Очищенный Маркс

Александр Механик
обозреватель журнала «Эксперт»
23 мая 2011, 00:00

По мнению известного американского философа, после краха официального марксизма появилась возможность разобраться в наследии Маркса, которое, судя по всему, сохраняет свою актуальность

Рокмор Том. Маркс после марксизма: Философия Карла Маркса

Мы привыкли не отделять Маркса от марксизма, то есть учения, основанного на идеях Маркса и монополизировавшего право на толкование этих идей. Но в разных государствах марксизм принимал разные формы: в Советском Союзе все учились по учебникам марксизма-ленинизма, который рассматривался как последняя и самая верная реинкарнация марксистских идей, а в некоторых странах учение приняло совсем уж экзотический характер, например в Северной Корее. Если бы пророк коммунизма узнал, какие формы принимает толкование его идей, он наверняка перевернулся бы в гробу. Хотя еще при жизни и он, и его ближайший друг и последователь Фридрих Энгельс столкнулись с эпигонами, о которых они говорили: если это марксисты, то тогда мы не марксисты.

Том Рокмор, автор «Маркса после марксизма», считает, что марксизм исказил суть идей философа. И в это внесли свой вклад все поколения адептов, в том числе адепты великие: Энгельс, Плеханов, Каутский, Ленин, Лукач, Сартр, философы Франкфуртской школы и многие другие. Но в наибольшей степени, конечно, в искажениях повинны политический и тем более официальный марксизм, претендовавшие на практическую реализацию карл-марксовских идей.

Ирония истории заключается в том, что значительную часть трудов Маркса такие его знаменитые приверженцы и толкователи, как Каутский и Ленин, попросту не читали. Потому что эти труды не были опубликованы или оказались утерянными (например, «Экономическо-философские рукописи 1844 года» впервые вышли только в 1932 году).

Вот почему, по мнению Рокмора, пришла пора очистить Маркса от наслоений, тем более что политический и официальный марксизм, распавшиеся на несколько противоборствующих направлений, потерпели сокрушительное поражение и уже не мешают независимому прочтению трудов Маркса. И он предстает перед новыми поколениями читателей не столько политическим пророком, сколько великим философом — гегельянцем.

Надо заметить, что Рокмор не одинок в своем стремлении «очистить Маркса» от искажений учеников. В «Эксперте» была опубликована рецензия на книгу первого главы Европейского банка реконструкции и развития Жака Аттали «Карл Маркс: Мировой дух» (см. № 16 от 21 апреля 2008 г.) на ту же тему. Для Аттали Маркс — пророк глобализации, пророк современного капитализма.

Налицо удивительный казус: современный мир, современные гуманитарные науки вращаются в кругу идей, порожденных Марксом, а сам он благодаря политической практике своих революционных последователей оказался «под подозрением» в соучастии.

Справедливости ради надо заметить, что Маркс замешан во всем, что ему ставят в вину или в заслугу. Он, конечно, пророк революции, принимавший непосредственное участие в революционном движении. Он, конечно, провозвестник пролетарских революций XIX и ХХ веков. Но он и великий философ и экономист, предопределивший развитие этих наук на столетие вперед, независимо от того, идет ли речь о его последователях или критиках. Не случайно многие теоретики неоконсерватизма вышли из рядов самых ортодоксальных марксистов — троцкистов.

Взгляд Рокмора на Маркса, пожалуй, один из самых необычных. Во-первых, он пытается доказать, что Маркс не просто ученик и последователь Гегеля, но идеалист в гегелевском смысле этого слова: «Если понимать под “идеализмом” ту мысль, что субъект в некотором смысле производит свой мир и самого себя, то Маркс, безусловно, является идеалистом». А материализм марксистов — всего лишь порождение Энгельса, который в данном случае не представляет Маркса. Автор предисловия и примечаний академик Лекторский справедливо замечает, что это явный перехлест, поскольку известны прямые высказывания Маркса о приверженности философскому материализму, но здесь важно обращение Рокмора к идее единства многих позиций Гегеля и Маркса, которые зачастую забываются в популярных представлениях о последнем.

Во-вторых, для Рокмора философия не одно из направлений работы Карла Маркса, а главное и по-настоящему единственное, поскольку даже в своих политэкономических трудах и революционных пророчествах он выступает не столько как экономист или публицист, сколько как философ гегелевской школы. И даже подвергая Гегеля критике, Маркс оставался верным этой школе. «Четыре аспекта его позиции, которые восходят к его интересу к истории… представляются философски значимыми и в настоящее время, а именно: критика политической экономии, создание самостоятельной теории современного индустриального общества, критика Гегеля и общее понимание познания… В этом смысле у него нет достойных конкурентов, поскольку нет теории, которая по масштабности и глубине могла бы сравниться с теорией Маркса». В определенном смысле, по Рокмору, политэкономия Маркса — лишь философское осмысление «общей теории человеческой практики», где экономика — только один из видов человеческой деятельности, которую мы должны познать во всей ее целостности. Черновики и ранние работы Маркса показывают, что он хотел именно этого. А его знаменитый «Капитал» — первый кирпич в грандиозном здании, на строительство которого у него просто не хватило ни сил, ни времени. Возможно, потому, что это действительно не под силу одному человеку.

Впрочем, как выяснилось, на это оказались не способны ни его последователи, даже вместе взятые, ни его противники.

Рокмор Том. Маркс после марксизма: Философия Карла Маркса. — М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2011. — 400 с. Тираж 800 экз.