Вторая волна не накроет

Тема недели
Москва, 11.05.2009
«Эксперт» №17-18 (656)
Уровни просроченной задолженности в нашей банковской системе далеки от критических. Уровень достаточности ресурсов у банков велик по отношению к сжавшемуся спросу на кредит. И все равно потребуется несколько месяцев, чтобы кредитование стало расширяться

Почему проблема плохих долгов сейчас вызывает такой интерес? Судя по мировому, да и по нашему собственному опыту предыдущего кризиса, «момент истины», когда ухудшение качества кредитных портфелей банков перехватывает главную роль в деле негативного влияния на состояние экономики, обычно бывает немного отодвинут от «точки входа в кризис». Скажем, в нашем кризисе 1998 года пик, когда достигли максимума просрочки по кредитам юридическим лицам (тогда это было более 13%), пришелся уже на март 1999-го. В Казахстане лаг с момента начала банковского кризиса до начала бурного роста просрочки весной прошлого года тоже составил полгода. Правда, уровень проблемных кредитов там продолжал расти с небольшими остановками и дальше.

Что касается нас, то, по последним данным на 1 апреля (будем уже, невзирая на смешную дату, считать их достоверными), прирост просроченных платежей по кредитам организациям заметно притормаживает. В марте это было уже лишь 11% против 23% в среднем в январе — феврале. Там, правда, в дело вмешалась девальвация, повысившая вес просрочек в валюте, но и с исключением этого фактора в последних цифрах хорошо просматривается торможение. Так что же, датируем острую фазу кризиса завершением девальвации, то есть январем, и, исходя из шестимесячного лага, ждем второй волны в августе? Или все-таки не ждем? Посмотрим на цифры.

Бывало и хуже

Данные о просроченной задолженности в российском банковском секторе все еще смотрятся не слишком серьезными на фоне опыта других стран, где для поправки дел требовалось значительное государственное вмешательство. По данным ЦБ, совокупный объем просроченной задолженности в банковской системе на начало апреля составлял 3,7% от кредитного портфеля, месяцем раньше это было 3,3%.

Для сравнения: во время кризиса 1997 года в Японии и Корее максимальный вес плохих долгов составлял 35% от всех займов. Для двух других эпизодов, входящих по одной из классификаций в «большую пятерку» послевоенных банковских кризисов в развитых странах, — в Норвегии (1987 год; единственный, кстати, эпизод, когда оперативная реакция властей не дала финансовому кризису перейти в экономический спад) и в Швеции (1991 год), последовавших, как и у нас, вслед за бумом на рынке недвижимости, а в Норвегии еще и в результате падения цен на нефть, соответствующие цифры составили соответственно 16 и 13%. И, пожалуй, они показывают тот уровень плохих долгов, когда требуется безотлагательное государственное вмешательство, и оно, судя по фискальной стоимости «спасения», а также глубине и продолжительности рецессии, оказывается максимально эффективным.

Наши цифры смотрятся скромнее. Даже если предположить, что сложившиеся в двух первых кризисных кварталах тенденции нарастания доли просроченных кредитов сохранятся до конца года, то к этому времени она будет чуть меньше 7% просрочки для предприятий, чуть больше 7% — для населения.

Оправданна ли такая экстраполяция? Сказать сложно. Ясно, что в период кредитного бума, когда кредит расширялся темпом 40–60% годов

У партнеров

    «Эксперт»
    №17-18 (656) 11 мая 2009
    Как избежать банкротства
    Содержание:
    Вторая волна не накроет

    Уровни просроченной задолженности в нашей банковской системе далеки от критических. Уровень достаточности ресурсов у банков велик по отношению к сжавшемуся спросу на кредит. И все равно потребуется несколько месяцев, чтобы кредитование стало расширяться

    Международный бизнес
    Реклама