Притчи о крике

8 сентября 2008, 00:00

В минувшие выходные в ГМИИ им. А. С. Пушкина открылась выставка «Немецкие экспрессионисты — художники группы “Мост”«. В залах музея они сменили итальянских футуристов — своих современников и идеологических антиподов. Если футуристы были одержимы идеей прогресса и непрерывного движения, то экспрессионистов занимали катастрофические последствия, которые несли с собой те самые прогресс и движение для человеческой души. Души, предчувствовавшей мировую войну и затем попавшей в ее мясорубку.

Предыстория экспрессионизма обычно начинается с картины «Крик» тесно связанного с Германией норвежца Эдварда Мунка (1893), а его эпилог — это «Сентябрьский крик» немца Людвига Мейднера. Крик, потому что «время вопит, человек зовет свою душу», как сказал об экспрессионизме один из участников движения. Движение как таковое начинается в 1905 году в Германии, в Дрездене. Там четыре студента дрезденского Высшего технического училища, архитекторы и живописцы-самоучки, решившие избавить немецкое искусство от мертвого академизма и тошнотворного салона, создали группу «Мост». Это были Эрнст Людвиг Кирхнер, Фриц Блейл, Эрих Хеккель и Карл Шмидт-Ротлуфф. Затем к ним присоединились Эмиль Нольде, Макс Пехштейн, Кес Ван Донген, Франц Марк, Отто Дикс, Макс Бекман и другие.

Экспрессионисты действительно считали прогресс, дарвинизм и позитивизм источником всех зол. Они читали (а некоторые и слушали лекции) Гуссерля, Риккерта, Авенариуса, солидаризируясь с ними по крайней мере в одном: мир — это то, что ты переживаешь. В программе «Моста» говорилось: «К нам принадлежит каждый, кто непосредственно и искренне выражает то, что принуждает нас творить». В 1906 году на ламповом заводе Зейферта в Дрездене состоялась первая выставка группы. Там стало понятно, что они имели в виду, говоря «непосредственно и искренне»: перед зрителями предстала живопись, не имевшая ничего общего ни с какими канонами и традициями. Художники вытягивали и деформировали фигуры по своему усмотрению, смешивая краски и сталкивая контрастные цвета так, чтобы задеть зрителя за живое. На их полотнах были болезни и религиозный экстаз, проститутки и проповедники, солдаты и танцовщицы, красная трава и зеленое небо. Как писал Эмиль Нольде, «я рисовал изнанку жизни, с ее дешевыми румянами, скользкой грязью и порочностью». Людвиг Кирхнер, пожалуй, самый красивый из художников «Моста», называл свои картины «притчами», но без сюжета и морали, а такими, в которых образы переносятся «из психики в психику». По его собственной психике тяжелый удар нанесла Первая мировая война. Собственно говоря, мало кого из экспрессионистов она не задела. Кирхнер и Шмидт-Ротлуфф отправились на фронт и выжили, Марк погиб, Дикс и Бекман вернулись с войны с тяжелыми психическими расстройствами.

После войны экспрессионизм как движение живописцев перестал существовать. Он растворился в кинематографе («Кабинет доктора Калигари» Роберта Вине, «Носферату» Вильгельма Мурнау), музыке Шёнберга и Веберна, архитектуре Эрика Мендельсона и Бруно Таута. Тех из художников, кто продолжал работать, добили нацисты. Выставиться они разрешили им только раз — в1937-м, на печально знаменитой выставке «Дегенеративное искусство». Кирхнер покончил жизнь самоубийством, другие бежали из Германии. Опять же все вышло совсем иначе, чем у итальянских футуристов: тех обласкал Муссолини, что помогло им продержаться на художественной сцене до самых 40-х.