Малышка на много миллионов

Антон Долин
16 июня 2008, 00:00

Перед визитом в Москву голливудская суперзвезда Шарлиз Терон поговорила с «Экспертом» о том, что любое кино — политическое, но мировые проблемы решают вовсе не кинематографисты

На этой неделе в столице стартует юбилейный 30-й Московский международный кинофестиваль. На его открытие прибудут две крупнейшие голливудские звезды — многократный номинант «Оскара» Уилл Смит и лауреатка этой престижнейшей премии Шарлиз Терон. Они представят мировую премьеру авантюрной супергеройской комедии «Хэнкок». Фестиваль закончится, и в прокат выйдет другой фильм — «В долине Эла», где Шарлиз Терон предстанет в ином амплуа: не блондинки-красотки, а агрессивной женщины-полицейского, расследующей темное дело об убийстве ветерана иракской войны. О своих собственных пристрастиях и взглядах многоликая актриса рассказала «Эксперту».

 

— Вам что, совершенно безразлично, в чем сниматься — не важен ни жанр, ни бюджет, ни состав участников?

— Важен только сценарий.

— Кто бы его ни написал?

— Дайте мне ваш сценарий! Обещаю: я его прочту.

— Автор «Столкновения» Пол Хэггис — не абы какой сценарист, а один из самых знаменитых драматургов Голливуда, соавтор Клинта Иствуда, написавший «Малышку на миллион». После того как «Столкновение» было признано лучшим фильмом года, его режиссерские способности были оценены еще более высоко. Это заставило вас согласиться на рискованную и необычную роль в фильме «В долине Эла»?

— Конечно, Пол — человек, работу с которым многие артисты почтут за честь. Я не исключение. Когда я увидела «Столкновение», то была поражена его талантом — хотя раньше и была знакома с его сценариями. Так что работать в этом фильме меня заставило именно имя режиссера. Взять Томми Ли Джонса: конечно, не расставаться с ним на съемочной площадке — редкое удовольствие, но я понятия не имела о его участии в тот момент, когда давала свое согласие. Между прочим, Пол утверждает, что писал сценарий специально для меня.

— Как так?

— Это только так кажется: все мы звезды, все знаменитости, — а стоит сняться в сложном фильме, как от тебя отворачиваются все! Помню, вскоре после премьеры «Северной страны», где я играла, и первого фильма Пола «Столкновение» — еще задолго до «Оскара», где прогремели оба фильма, — и я, и Пол чувствовали себя чужаками, изгоями на голливудском празднике жизни. И однажды в прямом смысле столкнулись у порога одной гламурной вечеринки, где оба ощущали некоторую неловкость. Мы стояли в темноте, курили вместе, а потом он сказал: «Напишу-ка я для тебя сценарий!». Вот как полезно курение.

— Вам нравится играть в политических фильмах?

 pic_text1

— Может, вас удивит то, что я скажу, но я уверена: любое кино — политическое. Другого попросту не существует. Копните чуть глубже — и всегда обнаружите политику. Она скрыта в нашем обществе, она повсюду. Любое зрелище разыгрывается по правилам политики — даже когда мы этого не замечаем. «Монстр», принесший мне «Оскара», тоже был на свой лад политическим фильмом. Мы не можем убежать от политики. Каждый мой фильм — политический.

— Даже «Хэнкок»?

— Безусловно.

— Спрошу по-другому: для вас важно, чтобы фильм выражал ваши политические взгляды? Скажем, ваше отношение к войне в Ираке?

— У меня есть определенные политические воззрения, и я их держу при себе. Если захочу высказать их с трибуны, сразу превращусь из актрисы в политика. А я бы этого не хотела. Я не буду говорить вам, как отношусь к иракской войне. По-моему, главное — просто не забывать, что война до сих пор идет. Но как бы я ни относилась к войне, в кино я снимаюсь не для того, чтобы об этом рассказать! Слишком это было бы просто: актриса Шарлиз Терон заявила, что осуждает военную политику президента Буша, и тут же из кустов выскакивают режиссеры, чтобы снять фильм, направленный против этой политики. Причем с актрисой Шарлиз Терон в главной роли. Кино не средство самовыражения для актера.

— А что оно для вас?

— Способ рассказать истории реальных людей, даже если это выдуманные истории. Важнее всего не разделять людей и их поступки на «черные» и «белые». Жизнь не черно-белая, она цветная. Я хочу сниматься в умных фильмах, говорящих о социальных конфликтах. Я хочу, чтобы режиссеров интересовала не внешность персонажа, а его внутренний мир. Я хочу, чтобы фильмы, где я снимаюсь, задавали вопросы, а не отвечали на них. Но мне не хочется видеть фильмы, которые претендуют на решение каких-то неразрешимых проблем. Не надо иллюзий: проблемы в этом мире решают отнюдь не кинематографисты.

— Как вы решали на съемках «В долине Эла» вполне конкретные проблемы по перевоплощению в полицейского? Ведь у вас, кажется, до сих пор не было такого экранного опыта?

— Не было — это впервые. Меня потому так и заинтересовало предложение Пола. Надоело быть секс-символом, хочется играть необычные эмоции. Но, конечно, о работе полицейского у меня до сих пор были самые приблизительные представления. Я знала о копах только то, что видела в криминальных телешоу, — а это, согласитесь, не очень много. Однако нам с Полом удалось отыскать в Альбукерке двух женщин-детективов, и они мне очень помогли. Давали кучу советов, были милосердны и внимательны. Особенно мне помогли их рассказы о том, как допрашивать свидетелей и подозреваемых. Они обе, кстати, присутствовали на съемках сцен допросов.

 pic_text2

— Вас это не смущало?

— Да нет, говорю же: мне повезло с консультантами.

— Послушать вас, так вам вообще на каждом шагу везет.

— Пожалуй, я смотрю на свою жизнь и карьеру именно так. Я не сразу поняла, как мне везет. Смотрите сами: с самого детства и до сих пор моя мать всегда была рядом со мной, она помогла мне в трудную минуту, когда я покинула Южную Африку ради карьеры в США. Я никогда не чувствовала себя одинокой. Но мама с самого начала учила меня принимать самостоятельные решения — и я этим горжусь. Я рано научилась не хныкать и не жалеть себя. С четырех лет я училась классическому танцу, и только травма колена заставила меня бросить это занятие — о чем я очень сожалею. С другой стороны, иначе я бы не стала актрисой. Когда одно из крупнейших модельных агентств нашло меня в Йоханнесбурге в возрасте шестнадцати лет, я начала ездить по миру — и тогда толком научилась говорить по-английски. Мне опять повезло! Когда я переехала в Лос-Анджелес, никак не могла найти агента. Мне не хватало денег на оплату квартиры, и мама прислала мне чек. Я пошла в банк на Голливудский бульвар, и клерк никак не мог обналичить этот чек. Я сорвалась, наорала на него, а когда успокоилась, человек, стоявший рядом в очереди, дал мне свою визитную карточку и просил позвонить. Он оказался гениальным менеджером по имени Джон Кросби; он и познакомил меня с первым агентом, с него и началась моя карьера. Кстати, долгое время я не могла поверить, что могу не просто зарабатывать на жизнь актерским мастерством, но еще и прославиться! До сих пор с трудом в этом верю.

— А большое количество трудных фильмов — тоже везение?

— Один из самых трудных фильмов — «Монстр» — принес мне кучу наград. В том числе «Оскара». Хотя я считаю, что любой хороший фильм сложен, а в плохих стараюсь не сниматься. А еще я сегодня достигла уровня, когда могу выбирать проект не по размеру гонорара и вообще могу особо не думать о деньгах. Я благодарна судьбе за это.