Точка с запятой

Геворг Мирзаян
доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ
Павел Быков, Геворг Мирзаян
8 сентября 2008, 00:00
8 сентября 2008, 00:00

Реакция международного сообщества на признание Абхазии и Южной Осетии показала, что уверенная, умеренно жесткая политика России приносит свои плоды

Решения, принятые на экстренном саммите ЕС, не нанесли никакого вреда России. Евросоюз не пошел на самоубийственную конфронтацию с нашей страной.

Российско-грузинский конфликт изначально вызвал неоднозначную реакцию в Европе, а признание Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии лишь подлило масла в огонь. Ряд стран (прежде всего Италия, Франция и Германия) ограничился сравнительно осторожными заявлениями, тогда как речи руководства Великобритании, Польши и стран Балтии пестрели алармистскими высказываниями. Британский министр иностранных дел Дэвид Милибэнд даже отправился в тур по европейским столицам, надеясь сколотить коалицию против Москвы.

Именно поляки и прибалты инициировали созыв экстренного саммита Евросоюза, надеясь, что им удастся уговорить остальные европейские страны ввести санкции против России. Наши противники пытались по максимуму разыграть пункт плана Медведева–Саркози, касающийся необходимости вывода российских войск из Грузии. Ставка делалась на то, чтобы представить дело так, будто Россия не выполняет свои обязательства, и чтобы при поддержке США и Британии навязать антироссийскую точку зрения остальным европейцам. Но план провалился. Евросоюз справился с этим кризисом, показав определенную зрелость при выработке единой позиции.

Без потерь

«Эта маленькая, быстрая и яростная война, последствия которой наверняка будут гораздо больше ее самой, была идеальной возможностью для Евросоюза показать, на что он способен в дипломатии», — писала британская The Independent.

Весь мир наблюдал, смогут ли все 27 стран — членов ЕС выработать единую и твердую позицию. В итоге 1 сентября Брюссель пожертвовал твердостью во имя единства. Ради достижения единой позиции всех стран итоговая резолюция состояла исключительно из половинчатых пунктов. По настоянию антироссийского лобби в нее был включен ряд обвинительных заключений, но под давлением друзей Москвы прописанные в них санкции имели лишь демонстративный характер.

Так, в итоговой декларации страны Евросоюза отметили, что намерены послать в зону конфликта группу наблюдателей, дабы следить за соблюдением режима прекращения огня. Но Россия сама давно призывала европейские институты, в частности ОБСЕ, сделать это, рассчитывая, что присутствие наблюдателей в пограничных с Южной Осетией районах удержит грузинское руководство от провокаций. Россия также не имела ничего против предоставления Европой гуманитарной помощи Грузии — если, конечно, эта помощь доставляется не военными кораблями. При этом Москва осталась довольна, что помощь будет выделяться не только Грузии, но и Южной Осетии с Абхазией. ЕС решил в скором времени смягчить визовый режим и, возможно, создать зону свободной торговли с Грузией — и это не особо вредит позициям России. В Москве считают, что принятые решения отчасти станут компенсацией Грузии за то, что на декабрьском саммите НАТО ей снова не дадут План действий по вступлению в альянс.

Члены ЕС поддержали предложение Гордона Брауна о приостановке переговоров по выработке стратегического соглашения о партнерстве между ЕС и Россией. Но в Москве полагают, что решение Евросоюза отложить эти переговоры объясняется не столько желанием наказать Россию, сколько неготовностью самого Евросоюза их вести. По мнению постоянного представителя России при ЕС Виталия Чижова, странам ЕС «требуется время приготовиться к переговорам, и они искусственно увязывают это с отводом воинских формирований на позиции 7 августа, причем не указывают точно, о каких формированиях идет речь». Так считают не только в России. «У европейцев ушли месяцы, чтобы прийти к консенсусу просто по поводу начала переговорного процесса. Еще до ввода российских войск в Грузию страны Восточной Европы говорили, что не готовы в ближайшее время подписать это соглашение», — объясняет причины неготовности Евросоюза вести переговоры американская The Wall Street Journal. Напомним, наша страна всегда указывала, что задержка с новым соглашением о партнерстве — это проблема самого ЕС, который еще не выработал общих подходов к отношениям с Россией. И что Россия не собирается помогать Брюсселю в выработке консенсуса за счет односторонних уступок ряду наиболее агрессивных членов ЕС.

Таким образом, интересы и наших противников, и наших сторонников не пострадали. Многие наблюдатели расценивают это как поражение ЕС, как свидетельство того, что организация пока не способна играть роль целостного, самостоятельного и ответственного игрока на мировой арене.

В действительности же саммит продемонстрировал, что в ЕС понимают: рвать отношения по такому незначительному поводу ни с США, ни с Россией европейцам сегодня нельзя. С другой стороны, усугублять раскол в своих рядах в условиях острого управленческого кризиса, вызванного провалом конституции и Лиссабонского договора, тоже слишком рискованно. Это может вовсе похоронить идею о создании единой Европы.

Иначе говоря, Евросоюзом было принято серьезное, взвешенное решение, основанное на анализе сложившихся реалий. Что можно только приветствовать.

Москва же довольно тонко сыграла на прохождении ЕС критического этапа своей истории.

Проблема самого ЕС

Нынешний кризис дал французскому президенту прекрасный повод реализовать свою внешнеполитическую программу. Не секрет, что центральным пунктом предвыборной кампании Николя Саркози было возрождение «великой Франции», де-факто стоящей во главе ЕС. Выступив посредником между Москвой и Тбилиси, французский президент заявил о себе как о лидере мирового масштаба. Теперь, используя кризис, он намерен провести ряд структурных реформ внутри ЕС.

В частности, амбициозный Сарко хочет возродить идею еврокорпуса — единых европейских вооруженных сил. Для этого нужно не только благословение Вашингтона, но и возникновение какого-нибудь очага на задворках Европы, который можно было представить как угрозу безопасности ЕС. В свое время Евросоюз упустил подобную возможность на Балканах, так что теперь таким очагом стал конфликт в Грузии. «Чтобы быть услышанным, ЕС должен обладать и другим оружием, помимо дипломатии, теперь это начинают осознавать все», — написала по этому поводу французская газета Liberation. Но чтобы реализовать эту программу, Франции не с руки ссориться с Россией, которую многие в Париже видят как надежного партнера и как некий противовес влиянию США. Кроме того, тут понимают, что у ЕС недостаточно сил, чтобы впрямую конкурировать с Россией на Кавказе, — такая конкуренция скорее помешала бы политической консолидации ЕС, чем помогла. «Россия — великая страна, с которой надо считаться, — говорил накануне саммита премьер-министр Франции Франсуа Фийон. — Это могучее государство, которое было в какой-то степени унижено в течение последних двадцати лет. Ее пробуждение, может быть, немного резкое. Но именно сейчас мы должны найти путь к диалогу с Россией».

Николя Саркози понимал, что нынешний саммит решал судьбу не столько России, сколько Евросоюза. Поэтому он еще до начала встречи постарался максимально облегчить свою задачу. Французский президент провел двусторонние переговоры с самой упрямой страной ЕС — Польшей и не пустил на саммит истеричного грузинского президента. В зал заседания не впустили даже премьер-министра Грузии Ладо Гургенидзе, которому пришлось довольствоваться двусторонней встречей с Хавьером Соланой.

В итоге французскому президенту удалось добиться своего: под итоговой резолюцией подписались все страны — участники ЕС. «Этот саммит не стал повторением ужасного 2003 года, когда “старая” Европа пошла в бой на “новую” из-за решимости Америки и Великобритании вторгнуться в Ирак, — писала The Guardian. — Стремление не скатываться в конфронтацию отнюдь не всегда признак слабости».

Некоторые итоги

Экстренный саммит Евросоюза поставил своего рода точку с запятой в развитии кавказского кризиса — можно сделать некоторые промежуточные выводы.

Вывод первый и главный: в конфликте Россия повела себя как состоявшееся, самодостаточное суверенное государство. Москва продемонстрировала, что способна самостоятельно принимать сложные внешнеполитические решения и в одиночку добиваться поставленных задач, несмотря на давление глобальной сверхдержавы.

Кризис показал, что реальных инструментов давления на Россию у Запада практически нет. Использовать различные международные клубы и институты («большая восьмерка», ВТО, ОЭСР) в качестве приманки практически невозможно, поскольку за последние годы Россия хорошо узнала истинную цену этим институтам и прекрасно понимает, что в нынешней ситуации отказ от вступления в ВТО ударит по западным странам гораздо больше, чем по ней. Кроме того, перестать покупать российское сырье Запад не может, а Россия переориентировать свои поставки на Азию способна. Накоплены большие валютные резервы, которые делают страну практически независимой и в финансовом отношении.

Оказалось, что Россия психологически мало зависит и от формального признания своих действий в мире. Так, не было предпринято никаких мер для ускорения признания новых государств со стороны ближайших российских партнеров. Москве достаточно, что ее позицию понимают и разделяют. Спокойное одобрение со стороны, скажем, Казахстана, Китая и Турции значат для нашей страны больше, чем западная медийная истерика.

Москва хорошо понимает ущербность ныне существующих международных институтов, поэтому одним из приоритетов остается создание новых институтов, более адекватных сегодняшнему миру. В частности, создание новой архитектуры безопасности в Европе, которая не изолировала бы Россию, а включала ее.

Вывод второй: конфликт высветил невероятный цинизм западных СМИ, которые сознательно игнорировали реальную подоплеку, выставляя агрессора в виде невинной жертвы. В то же время говорить, что Москва однозначно проиграла информационную войну Тбилиси, нельзя. Возможно, если учитывать исключительно западные телеканалы, то баланс будет не в нашу пользу. Но, во-первых, в мире есть не только Запад и западные телеканалы, а во-вторых, в печатных СМИ картина более благоприятная. С самого начала кризиса и по сей день в газетах и журналах публиковалось довольно много критических по отношению к Вашингтону и Тбилиси статей, причем статей глубоких, написанных серьезными авторами. Недруги же России, как правило, предпочитают упражняться в риторике. Таким образом, можно констатировать, что войну за умы думающей части западной общественности Россия как минимум не проиграла. А то и выиграла.

Что касается того колоссального разрыва между телевизионным официозом западного ТВ и публичным серьезным анализом, то это большая проблема самого Запада. Данный разрыв, безусловно, фиксируется в западном общественном сознании, и это подрывает долгосрочную политическую стабильность США и ЕС, так же как лицемерная советская пропаганда подрывала основы СССР.

Вывод третий: американская гегемонистская политика превратилась в главный дестабилизирующий фактор мировой системы. Стремление управлять всем и вся при отсутствии достаточных ресурсов и понимания сложности процессов ведет к нарастанию хаоса в мире. Эта тенденция берет свое начало от американского представления о «триумфальной победе США в холодной войне». В Вашингтоне до сих пор не осознали, что СССР рухнул прежде всего под грузом собственных проблем. И что сегодня США рискуют повторить судьбу Советского Союза.

Американская внешняя политика стала критически зависимой от внутриполитических процессов. Стремление во что бы то ни стало предъявить избирателям какой-нибудь громкий внешнеполитический успех под выборы, желание отдельных политиков получить какой-нибудь личный политический профит на внешней арене превращают американскую стратегию в набор цирковых номеров, смертельно опасных не только для исполнителей, но и для зрителей.

Эта тенденция начала набирать силу еще при Клинтоне, но в президентство Буша-младшего масштабы американского внешнеполитического авантюризма перешли все разумные пределы. Пакистан, ядерная программа КНДР, членство в НАТО для Грузии и Украины, палестино-израильский конфликт, ПРО в Европе — все идет в ход, повсюду конъюнктурные решения доминируют над здравым смыслом и осторожностью. При этом США готовы щедро делиться со своими партнерам издержками своей политики, но категорически не готовы делегировать им право принятия решений.

Четвертый вывод: несмотря на одностороннее признание Абхазии и Южной Осетии, Россия остается державой, защищающей статус-кво. Как неоднократно подчеркивали и президент Медведев, и премьер Путин в своих выступлениях и интервью, международное право по-прежнему является ценностью для России. Наша страна не собирается взрывать существующую международную систему. Лучшее доказательство — наша позиция по Приднестровью, где Россия продолжает поддерживать мирный процесс, который, кстати, наши западные партнеры ранее пытались сорвать: вспомним историю с «планом Козака» в 2003 году.

Концепция гуманитарных интервенций как альтернатива принципам национального суверенитета и территориальной целостности — слишком спорная и взрывоопасная концепция. Действия России на Кавказе были вынужденными — спокойно смотреть на убийство своих граждан и военных было нельзя. После войны же единственным способом надежно гарантировать осетинам и абхазам невозможность повторения попыток геноцида со стороны Грузии стало признание этих стран независимыми. Признание Западом независимости Косово не заставило Россию автоматически признать Абхазию и Южную Осетию. Но после Косово российская политика на Кавказе не могла игнорировать наличие такого прецедента, тем более на фоне грузинской агрессии.

Для России приоритетом по-прежнему остается внутреннее развитие, но такое развитие невозможно без отстаивания своих интересов в приграничной зоне. Тем более Москва не может спокойно смотреть на попытки дестабилизировать свое окружение или использовать соседние страны для давления на себя. Так что СНГ остается одним из приоритетов национальной политики — а это невозможно вне принципа гарантий суверенитета и территориальной целостности постсоветских стран.