Упоительность закона

На улице Правды
Москва, 14.08.2006
«Эксперт» №29 (523)

Внедрение в обиход понятия «взяткоемкость закона» оказалось делом весьма полезным. Появился более или менее формальный критерий, позволяющий оценивать дырявость закона и помогающий понять, как законы писать не следует. Но надо учитывать, что собирание даров это лишь одна из сторон деятельности чиновника, причем принадлежащая скорее к сфере ratio: «ты мне, я тебе, двое серьезных мужчин договорились о взаимной пользе».

Конечно, какое-то дикое вдохновение порой в распиле и мздоимстве присутствует, но не оно является определяющим началом. Среднестатистический служебный вор не питает экстатических чувств и скорее склонен подчеркивать свою умудренность и глубокое знание жизни, т. е. исполненность светлым аполлоническим началом. Однако странно ограничивать цель стремлений. Наряду с аполлоническим взяточничеством чиновник никак не чужд и темной дионисийской стихии, в которой отсутствует прямая корыстная составляющая, но есть страсть не менее, а даже более сильная — похоть власти, упоение ею. Поэтому наряду с взяткоемкостью стоило бы ввести понятие упоительности закона — в какой степени та ли иная новелла разжигает похоть власти.

Сложность оценки связана с тем, что эту похоть особо и разжигать не надо — у агентов нашего государства она всегда пылает. В «Правде» от 27 мая 1935 г. И. Ильф и Е. Петров представляли модельную картину вечно жаркой похоти, указывая, что такую, например, норму — «Запрещается во избежание штрафа провозить в вагонах трамвая живых поросят» — необходимо дополнить множеством пунктов, включая такие, как «г) нельзя приравнивать их (поросятовладельцев. — М. С.) к злостным хулиганам, бандитам и растратчикам; д) нельзя ни в коем случае применять это правило в отношении граждан, везущих с собой не поросят, а маленьких детей в возрасте до трех лет; е) нельзя распространять его на граждан, вовсе не имеющих поросят; ж) а также на школьников, поющих на улицах революционные песни». И «писать можно до бесконечности, потому что невозможно предусмотреть все, что может натворить осатаневший администратор».

Примерно о том же пишет и Солженицын, о «странной картине уголовных и бытовых преступлений... Ни воровство, ни убийства, ни самогоноварение, ни изнасилования не совершались в стране то там, то сям, где случатся, вследствие человеческой слабости, похоти и разгула страстей, — нет! В преступлениях по всей стране замечалось удивительное единодушие и единообразие. То вся страна кишела только насильниками, то — только убийцами, то — самогонщиками, чутко отзываясь на последний правительственный указ».

Проблема в том, что нормы, о введении которых пишут классики, в принципе имеют право на существование. В расширении списка караемых деяний и в устрожении кары может быть смысл. Однако практика такова, что любое устрожение немедля вызывает восторги упоения, восторги столь сильные, что законодатель обязан, исчисляя последствия новеллы, закладывать неизбежное упоение в цену вопроса. При этом упоение в форме крайне расширительного толкования возникает даже в то

У партнеров

    «Эксперт»
    №29 (523) 14 августа 2006
    Ближний Восток
    Содержание:
    Арабы научились воевать

    Израиль ведет войну, плодами которой ему воспользоваться не удастся. Даже относительно успешное завершение операции израильской армии против «Хезболлы» со временем приведет лишь к усилению международного давления на Израиль

    Обзор почты
    На улице Правды
    Реклама