Бухучет против технологий

Валерий Зубов
7 февраля 2011, 00:00

Новая программа приватизации имеет смысл лишь как способ привлечь нового собственника, который был бы заинтересован в привнесении новых материальных и управленческих технологий

Фото: picvario.com/Russian Look

Через двадцать лет после первой широкомасштабной приватизации правительство объявляет новую приватизационную программу. И если оправданием ошибок первой могло быть тотальное недопонимание смысла собственности в ее рыночном значении — то есть представление о ней как о комбинации кирпичей и металла, а не как о генераторе доходов, — то причиной возможного неуспеха второго передела может оказаться только неверно поставленная цель.

Сегодня, судя по комментариям представителей различных ведомств, можно выделить три основные цели, которые, возможно, имеют в виду авторы программы приватизации. Первая — решение проблемы нехватки источников средств для финансирования действующих предприятий, свидетельство чему — почти замороженный кредитный рынок. В этой ситуации средства, полученные от продажи части государственных долей, а также от проведения IPO госпредприятий, просто заменяют отсутствующие кредиты. Этот подход не предполагает радикального изменения системы управления предприятиями, госконтроль в той или иной форме сохраняется — в виде блокирующего пакета, условий размещения заказов и т. п. Есть все основания считать данный вариант консервативным, поскольку потенциал развития предприятия полностью определяется суммой первоначально привлеченных средств. Такой подход к приватизации не предполагает диверсификации экономики, скорее, он усугубляет ее сегодняшнюю однобокость.

Вторая возможная цель приватизации — привлечение средств на покрытие дефицита бюджета. Обозначим этот подход как бухгалтерский. Здесь возможны варианты. Во-первых, чисто фискальный, то есть прямое финансирование дефицита текущего бюджета за счет «дополнительного источника». Или пополнение резервов на случай более трудных времен, например в виде создания еще одного резервного фонда, о чем уже упоминал министр финансов Алексей Кудрин.

По оценкам, полностью реализованная программа приватизации может дать возможность покрыть около 20% дефицита федерального бюджета, что арифметически, безусловно, привлекательно. Но в макроэкономическом плане не следует забывать, что централизованный финансовый резерв формируется за счет изъятия из экономики средств, которые могли бы быть использованы на создание «материализованного» резерва в виде роста ее эффективности.

России, как и всем другим странам, необходима новая модель экономического развития в посткризисный период. Теоретически в этом направлении может работать второй вариант «бухгалтерского» подхода — использование полученных средств для централизованных инвестиций. Здесь смущают два обстоятельства — практическое и условно-теоретическое. Практическое упирается в уровень коррупции, который в случае с расходованием бюджетных средств достиг уровня, когда продукция, производимая с помощью их использования (включая инфраструктурные проекты), по определению не может быть конкурентоспособной. Как иначе трактовать заявление руководителя Росфиннадзора Сергея Павленко, что «на дорогах более 60 процентов украсть уже трудно»? При этом при проверке использования 3,1 трлн рублей бюджетных средств в 2008 году Росфиннадзор выявил нарушений на 1,3 трлн, после чего в правоохранительные органы были переданы материалы по 7500 проверкам, содержащим признаки уголовных преступлений?

Условно-теоретическая проблема централизованных инвестиций заключается в том, что необходимо более точно определиться: мы развиваем рынок (и этому посвящается предлагаемая приватизация) или восстанавливаем Госплан? Кого мы все-таки рассматриваем в качестве основного драйвера посткризисного развития — государство или бизнес? В определенной мере это вопрос экономической веры, фундаментом которой является отбор тех или иных исторических фактов. Например, если состояние американской экономики рассматривать на отрезке 1929–1950 годов, то экономический подход Ф. Д. Рузвельта — активная прямая роль государства — должен вызывать восхищение. Но если присмотреться к показателям этого периода, без включения в него военного отрезка, то возникают большие сомнения, что рецессия не продолжилась бы и дальше: безработица на отрезке 1935–1938 годов выросла до 19%.

Третья возможная цель широкомасштабной приватизации — реальная смена собственников. Нам представляется, что здесь необходимо более точно поставить вопрос: нам не хватает только денег или сопровождаемого ими притока новых производственных и управленческих технологий? Ведь мы около десяти лет жили при относительном избытке денежных ресурсов. Почему же за это время не произошла диверсификация экономики, не снизилась ее уязвимость к малейшим внешним колебаниям, хоть на сырьевых, хоть на финансовых рынках?

Вывод очевиден. Главной экономической задачей, стоящей перед российской экономикой, следует считать повышение ее эффективности на базе качественного улучшения технологической базы. В последнем послании президента страны эта задача сформулирована вполне определенно: «Главная цель приватизации — повысить эффективность этих компаний и привлечь в российскую экономику дополнительные инвестиции, причем серьезные инвестиции, а доходы от приватизации использовать прежде всего на модернизацию нашей экономики». И именно под эту задачу должна быть настроена приватизация. Не фискальная, а реальная, предполагающая переход собственности от государства к частному предпринимателю, который был бы заинтересован в привнесении новых производственных и управленческих технологий. При других вариантах приватизация будет носить краткосрочный потребительский, а еще точнее, инсайдерский характер, ни в коей мере не способствующий достижению стратегических целей российской экономики.