Письма читателей

12 марта 2007, 00:00

Комментарии читателей к статье «Не дадим себя похоронить»

Не дадим себя похоронить

2007, №9 (550)

Поразительно, что в статье о демографической ситуации в России автор совершенно игнорирует проблему смертности. А ведь масштаб сокращения населения связан не только с низкой рождаемостью (в Европе, кстати, в ряде стран рождаемость ниже российской), но и с очень высокой смертностью, особенно среди мужчин. Средний россиянин живет до 59 лет и не доживает даже свой трудоспособный возраст. Так что, даже если российские женщины по тем или иным причинам решат рожать больше, без решения проблемы мужской смертности население России расти не станет.

Андрей Воронин

 

Я с 1980-х годов изучал этот вопрос, с большим интересом читал Вишневского, Бестужева-Ладу и т. д. — смена моделей детности, кризис института семьи, переход от традиционного и индустриального общества к постиндустриальному и др. Большая наука, одним словом.

Но в начале 2000-х наткнулся на цитаты из Вишневского, в которых он уже прямо утверждает, что, мол, Земля перенаселена, демографический взрыв, всех ждет, того и гляди, катастрофа, поэтому процессы в России протекают объективно обусловленные, неизбежные и (подтекст высказывания) депопуляция в России вроде как и к лучшему.

Меня это шокировало. Это ведь уже не наука, а социал-дарвинизм, причем по сути откровенно русофобский. Так мысленно и увидел картинку: в связи с перенаселением остальных районов Земли россиянам дана команда строиться и дружными рядами самоотверженно идти (в интересах всего человечества) топиться в Северный Ледовитый океан — чтобы очистить территорию для многочисленных осколков упомянутого демографического бума других народов. А несчастный Вишневский, смахивая платком ностальгическую слезу, улетает на «Боинге» в менее самоотверженные страны, сочтя свою научную миссию выполненной. Так что с выводами статьи согласен.

При всех сетованиях на низкое качество жизни в РФ на практике оно не решающий фактор ограничения рождаемости. Корни демографических проблем во многом — в головах, в нравах. Не раз убеждался, что сегодня даже весьма благополучные женщины порой элементарно стесняются (!) рожать: а то, скажут, крольчиха. Получается, что в обществе (отчасти благодаря популярным писаниям тех же Вишневских) действует самоубийственный механизм отрицательного отбора: ноль-два ребенка — нормальная семья, три и более — «какие-то ненормальные родители». Причем ходит (и даже на уровне врачей и учителей, что чувствительно для родителей) куча предрассудков: плодятся только безответственные нищие и алкоголики, рожать после 35 поздно.

Андрей Владимирович Частник

 

А я все-таки склонен жить по принципу «лучше меньше, да лучше».

Не пойму, зачем увеличивать население страны, когда даже те, кто есть сейчас, живут крайне бедно по меркам развитых стран? Может, все-таки заниматься улучшением их благосостояния? Ведь сытый и довольный в стране сделает работу за двоих-троих голодных и больных, да еще и детей заведет поболее одного-двух. А если нужно нам увеличивать численность, потому что некому работать на низкооплачиваемой работе, то просто удивительно такое слышать! Мы что, рабов ищем? Или за счет приезжих благосостояние наше и вырастет? Но, как показывает опыт, эти приезжие в лучшем случае даже себя толком содержать не смогут и продолжат снижать общий нищенский уровень страны. Поэтому лучше нас будет сто миллионов человек, но это будут высокообразованные и активные члены общества, которые уверенно знают, что они могут сделать для России, чтобы она процветала вместе с ними и их семьями.

Александр Зименцкий

 

Проблема демографического кризиса лежит не в материальной, а в духовной плоскости. Мои знакомые, живущие парами, не хотят рожать ведь вовсе не потому, что у них средств не хватит на рождение и взращивание ребенка. Хватит, но только это отнимет у них массу времени, и тогда возможностей ходить по ресторанам, спать до трех часов дня по выходным, менять каждые пару лет машины и ездить в Таиланд станет меньше. Все они так или иначе уже траванулись «свободой» и культом развлечений и потребительства.

Евгений Александрович Сеньшин

 

Без альтернатив

Для многих обывателей идущая в стране депопуляция остается слишком абстрактной, не очень насущной проблемой: «А вот вы можете сказать, что лично для вас стало хуже из-за того, что у нас страна убывает на миллион человек в год? Вам это мешает спать, не дает покоя?» — спрашивает Александр Зименцкий. Действительно, ну выгнали там кого-то из Чечни, ну не построили маслозавод в обезлюдевающей Тверской области. Что до этих далеких событий жителю перенаселенной столицы, да и большинства других регионов страны, который ежедневно в поте лица должен заботиться о росте дохода семьи, решении жилищных проблем и устройстве ребенка в вуз?

Как нам кажется, адекватной оценке демографических вызовов препятствуют два обстоятельства. Во-первых, наше общество лишь только начинает знакомиться с пагубными последствиями депопуляции. Быстрая убыль населения перестала в значительной степени компенсироваться притоком русскоязычных иммигрантов только в последние несколько лет, а численность трудоспособного населения начнет сокращаться лишь с нынешнего года. Во-вторых, демографические перемены по меркам жизни одного человека идут медленно и поэтому часто в глаза не бросаются. Вот и выходит как с лягушкой, которая из горячей воды легко выпрыгнет, но спокойно сварится в постепенно нагреваемом котле, не ощущая медленных изменений температуры. При сохранении нынешней демографической ситуации и ставке на иммигрантов последние вместе со своими детьми превзойдут коренное население по численности через 40–50 лет, то есть уже при жизни нынешней молодежи. При этом никто из экспертов (включая сторонников иммиграции) не отрицает, что депопуляция грозит серьезными проблемами и в социальной, и в экономической, и в политической сферах.

Проблема и в том, что пристальное внимание к перспективам и появлению новых граждан в стране, уже сейчас имеющей серьезные социальные проблемы и не способной обеспечить достойный уровень жизни широкому слою граждан, у многих вызывает раздражение. Почему бы не сконцентрировать внимание на тех, кто уже живет? Например, на низкой по сравнению с развитыми странами продолжительности жизни, в особенности у мужчин. «Действительно, а где анализ смертности? Почему вопрос убыли населения заканчивается на вопросах “как плодимся” и “кто едет” и совершенно не анализируется катастрофическое положение постсоветской медицины, только-только начинающей развиваться?» — удивляется Михаил Портной.

Ответ прост: увеличение продолжительности жизни является очень важной, но самостоятельной задачей. По расчетам демографа Василия Борисова, если бы смертность у нас оказалась на уровне наиболее долгоживущих японцев, это привело бы к росту нетто-коэффициента воспроизводства лишь на 2% (для простого замещения поколений требуется рост более чем на 50%). Для воспроизводства населения не имеет большого значения, сколько времени проживет человек, вышедший из репродуктивного возраста, а со смертностью в детско-юношеский период и в молодых возрастах у нас дела не так плохи, чтобы оказывать мощное воздействие на процессы замещения поколений. То есть даже самое фантастическое улучшение ситуации в этой области не избавит нас от необходимости решать демографические проблемы.

Другое распространенное мнение — основное внимание необходимо уделить не количеству, а качеству проживающего в стране населения, его благосостоянию, образованности и т. п. «Мой лозунг — давайте качественно улучшим уже то, что есть, а не наплодим новую нищету. Зачем нам больше народу? Чтобы просто было? Чтобы, случись война, было кого кидать под танки?» — восклицает Александр Зименцкий. Схожие идеи, заметим, пропагандируют некоторые западные политики — в отношении России.

Мы, однако, придерживаемся той точки зрения, что главным богатством и основным производителем благ развитого общества являются не территория и природные ресурсы и не накопленные активы, а люди. Именно поэтому мы и не видим противоречия между задачами увеличения количества и улучшения «качества» населения.

Иван Рубанов