Лучше, чем несвобода

25 февраля 2008, 00:00

Программное выступление кандидата в президенты Дмитрия Медведева на Красноярском экономическом форуме произвело впечатление. Прежде всего своим четким и недвусмысленным акцентом на предпочтении для России свободного пути развития — что в экономике, что в политике.

Такой акцент для политика, претендующего на уверенную победу на президентских выборах, а значит, рассчитывающего на симпатии подавляющей части граждан России, это, безусловно, смелое и ответственное решение. Решение политическое. Оно иллюстрирует два основных тренда в развитии современной России.

Во-первых, российское общество и политический класс преодолели последствия травматического опыта девяностых годов. Сегодня уже даже странно вспоминать, что еще совсем недавно слово «демократия» многими воспринималось как ругательство. А год назад никто и представить себе не мог, что кандидат в президенты поставит во главу угла своей выборной кампании понятие «свобода».

Вывод очевиден: выбор России в пользу демократизации, сделанный в конце 80-х — начале 90-х, реабилитирован и подтвержден.

Во-вторых, речь Медведева свидетельствует, что Россия переходит к новому этапу своего развития. Этап формирования новой российской государственности в целом завершен при Владимире Путине. Тут еще есть над чем поработать, но очевидно, что Россия была доучреждена именно при Путине — ему удалось сделать то, что не удалось в полной мере первому президенту Борису Ельцину.

За работу по восстановлению российской государственности западные и внутренние критики часто называют Владимира Путина авторитарным правителем. Мол, развернул Россию с пути построения демократии и повел ее обратно к авторитаризму. Эти критики упускают из виду одно важнейшее обстоятельство. В мире не существует просто «демократий», в мире есть только «демократические государства». Невозможно строить демократию, не имея полноценного государства. Демократия без государства — это Ирак, где государства нет, а выборы проводятся.

Задача построения государства — первоочередная по отношению к задаче построения демократии. Очевидно, что усиление государства при слабых демократических институтах создает впечатление авторитаризма — такова уж суть государства, суть власти. Но не проделав эту работу, бессмысленно мечтать о демократических идеалах. Когда говорят о «демократизации», всякий раз неявно подразумевают «демократизацию государства». Но чтобы государство демократизировать, его для начала неплохо бы иметь. А в девяностых годах с этим были определенные проблемы.

Эту задачу — восстановление российской государственности — и решал Владимир Путин. «Мочить в сортире» — таков был лозунг момента. Это было политическое решение Путина, квитэссенция которого — восстановление порядка в Чечне. Путин был последователен, и, как он сказал на большой пресс-конференции, сам считает, что все поставленные задачи решил.

Это, в частности, означает, что на повестку дня встает другой вопрос — о построении новой, свободной России. Медведевское «свобода лучше несвободы» уместно сегодня не меньше, чем в 1999-м путинское «мочить в сортире». И самое главное — стилистически отличаясь, сущностно наследует ему. Как выразился один из классиков современной социологии Чарльз Тилли, укрепив российское государство, Владимир Путин создал огромный потенциал демократизации страны. Теперь этот потенциал необходимо реализовать.

Поэтому так важно обращение Медведева к теме свободы. Этот поворот, в частности, означает, что властная группировка решилась наконец на то, на что не решалась в течение восьми лет — сделала ставку на активную часть общества, которая и может максимально воспользоваться преимуществами свободы для развития России. Этот поворот — признание того, что социальный сдвиг в нашей стране произошел, и идея свободы в России победила.