Смерть симулякра

Культура
Москва, 12.03.2007

Французское происхождение философа Жана Бодрийяра, скончавшегося 6 марта 2007 года на 77-м году жизни, сыграло роковую роль в российской адаптации его текстов.

Хороших переводчиков с французского у нас на порядок меньше, нежели с английского, и потому тексты Бодрийяра, достаточно многословные и нестрогие сами по себе, выходили с ужасающим количеством произвольных искажений, кальковых буквализмов, искусственных усложнений и всех тех из-под-себя-через-себя-распропереподвывертов, которыми так славны отечественные переложения Хайдеггера. Отсюда всякие прелестные клише вроде «экстаз коммуникации», «дискурс вещей», «несводимость сингулярностей» и так далее. Бодрийяра и даже Деррида вполне можно переводить человеческим языком, как можно изложить в двух-трех внятных фразах суть любой заумнейшей филологической статьи иного труженика по знаковым системам. Но в том-то и штука, что в ясности никто у нас не заинтересован: французская философия потому и оказалась в конце ХХ — начале XXI века до такой степени востребована в России, что позволяла с ученым видом знатока рассуждать решительно на любую тему, и ни одна живая душа не могла поймать тебя на явной глупости или забалтывании пустоты, потому что никто ничего не понимал.

Сводить новую французскую философию к одной спекуляции было бы, конечно, неверно. Это удобная теория постмодерна, или, как ее еще называют, философия постиндустриального общества. Суть ее наиболее последовательно сформулировал именно Бодрийяр в «Прозрачности зла»: все утопии сбылись, ни одна не оправдалась, делать нечего. Пресловутый «симулякр», которым размахивали в девяностые все кому не лень, сводится именно к отрыву предмета (лозунга, идеи, теории) от его настоящего имени. Все имена скомпрометированы. Средства массовой информации сделались столь массовыми, что определять все на свете стала безликая толпа; но сильно ошибется тот, кто припишет этой толпе способность управлять миром. Толпой управляют производители, формирующие ее потребности и, более того, способные эти потребности навязать. Не спрос рождает предложение, а обнаглевшее предложение принимается внушать спросу, что он запрашивает именно это.

Теория постиндустриального мира, в котором на первое место выходит не производство, а потребление, идеология подменяется пиаром, а мораль упраздняется за ненадобностью, была у Бодрийяра хорошо проработана и убедительно описана, причем сам он выступал как раз критиком такого мира (особенно в эссе об Америке) — не совсем понимая, что предложить взамен. Отдельные российские пиарщики до сих пор уверены, что они идеологи, а иные рублевские потребители продолжают так гордиться масштабом потребленного, словно сами это все произвели; отдельным теоретикам до сих пор кажется, что альтернативой эре тотального потребления является только эра варваров, в ожидании которых уже не первый век живет наш дряхлый мир (Жижек в московских лекциях прямо сказал, что варваром называется всего лишь человек, серьезно относящийся к своим ценностям). Так и выстраивает

Новости партнеров

«Эксперт»
№10 (551) 12 марта 2007
Фондовая лихорадка
Содержание:
Будут еще коррекции

Падение на фондовых рынках — это коррекция, вызванная игрой глобальных хедж-фондов. Фундаментальных экономических причин для затяжного падения нет. Но и расти российскому фондовому рынку пока больше некуда

Обзор почты
Реклама