Марксово поле

Культура
Москва, 06.09.2010
«Эксперт» №35 (719)
Ежегодный фестиваль-школа «Территория» возвращается в Москву. С 11 по 18 сентября обещают показать шокирующую версию «Гамлета», устроить публичную читку «Капитала» и взорвать буржуазную атмосферу российской столицы

Фестиваль, начинавшийся как специфическое культуртрегерское мероприятие, поддержанное администрацией президента и Минкультом, за пять лет своего существования стал одним из немногих ярких мультидисциплинарных проектов в отечественной культуре. Ориентированный первоначально на провинциальную молодежь, которую устроители «Территории» собирали по региональным театральным вузам и на несколько дней привозили в Москву, сегодня фестиваль не ограничивается локальными просветительскими функциями, когда-то на него возложенными.

Теперь он в той же мере, в какой важен для молодежи, приезжающей из российской глубинки на мастер-классы, является событием столичной жизни. И хотя его театральная программа не столь обширна, как у Чеховфеста или NETа, с громкими именами все в порядке. Достаточно вспомнить, что именно «Территория» привозила спектакли Алана Плателя, Жозефа Наджа и Ромео Кастелуччи; а в прошлом году, когда фестиваль временно переместился в Пермь, приезжал худ­рук берлинского «Шаубюне ам Ленинер Плац» Томас Остермайер. В Перми он, правда, давал только мастер-класс, а своего нашумевшего «Гамлета» демонстрировал в записи. Зато теперь постановку благодаря кооперации «Территории» и Театра наций покажут в Москве.

Стилистически «Гамлет» — образец жесткой современной немецкой режиссуры, которая, как и культура Германии в целом, заявлена в качестве темы нынешней «Территории». Авансцена, засыпанная рыхлым черноземом, в котором весь спектакль вязнут шекспировские датскоподданные, искусственный дождь, под которым могильщики в лужах грязи маются с гробом Гамлета-старшего, видеопроекции, сцена пира, поставленная как пресс-конференция, и Гамлет-младший, жующий жирную датскую почву вперемешку с кровью и изрыгающий ее вместе с текстом Шекспира, — все это ни на минуту не дает зрителям забыть, чей спектакль они смотрят. И это хорошо, поскольку сегодня Германия — лидер мирового театрального процесса.

Однако помимо этой национальной (и акцидентной, в сущности) специфики немецкой режиссуры в спектакле Остермайера есть много большее. К примеру, его прорастающие сквозь шекспировский сюжет венценосные вурдалаки, жрущие землю как хлеб и пьющие вино как кровь, — образ, театральных аналогов не имеющий.

Кроме того, это только кажется, что в фокусе с видео Остермайер повторяет своего берлинского коллегу. На самом деле Франк Касторф обычно использует камеру, чтобы показать, что происходит в том пространстве сцены, которое недоступно глазу зрителя. А Остермайер с помощью видео укрупняет как раз то, что видно всем и так, — лица актеров на авансцене. Но проекцию дает не на экран, а на занавес из позолоченных нитей, колышущийся за спинами актеров. Тем самым превращая их из живых людей в гигантских призраков и непобедимую инфернальную нечисть.

Этот же принцип — изменение ракурса взгляда на то, что стало привычным, — использует, но уже по-своему, классик немецкого кино и великий парадоксалист Александр Клюге, чей фильм про неосуществленный проект Эйзенштейна о «Капитале» Маркса включен в

Новости партнеров

«Эксперт»
№35 (719) 6 сентября 2010
Европа и мусульманский мир
Содержание:
Саррацин пугает, Каддафи покупает

Евросоюзу нужна новая модель взаимоотношений с мусульманами

Международный бизнес
Экономика и финансы
Реклама