Пятнадцатилетний капитал

Культура
Москва, 27.08.2007
«Эксперт» №31 (572)
Роман Андрея Рубанова «Великая мечта» — не сага и не эпос. Однако он подводит субъективный итог первым пятнадцати годам русского капитализма — и оставляет знак вопроса следующим пятнадцати

Писатель Рубанов сидит за столиком.

Секундный, острый приступ дежавю. Писатель Рубанов сидит за столиком в том же самом кафе на Пушке, где я знакомился с ним год назад: рецензент — с положительным героем. И столик, ей-ей, тот же самый.

Я подсаживаюсь, пока он, делая приветственные жесты, говорит что-то в мобильный. Дежавю проходит: разница налицо. Писатель Рубанов больше не употребляет ядов. Год назад с ядами у него все было в порядке.

«Яды» — это в рубановской, из первого романа «Сажайте, и вырастет», терминологии всякая субстанция, расширяющая сознание и сокращающая бытие (ну или стимулирующая тело в ущерб телу же). Алкоголь, наркотики. Никотин. Кофеин.

Год назад он то и дело сурово гонял официантку за новой порцией виски и прикуривал одну папиросу от другой. Сейчас пьет апельсиновый сок и докуривает сигареты до середины. Ну да, подтверждает, никаких допингов. Даже кофе. «А писать под допингами — вообще последнее дело… Знаешь, приходишь в себя часа в два-три ночи: весь взвинченный, трясешься крупной дрожью… У меня слабые нервы. Ложишься спать — снова просыпаешься, садишься, дописываешь пару предложений… Это неправильно. Оно того не стоит».

Мобильный снова звонит. Рубанов говорит в него про какие-то деньги, проводки и документы. «Бизнесом, значит, по-прежнему занимаешься?» — «Да. Я деньги себе зарабатываю не литературой». — «Не скажешь, что за бизнес?» — «Нет, знаешь, не скажу. Ну, я торгую». — «Но ты много этим занимаешься?» — «Да все время». — «А на книжки-то время как, остается?» — «Да не остается ни черта. Все урывками. На коленке… Не во времени дело. Не хватает сил». — «И что — нет желания, ну хоть на уровне мечты, заниматься только литературой?» — «Точно не сейчас. Я накопил довольно много коммерческих знаний, они довольно оригинальные: я в своей профессии хорошо понимаю… Глупо бросать эти знания вот так. К тому же неохота терять независимость: я не хочу ни от издателей зависеть, ни от кого. Я всю жизнь сам себе режиссер. Я никогда не работал на начальника за деньги. Нет, я и сейчас могу все забросить, заняться творчеством — но на что будет жить моя семья?..»

Он нетипичный писатель, Рубанов; писатель-оксюморон.

Во-первых, просто не похож — ни на писателя вообще, ни на автора своих двух романов, самоироничное, гибкое свое альтер эго. Похож не то на актера Вицина, не то на актера Болдуина, только подсушенного до жилистой худобы, до резко холерического темперамента, до колкой жесткости взгляда.

Во-вторых, бизнес. «Это совершенно другая, параллельная моя жизнь. Никто из моих деловых партнеров понятия не имеет, что я писатель… И слава Богу. И я им не говорю».

В-третьих, нюансы биографии. Сидевших литераторов у нас хоть отбавляй — особенности национальной истории. Но кто другой попадал на зону не за политику или что-нибудь романтическое типа убийства из ревности, а за отмывание денег? Разве импортный О. Генри вспоминается, работавший кассиром и севший за растрату. Впрочем, историки сходятся на том, что в растрате он был невиновен, хоть и отсид

У партнеров

    «Эксперт»
    №31 (572) 27 августа 2007
    Постсоветские демократии
    Содержание:
    Ловушка авторитаризма

    Абсолютная победа партии «пожизненного президента» Нурсултана Назарбаева окончательно закрепила в Казахстане авторитарный режим. Однако путь этот не является гарантией стабильности. Скорее наоборот

    Обзор почты
    Реклама