Русский народный яцц

Андрей Цунский
11 июня 2007, 00:00

Четвертый фестиваль с помещичьим титулом «Усадьба-джаз», прошедший в Архангельском, расширял джазовый плацдарм упорно, но явно не считаясь с организационными потерями

Эмоциональная окраска всякого музыкального события складывается из четырех факторов. Это уровень исполнителей, уровень аудитории, уровень организации и общий фон окружающего пространства-времени. А джазовый фестиваль — вообще штука особая. В филармонии аплодисменты между частями произведения — дурной тон. Если звучит джаз и после импровизации солиста публика не поддерживает его, плохо дело: или c аудиторией не то, или с музыкантом. Джаз хорошо себя чувствует и в прокуренном ресторанишке с танцполом, и на филармонической сцене. Но порой ему трудно пробиться к слушателям, а слушателям — к нему. Четвертый международный фестиваль «Усадьба-джаз» в подмосковном Архангельском вызывал одни ощущения в начале, другие — ближе к финалу и третьи — по прошествии пары дней, по зрелом размышлении. Порядок этот для вящей объективности сохранен и ниже: курсив — это мысли с места, обычный шрифт — то, что появлялось постфактум.

Дюк Макаревич и Диззи Кортнев

«Усадьба-джаз» — это нелепость. Князь Юсупов с саксофоном. Купивший билет или имеющий право прохода — джазовый помещик. Смешно.

Программа. Сколько раз приходилось бывать на фестивалях в разных странах, на разных уровнях, никогда поп-музыкой публику никто не заманивал и не опускал пафос события до уровня ширпотреба. Что за бред? При аккредитации сунули в руки бумажку, где оговаривались правила для журналистов и порядок организации интервью с «хедлайнерами». В списке «хедлайнеров» из семи человек джаз играют только четверо, на первой позиции стоит Макаревич, за ним — Кортнев. И первый не Эллингтон, и второй не Гиллеспи. Джаз-то тут при чем? И кстати, ни одного российского джазмена в списке не было. Хамство.

И вправду, первый день вызвал легкую оторопь. В программе значились фамилии и названия, к джазу не имеющие никакого отношения. При всем уважении к Макаревичу и его «Креольскому танго», а также к «Несчастному случаю» и некоторым другим исполнителям, представленным в усадьбе, в джазе они — слушатели.

Такой состав участников вызывал и удивление, и раздражение порой. Но не все так просто. Можно сколько угодно требовать от организаторов фестиваля исключительно джазового «рафинада», не пускать никого из поп-музыкантов на площадки, но тогда, наверное, свое главное предназначение фестиваль бы не выполнил. Фестиваль на открытом воздухе — место отдыха. К джазовой свободе восприятия, общения, легкости выражения эмоций нужно привыкнуть, хорошему вообще всегда нужно учиться. Организаторы фестиваля (агентство «Арт-мания») нашли свой выход из ситуации. В Архангельском разная музыка звучала на разных площадках. И в результате аудитория любителей джаза благодаря этому фестивалю, несомненно, выросла.

Но то, что звезды российского джаза не попали в злокозненный список «хедлайнеров», — это неверно. То, что журналистам не представили отечественных исполнителей в соответствии с их мастерством, — неприятная, некрасивая ошибка. Конечно, Андрея Макаревича знает больше слушателей — и больше журналистов. Но ведь в список попали все зарубежные гости. О них в России слышали даже не все любители джаза. Так почему же снова поклонились иностранцам, а своих забыли? Многие российские музыканты — звезды европейского и мирового уровня, и не знать этого организаторы не могли. Некрасиво, повторюсь, вышло.

Без места и не на своем месте

Что за название для единственной площадки фестиваля, где звучит джаз, — «Аристократ»? Перед сценой, под тентом и вокруг — ресторанные столики, официанты разносят заказы, на столиках под палящим солнцем постепенно закипают прохладительные напитки. Сюда продают самые дорогие билеты. Но публика здесь не аристократическая. Давние любители джаза аристократами себя не считают, джаз вообще явление сугубо демократическое. А те, кто пришел, купившись на название, на аристократов не похожи. Журналистам и людям с входными билетами здесь негде сесть, скамеек и стульев в первый день не было, а на второй — не хватает. И (уж извините за такую подробность) туалетные кабинки качаются как на штормовых волнах. Женщины этим обстоятельством особенно недовольны, одна даже выругалась энергичными словами. Совсем не аристократическими.

 pic_text1 Фото: Алексей Майшев
Фото: Алексей Майшев

Невзгоды русского сервиса организаторам фестиваля превозмочь не под силу. Они не боги, и что им дают в аренду, то и приходится брать. Раскаленная минералка и синие будки на курьих ножках — это не к ним. Но вот отсутствие на «аристократической» площадке сидячих мест для журналистов и людей с входными билетами, которые не хотели заказывать «ресторанный» столик, — это уже на их совести. Слушать джаз можно и стоя, но не шесть часов подряд.

Еще одна серьезная претензия: на две главные площадки продавались разные билеты. Если заплатил, то тебе должны дать возможность выбирать своих любимых исполнителей. Здесь зрители этого не могли. Билет на фестиваль должен позволять человеку заходить на любую площадку. В «Партере» люди сидели на подстилках, на подушечках, прямо на газоне — это нормально. Open air, фестиваль на открытом воздухе. Зачем же эта ресторанная сегрегация? Испугались, что к сцене «Аристократ» рванется массовый зритель из партера? Не так бы много и рванулось. И публика музыкантам не мешает. И телекамеры можно так расставить, что сцену никто не заслонит. Билеты и так были совсем не дешевыми.

Музыканты здесь собрались прекрасные. Но порядок выступлений определяли странно. Большие составы нельзя ставить на разогрев в начале фестивального концерта! Такая участь в первый день фестиваля постигла биг-бенд Олега Лундстрема — явно звездный, а не разогревающий коллектив. Не говоря уж о том, что он самый старый биг-бенд мира. И на второй день повторилась та же ошибка — оркестр «Джазовые фрески» хоть и называется камерным, но это крупный коллектив с прекрасной струнной группой. Никак не разогрев. Если появилась претензия на аристократизм, то нужно уважать традиции. Кстати, и среди хороших музыкантов абсолютного равенства нет. «A’capella ExpreSSS» — достойный коллектив, но сравнить его с дуэтом гитаристов Алексея Кузнецова и Ильдара Казаханова все же нельзя. Алексей Кузнецов — уникальный мастер, одно присутствие которого делает честь любой сцене. И в фестивальной программе вторым по порядку его могли поставить только по недоразумению. Название-то площадки «Аристократ» могло быть оправдано только потому, что на ней выступали такие люди, как Алексей Алексеевич. И с ними нужно себя вести соответственно их вкладу в музыкальную культуру, причем не только отечественную.

Фолькс-яцц

Площадки Live Journal’а и «Каприз». Не будем обращать внимание на название второй (назвали и назвали, ладно, хотя там никто не капризничал). Тут сначала играли в стиле Джанго Рейнхардта и Стефана Грапелли, а под конец — электрический блюз. Сюда можно войти без отдельных билетов. Тут можно танцевать. Леван Ломидзе и его Blues Cousins — очень хороши. «Блюз, который мы играем, — это музыка несложная, но очень эмоциональная и непосредственная. Мы с большим уважением относимся к джазу, который когда-то с блюза начался, и будем рады, если люди отсюда придут к джазовым площадкам», — сказал Леван после выступления. А на площадке Live Journal’а играть и петь могли все, кто пришел с музыкальными инструментами, списавшись заранее по «живому журналу». Здесь шел постоянный джем-сейшн. Ильдар Казаханов, одна из звезд фестиваля, надолго задержался, слушая молодых музыкантов. Жаль, что не у всех, кто тут играл, были деньги, чтобы попасть на платные площадки.

А «Партер», наименее джазовая сцена фестиваля, в финале стал местом, где многие узнали, каков джаз на самом деле. Здесь выступил легендарный Маркус Миллер. Басист со скрипичной виртуозностью в стальных пальцах… Состав ансамбля — великолепен, каждый музыкант — мастер. Аудитория не отпускала гостей долго. Если первые два номера на бис прошли явной домашней заготовкой, то на четвертый раз Миллер был уже в легкой растерянности.

Маркус Миллер — звезда первой величины. Те, кто его слышал в Архангельском в первый раз, конечно, этого не забудут. Это выступление заслонило собой все, что было до него, — и удачное, и неудачное. Рецензировать не стоит: для Маркуса Миллера это один из многих концертов, а уровень его самого и его музыкантов — гарантия, он просто не умеет играть плохо. Фестиваль свою культурную задачу, в общем, решил. Джаз приобрел в этот день много новых поклонников — постепенно, от простого к сложному, к фантастическому Миллеру через «оркестры пролетарского джаза», «фолькс-яцц», как сказали бы в Германии.

Алексей Кузнецов после своего выступления сказал: «Мы очень мало даем молодым слушателям образцов и примеров хорошей музыки. Того, что делается, недостаточно, чтобы вернуть людям вкус к джазу, вкус вообще. Если не удастся дать это детям — надо будет бороться за внуков». Все недоработки и ошибки организаторам простятся, если хорошую музыку услышит как можно больше народа. В конечном итоге качество можно получить и через количество.

А уж что до окружающего времени-пространства, так нам давно пора становиться более ритмичной страной.