Остановись, земледелец!

12 июля 2010, 00:00

Редакционная статья

Наступившая засуха, безусловно, создаст проблемы в некоторых регионах, но в целом для отрасли снижение производства сыграет позитивную роль — нам удастся хотя бы частично избавиться от излишков зерна. Но важнее другое. Из-за непогоды урожай будет меньше не только в России, но и в других зернопроизводящих регионах: в Европе, Канаде, на Украине и других, которые объявили о снижении урожая на 10, а то и на 20, как в Канаде, процентов. Удивительно, что незамедлительно после оглашения этих цифр цены на мировом рынке активно пошли вверх. И это несмотря на сезонный рост предложения. Так, в Америке и Европе только за первую июльскую неделю цены подросли более чем на 10%. В России за этот срок они выросли на 5–7%, а с четверга на пятницу прошлой недели — еще на столько же. И брокеры были готовы покупать еще, только вот предложения на рынке не было. Для российских аграриев это долгожданные сигналы, производители истосковались по росту цен. И сейчас, чувствуя активизацию спроса, они будут всеми силами придерживать зерно для того, чтобы впоследствии подороже его продать.

Между тем ждать повторения событий сезона 2007/08 года, когда цены скакнули со 170 почти до 400 долларов за тонну, в этом году не приходится. Во многих странах скопились рекордные запасы, и, судя по всему, эти страны готовы их хотя бы частично распродать. А это значит, что недобор урожая с лихвой может быть компенсирован.

Сегодня российские власти ставят задачу в ближайшие годы нарастить объемы экспорта зерна вдвое — до 40 млн тонн. То есть объем производства должен вырасти как минимум на 20 млн тонн. При сохранении прежней структуры урожая для нас это будет катастрофой. Сегодня мы с трудом экспортируем 20 млн тонн зерна, да и то только потому, что выходим на рынок с самым дешевым предложением. Запаса для дальнейшего снижения цен у нас нет — в минувшем сезоне экспортные цены практически сравнялись с себестоимостью его производства. Снижать цены дальше для нас смысла нет: все страны, для которых цена важна (Египет, Алжир, Тунис), и так покупают у нас. Для других, более обеспеченных, покупателей, таких как Саудовская Аравия, Япония, Иран и проч., цена уже не является решающим фактором. Выйти на таких покупателей нам не позволяют либо проблемы с логистикой, либо качество произрастающей у нас пшеницы. При этом дефицита зерна на мировом рынке нет: на протяжении уже нескольких лет предложение превышает спрос в среднем на 150–200 млн тонн. И ожидать существенного уменьшения этой цифры не приходится: зернопроизводящие страны активно развивают свою зерновую отрасль и не намерены сдавать позиции. Более того, все больше стран-импортеров — Китай, Индия, Пакистан и др. — переходят на самообеспечение.

Наша главная проблема — монопроизводство. 70% объемов производства у нас составляет дешевая продовольственная пшеница. Ни в одной стране мира нет такой зависимости от одной культуры. Несмотря на то что Россия — крупнейший игрок на мировом рынке, наши фермеры пока не научились гибко управлять производством: просто каждый год засевают угодья и ждут, что вырастет. И вырастает, как правило, очень много средненькой по качеству продовольственной пшеницы, которой потом заполняют интервенционный фонд, или везут ее на Кубу в качестве гуманитарной помощи.

Если наше сельское хозяйство все-таки не гуманитарный проект, а коммерческое предприятие, то рано или поздно придется учитывать реалии рынка и снижать риски, диверсифицируя производство. В этом году появились первые признаки возможной диверсификации, в частности увеличились посевные площади под кукурузу и масличные. Перспективными культурами для нас могут быть кукуруза, соя, подсолнечник. Например, китайцы недавно объявили, что готовы закупать на внешнем рынке по 10 млн тонн кукурузы в год, что немало (наше сегодняшнее производство составляет 5 млн тонн). Или, например, мы экспортируем полмиллиона тонн подсолнечного масла, что в четыре раза меньше украинского экспорта, а наши перерабатывающие мощности недозагружены. Понятно, что мировой рынок этих культур не менее жесткий, чем рынок продовольственной пшеницы. Но ведь всего лишь десять-пятнадцать лет назад мы были импортерами пшеницы.