 году Договор о свободной торговле в Северной Америке, в частности на предмет введения запрета на ввоз в Мексику американских бобов и кукурузы. Кроме того, кандидат от ПДР обещает представить новый проект миграционного соглашения с США и дает слово, что дарует всем уехавшим в Америку на заработки статус граждан этой страны (вопрос о том, как это ему удастся сделать, остался за рамками предвыборных обещаний).

Что касается экономической программы, то ни один из кандидатов не предложил ничего нового и оригинального. Каждый говорил о необходимости макроэкономической стабилизации, контроля над инфляцией, увеличения госдоходов, необходимости структурных реформ. Кальдерон делал упор на развитие информационных технологий, модернизацию налоговой и пенсионной систем, увеличение конкурентоспособности государственного сектора для укрепления внутреннего рынка. Обрадор помимо главной темы борьбы с нищетой путем обширной программы общественных работ заявлял о необходимости использования выгод от глобализации и поддержания устойчивого экономического роста. Все три фаворита предвыборной гонки ограничились лишь декларациями, детальных поэтапных программ ни у одного из кандидатов не было. По всей видимости, отсутствие структурных реформ и зависимость от США останутся нерешенными проблемами по крайней мере на ближайшее шестилетие.

Учитывая все это, кажется маловероятным, что приход к власти левых означал бы кардинальную смену политики и мог бы сильно обеспокоить иностранных инвесторов и международные рынки. В Бразилии был подобный период напряженности и неясности после победы Лулы да Силвы, но иностранный капитал вскоре вернулся. Обрадор, как и другие кандидаты, осознает необратимость начатых Фоксом либеральных реформ и понимает необходимость развития демократии. Поэтому кардинального поворота влево, даже при условии победы кандидата от ПДР, скорее всего не произойдет. При любом раскладе Мексика продолжит воплощать конформистскую модель развития, направленную на сохранение статус-кво и видимость более или менее здравой экономической и финансовой политики.