Упускаем Китай

Марк Завадский
29 марта 2010, 00:00

Использование возможностей для размещения производства в КНР и выход на китайские рынки могли бы стать важнейшим фактором развития бизнеса и экономического роста в России. Но получается это пока плохо

«Мне знакомые в торгпредстве жаловались: мол, перспектив сотрудничества никаких, нас скоро уволят» — так один из российских бизнесменов, вот уже более десяти лет работающих в Китае, описал состояние российско-китайских экономических отношений. Другие мои собеседники настроены лишь чуть более оптимистично.

Общее настроение довольно невеселое: частный российский бизнес, во время кризиса резко свернувший свои взаимоотношения с КНР, сегодня не понимает, каким образом строить работу в послекризисном Китае. В ближайшие двадцать лет Китай должен пройти трансформацию от всемирной фабрики к крупнейшему в мире рынку, и Россия, скорее всего, останется на обочине этого процесса. За редкими исключениями, лишь подтверждающими правило, нам нечего предложить Китаю, кроме нефти и других природных ресурсов, да и в этой сфере китайцы все чаще посматривают в другую сторону.

Туманны и перспективы экспорта из КНР: российский рынок слишком мал и непредсказуем, чтобы под него можно было привлечь серьезные инвестиции и возводить крупные производственные мощности. Наиболее интересные начинания сегодня связаны с открытием в Китае на российские деньги производств с применением российских технологий для экспорта по всему миру, но таких примеров единицы, и это нишевые продукты. В основном российские бизнесмены продолжают работать в рамках «челночной» модели развития, просто на смену баулам пришли сорокафутовые контейнеры.

«Сегодня отношения между РФ и КНР развиваются в двух независимых друг от друга измерениях», — полагает представитель компании «ДельтаТрансПлюс» в Китае Евгений Визитей. В одном Россия продает в Китай нефть и газ, в другом — покупает джинсы и сантехнику. «Одна Россия» решает свои проблемы в Кремле, Чжуннаньхае и Давосе, «вторая» — на Ябаолу, Суньфэйхэ и (до недавнего времени) на Черкизовском рынке. Увы, изменить эту ситуацию невозможно. Чтобы какая-то третья Россия появилась в Китае, сначала она должна возникнуть у себя на родине.

Челночное наследие

«На пути в Пекин челноки играли в пустом салоне самолета в футбол, а на пути обратно занимались любовью со стюардессами на куче баулов, это считалось высшим шиком и стоило двести-триста долларов, огромные по тем временам деньги», — вспоминает в беседе с коррес­пондентом «Эксперта» один из российских предпринимателей, начинавших в 1990-х в челночном бизнесе. Так начинался российский бизнес с Китаем, когда бывшие инженеры и учителя в десятках российских городов были вынуждены переквалифицироваться в коммерсантов. За грузами в Китай летали пассажирские Ил-76, на которых снимали все ряды кресел, кроме передних.

Бурно развивалась и приграничная торговля — сибиряки и дальневосточники массово выезжали в соседние с Россией китайские провинции, где для них довольно быстро создали всю необходимую инфраструктуру с русскими рынками, ресторанами, парикмахерскими и «помогайками», облегчавшими как диалог культур, так и кошельки российских предпринимателей. Тогда же в Китае возникли первые консалтинговые агентства, помогавшие в размещении заказов на фабриках, открытии компаний, таможенной очистке, логистике и прочих сопутствующих услугах. Начался бум деловой литературы о Китае — российскому бизнесу объясняли, как правильно держать палочки, подавать визитки, с кем пить водку и в каких случаях, говорить «сесе», а в каких «нихао». Главным советом было всегда держать ухо востро и не расслабляться до последней минуты. «У нас был случай, когда китайцы подменили несколько листов в контракте уже после согласования и перед самым подписанием, хорошо, что я решил еще раз просмотреть все документы», — рассказывает «Эксперту» переводчик одной из крупных российских госкорпораций. Китайцы, кстати, ничуть не смутились, просто вздохнули и достали из папки ранее согласованный вариант.

Из 1990-х идет и репутация «китайского качества». Мелкий российский бизнес всегда первым делом обращал внимание на цену, мало заботясь о качестве закупаемой продукции. Такое отношение у многих сохранилось и по сей день: без микрофона российские консультанты в Китае жалуются на своих клиентов, готовых удавиться из-за лишнего доллара. «Вот может нормальная душевая кабина стоить 70 долларов? Приличное качество начинается со 150 долларов, а та, что за 70, у покупателя сломается через два месяца, но русские бизнесмены все равно берут подешевле», — говорит менеджер гонконгской компании Luxwing Павел Гутник.

Вообще, производство в Китае требует постоянного контроля качества, большинство компаний либо держат здесь своего человека, либо, если объемы невелики, поручают эту работу консалтинговой компании. «Проблема с китайцами в том, что на них нельзя положиться, они могут сделать две-три отличные поставки, а потом привезти десять контейнеров брака», — говорит «Эксперту» директор гуанчжоуcкой компании Optim-Consult Евгений Колесов.

Уходим в Сеть

В теории интересы российского бизнеса в Китае представляет Торгово-промышленная палата, но в отличие от торговых палат многих других стран российская имеет статус госорганизации и в первую очередь нацелена на помощь крупному окологосударственному бизнесу. В последние десять лет в Китае было несколько попыток создать частные деловые ассоциации, но они заканчивались ничем.

Сегодня в качестве подобной ассоциации существуют только организуемые Русским клубом в Шанхае «деловые завтраки». В отличие от «настоящих» торговых палат Русский клуб в Шанхае не берет членских взносов, его участники платят лишь за участие в мероприятиях — завтраках, во время которых перед ними выступают российские бизнесмены и чиновники, крупнейшим из которых стал замминистра промышленности и торговли Станислав Наумов. Русский клуб в Шанхае — старейший и самый активный в Китае. «Нас многие знают, поэтому бизнесмены и чиновники сами выходят на Русский клуб с предложением выступить», — говорит «Эксперту» один из идеологов клуба бизнесмен Альберт Крисской.

«Отношения с государственными организациями для шанхайского клуба неоднозначная тема, — продолжает Крисской. — Клубу хотелось бы иметь больше поддержки как от крупного бизнеса, так и от госструктур. И вовсе не в плане денег, а именно в плане присутствия на наших мероприятиях. Нам важно нарастить критическую массу, когда среди деловых людей в Шанхае будет вызывать недоумение факт, что кто-то не ходит на деловые завтраки. Очень радует тот факт, что в последнее время наша инициатива получает поддержку от консульства в Шанхае, надеемся, что связи будут крепнуть и дальше».

Эта оговорка не случайна: по данным «Эксперта», в течение нескольких лет у Русского клуба в Шанхае при полном взаи­мопонимании и поддержке со стороны посольства в Пекине тем не менее были непростые отношения с консульством в Шанхае. В определенный момент группа бизнесменов при поддержке консульства создала бизнес-клуб, который оказался нежизнеспособным. «Их менеджерам даже удалось собрать с нескольких компаний по тысяче долларов, но что делать дальше, они так и не поняли», — рассказал «Эксперту» один из российских бизнесменов, давно живущий в Шанхае. Сегодня отношения с государством улучшились, но надолго ли это, не знает никто. Любой российский государственный орган с недоверием относится к частной инициативе, направленной на консолидацию общественности в обход государственных каналов.

В такой ситуации «нетворкинг» перемещается в интернет. Одна из площадок для общения — крупнейший портал о российском бизнесе в Китае ChinaPro, принадлежащий Евгению Колесову. Другой крупный проект — деловой раздел портала «Восточное полушарие», по названиям веток форума можно определить проблемы, которые сегодня волнуют российский бизнес в Китае: «Замена бракованной партии товара», «Как зарегистрировать компанию», «Black list производителей и поставщиков в Китае». В каком-то смысле форум выполняет функции торговой палаты — позволяет российским бизнесменам обмениваться опытом, причем анонимно это зачастую получается лучше.

Уравниловка

В целом опрошенные «Экспертом» иностранные бизнесмены в Китае говорят, что в последние годы работать стало сложнее. Китайские власти отменили большинство льгот для иностранных инвесторов, особенно работающих в экономически развитых провинциях на востоке, юге и севере КНР. Ужесточается и контроль за исполнением законов, иностранные компании все чаще подвергаются проверкам контролирующих органов. «В Пекине налоговая проверяет равное число китайских и иностранных компаний, но, поскольку иностранных намного меньше, шанс попасть под проверку неизмеримо больше», — утверждает владелец пиар-агентства Eastwei Communications Йохан Бьоркстен.

В результате китайским компаниям сегодня живется легче, чем их иностранным конкурентам, хотя и им приходится постепенно выходить из тени. Отдельная категория проблем с сотрудниками, которые резко повысили уровень юридической грамотности и готовы прижать своего работодателя при каждом удобном случае, особенно если он использует серые схемы. «Мой знакомый открыл сеть школ английского языка в Пекине и основную зарплату платил учителям в конверте. При увольнении они потребовали от него выплатить все социальные расходы за десять лет работы, пригрозив пожаловаться в трудовую комиссию, и в результате компания разорилась», — рассказывает Бьоркстен.

Российские предприниматели обычно работают на еще более зыбких юридических основаниях, поэтому им приходится еще тяжелее. «В последнее время в Китае начала ужесточаться визовая политика, а 90 процентов всех российских компаний в КНР зарегистрированы как представительства, и теперь им ненавязчиво предлагают перейти к открытию полноценных компаний», — рассказывает «Эксперту» партнер консалтингового агентства «Окно в Китай» Михаил Дроздов. По его мнению, это может создать бизнесменам немало проблем, особенно на юге Китая — здесь многие предприниматели годами сидят на гостевых или служебных визах. По мнению опрошенных «Экспертом» бизнесменов, сочетание финансового кризиса с ужесточением визовой политики КНР должно привести к консолидации российского бизнеса в Китае: мелкие конторы будут закрываться или поглощаться более крупными.

В то, что китайцам иностранцы теперь вообще не нужны, русские не верят. «Китай действительно объелся иностранными инвестициями, но я думаю, что политика открытости по отношению к иностранцам будет продолжена», — полагает Дроздов. Впрочем, с серьезными инвестициями россияне все равно в Китай пока не идут. Дроздов полагает, что это связано с низкой информированностью российского бизнеса о возможностях работы в Китае. «Когда двое твоих соседей открывают фабрики в Китае, ты невольно сам начинаешь об этом задумываться, так происходит во многих странах. Но в России это все еще единичные случаи, никто толком не знает преимущества работы в КНР», — заключает он.

Производство навынос

Примеров серьезных инвестиций российских компаний в производство в Китае действительно совсем немного, а в районе Шанхая вообще всего один — российский производитель сантехнического оборудования «Санмикс» в 2001 году перевел свое производство из России в экономическую зону Жугао, которая находится в трех часах езды от Шанхая. «Все мои советники были против, но я решила, что только так компания сможет развиваться», — рассказала «Эксперту» хозяйка компании Людмила Киселевич.

Не все было просто, за несколько лет компания сменила пять директоров китайского завода, но в конце концов бразды правления были вручены бывшему оборонщику Александру Захарову, который навел на производстве железный порядок. «Когда я только приехал, они мне твердили про “справедливый процент брака”, пришлось им объяснить, что такого понятия не существует», — вспоминает он свои первые дни на производстве. Захарову пришлось столкнуться и с забастовкой рабочих, когда он перевел персонал на сдельную оплату труда, и с бойкотом поставщиков, недовольных системой оплаты, но в конце концов он добился своего — китайское производство помогло «Cанмиксу» стать одним из лидеров российского рынка сантехники.

Людмила Киселевич в Шанхае личность известная: ее муж — православный священник, окормляющий немногочисленную православную паству на востоке Китая. «Санмикс» фактически содержит приход на свои деньги. Злые языки утверждают, что Киселевич отбирает сотрудников в компанию в том числе исходя из голосовых данных и способностей петь на клиросе.

Другой пример успешной работы российского бизнеса в КНР — производитель сварочных аппаратов Multiplaz, открывший в 2006 году на юге Китая собственное производство, на котором сегодня работает более 100 человек. «Инвестиции пришли из России, технология тоже российская», — рассказывает «Эксперту» вице-президент компании Лина Шэнь. На самом заводе происходит лишь основная часть сборки, настройка и программирование — основную часть «железа» аутсорсят на соседних заводах, а компания R&D решила оставить в России. Основный сбыт остался в России, но ввод китайских мощностей позволил начать продвижение продукции по всему миру, в том числе в Европе и внутри Китая.

По словам собеседников «Эксперта», за последний год на юге Китая начали появляться и другие российские проекты, но все они находятся на начальной стадии развития, поэтому пока стараются особо не привлекать к себе внимания. Речь идет о собственных разработках в области электроники, одна из «российских контор», например, недавно заключила первый большой контракт c Siemens. Другая пытается выводить на мировой рынок телевизионные антенны, сделанные российскими разработчиками и дизайнерами. Из-за кризиса дела идут пока непросто, но все надеются на улучшение ситуации в мировой экономике.

Витас и Касперский

На «русском рынке» в Даляне все «русские» товары сделаны в Китае — сигареты «Ленин», косметические наборы с серпом и молотом, даже шапки-ушанки. В Китае сегодня практически нет потребительских товаров, произведенных в России, хотя попытки такие были — в КНР завозили «Советское шампанское», минеральную воду, пиво «Балтика», но по-настоящему закрепиться на китайском рынке не удалось никому.

Самый известный российский бренд в Китае – певец Витас, гастролирующий по китайским просторам с 2006 года. По словам продюсера певца Сергея Пудовкина, на продвижение Витаса в КНР ушло около 15 млн долларов, но эти вложения были не напрасны — российский певец собирает в Китае полные стадионы, а его диски продаются миллионными тиражами.

Другой пример успешной раскрутки российского бренда — история «Лаборатории Касперского», открывшей китайский рынок в 2003 году. «Первые два-три года у нас ушли на подготовку почвы и анализ рынка», — рассказывает директор азиатско-тихоокеанского направления «Касперского» Гарри Чэн. Сегодня доля компании Касперского на китайском рынке антивирусов доходит до 30%, и компания борется за первое место с одним из местных производителей программного обеспечения. По словам Чэна, секрет успеха в грамотной локализации продукта и внимании к сервисному обслуживанию потребителя. «Европейский программный интерфейс сильно отличается от китайского, поэтому у нас ушло много времени на то, чтобы учесть вкусы китайских пользователей», — говорит Чэн. Над локализацией работает небольшой отдел R&D в пекинском офисе компании, но все основные разработчики остались в России, Касперский не хочет рисковать своей интеллектуальной собственностью. Это вообще одна из главных проблем в Китае. В Гуанчжоу «Эксперту» рассказали, что один из российских производителей принтеров даже снабдил свой опытный экземпляр системой самоуничтожения — при попытке разобрать аппарат в нем уничтожались все микросхемы.

«Главное, не передавать китайцам технологию, можно у них закупать компоненты, но финальную сборку надо производить в России», — утверждает директор пекинской компании Westec Климент Мочкин. Westec — одна из немногих компаний, которые все же пытаются продвигать в Китай российскую продукцию, она представляет здесь несколько санкт-петербургских приборостроительных заводов. В изложении Мочкина бизнес с китайцами укладывается в знакомые любому российскому бизнесу схемы. «Не надо бояться с ними работать, им можно продать все что угодно, один из моих партнеров как-то сказал по поводу одного вида оборудования, что его купит только псих, но в такой большой стране и психов немало», — убеждает он.

Сегодня Мочкин в год продает российской продукции на 1 млн долларов, он утверждает, например, что российские механизмы установлены в 35% всех измерителей скорости, которые используются китайскими гаишниками. Среди других клиентов Климента — метеорологические станции и научные институты, Мочкин убежден, что у российской наукоемкой продукции в Китае есть рынок сбыта. «Это огромная страна, здесь сотни НИИ, то, чем в России занимаются два-три института, здесь занимаются десятки, причем провинции соревнуются друг с другом», — поясняет он. Помогает и то, что многие организации создавались по советскому образцу, например система метеорологических институтов. Впрочем, все это нишевые товары, продвижение которых никак не сказывается на общей картине и структуре товарооборота. Сегодня в Китае остро не хватает крупного и среднего российского бизнеса, но проблема в том, что ему не с чем идти в Китай.

Наиболее же впечатляющий пример российско-китайского экономического сотрудничества — IPO «Русала» на Гонконгской фондовой бирже в январе 2010 года. Разместив свои акции, компания привлекла 2,2 млрд долларов, получив 50% премии к Alcoa и 10% премии к Chinalco — став самой дорогой алюминиевой компанией мира. Это только один из шагов по расширению присутствия «Русала» в Китае. Так, в ноябре 2009 года российские алюминщики заключили с китайской государственной компанией Norinco контракт на поставку 1,68 млн тонн металла в течение пяти лет. Потребность китайской экономики в алюминии растет, а сибирские заводы «Русала» способны в течение всего семи суток поставить металл в любой район КНР, так что российско-китайское партнерство в этой сфере, по-видимому, будет развиваться еще долгие годы.

Пекин—Далянь—Гуанчжоу—Шэньчжэнь—Гонконг