Не Бродвеем единым

Марина Шимадина
17 октября 2011, 00:00

В октябре исполняется десять лет со дня премьеры «Норд-Оста», первого русского стационарного мюзикла. Все это десятилетие легкий жанр вел тяжелые бои за выживание на недружелюбной российской почве, но все-таки доказал свое право на существование

Фото: DPA/Photas

Конечно, первые мюзиклы в России появились гораздо раньше, еще в 1970-е годы. Рок-оперы «Орфей и Эвридика» Александра Журбина, «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» Алексея Рыбникова и его легендарная «Юнона и Авось» открыли новую страницу в истории театра. Эти яркие и дерзкие спектакли несли заряд чужеземной свободной культуры и предлагали совершенно новый тип театра, где драма, музыка и танец были уравнены в правах. В начале 90-х в Театре Моссовета поставили первый западный мюзикл — рок-оперу Ллойда Уэббера «Иисус Христос суперзвезда». По сути, это была бледная пиратская версия бродвейского спектакля, но для нас сумасшедшие запилы электрогитар и Христос в косухе стали шокирующим откровением. А в 99-м в Театре оперетты появилось «Метро» — первая лицензионная постановка зарубежного мюзикла, осуществленная командой польских профессионалов. И многие начинают отсчет истории мюзикла в России именно с этой даты.

Но все-таки «Метро» шло на базе государственного театра, деля площадку с «Сильвой» и «Фиалками Монмартра». А бродвейская модель мюзикла — это не только определенная стилистика, но и особые технологии. Шоу обязано быть эффектным (мощные декорации, спецэффекты, живой оркестр, большая массовка), а значит, дорогим. Для сравнения: бюджет «Норд-Оста» составлял рекордные для России десятилетней давности 4 млн долларов, а последний бродвейский мюзикл «Человек-паук» обошелся в 65 млн. Окупить такие вложения можно лишь при условии ежедневного проката, следовательно, необходимы свободная площадка и несколько составов исполнителей. Понятно, что объявление «спектакль отменен из-за болезни актера» в таком проекте немыслимо.

Десять лет назад в возможность ежедневных показов у нас не верил никто. Одни говорили: «Наш актер не может изо дня в день повторять одно и то же», другие вторили: «Где вы найдете столько японских туристов, чтобы ежедневно наполнять тысячный зал?» В общем, затея казалась такой же утопичной и фантастической, как самолет-бомбардировщик в натуральную величину на сцене ДК шарикоподшипникового завода. Но этот самолет все-таки взлетел.

«Бороться и искать»

19 октября 2001 года первые зрители «Норд-Оста» стали свидетелями рождения нового жанра — русского мюзикла, сделанного по западным технологиям, но при этом абсолютно своего по содержанию, родного по музыкальному строю. Здесь поражали не только мощные декорации Зиновия Марголина, не только пресловутый бомбардировщик и встававшая изо льда шхуна, не только пляски ненцев и степ на лыжах. «Норд-Ост», как ни странно это прозвучит, был мюзиклом авторским: и сценарий, и музыка, и слова песен были написаны двумя людьми — Алексеем Иващенко и Георгием Васильевым. Они же занимались постановкой и продюсированием, то есть сделали спектакль от и до. Поэтому он вышел на диво цельным, подчиненным единой художественной воле. В мюзикле по роману «Два капитана» чувствовался искренний энтузиазм первопроходцев. Его лейтмотивом был каверинский лозунг: «Бороться, искать, найти и не сдаваться». И звучало это очень вдохновляюще. Потому и сработал тот самый эффект сарафанного радио, на который постановщики рассчитывали гораздо больше, чем на массированную рекламу.

Неизвестно, как бы сложилась судьба «Норд-Оста», если бы не теракт на Дубровке. Но целый год ежедневного проката доказал жизнеспособность мюзикла в России. На волне этого успеха стали появляться новые проекты: «42-я улица», «Дракула», «Чикаго», «Иствикские ведьмы». Но далеко не все из них смогли выжить.

Пробы-ошибки

В Америке история жанра насчитывает более сотни лет и развивается постепенно: от незамысловатых ревю и музыкальных комедий к джазовым опытам Гершвина и Бернстайна, от яростных рок-опер к эпическим постановкам на основе классической литературы. На нас все это богатство свалилось сразу и вдруг. Десять лет назад в России не было синтетических актеров, умеющих одновременно петь, играть и танцевать, владеющих особым мюзикловым типом вокала. Зрители тоже не были готовы к встрече с новым искусством и твердо держались за предубеждение, что мюзикл не наш жанр. Да и театральному менеджменту пришлось учиться методом проб и ошибок.

Русские продюсеры стали привозить понравившиеся лично им мюзиклы, плохо просчитав реакцию населения. Борис Краснов зря рассчитывал, что публика побежит смотреть англоязычную постановку «42-й улицы» только потому, что это классика жанра. Чтобы радоваться наивной сказке об американской мечте, нужно с этой мечтой родиться. А чтобы оценить хореографию Боба Фосса, нужно с детства расти в культуре джаза. У нас ценителей эстетики кабаре оказалось немного, и эпатажное «Чикаго» Филиппа Киркорова не продержалось и одного сезона. Ну не по нутру нашей публике сатирические истории про мужеубийц. Она, публика, как Нина Заречная, считает, что «в пьесе обязательно должна быть любовь».

Лучше других чаяния зрителей (которые в большинстве своем зрительницы) угадали Александр Вайнштейн и Екатерина Гечмен-Вальдек, сделавшие ставку на французские мюзиклы, лишенные музыкальной драматургии, зато красивые и мелодичные, близкие по стилю милому русскому сердцу шансону. Notre Dame de Paris с его супершлягером Belle завоевал целую армию поклонниц и продержался на сцене Театра оперетты два года. Так же, двухнедельными блоками, прокатывался мюзикл «Ромео и Джульетта», менее удачный, но в целом выдержанный в той же романтической манере костюмированного концерта.

Большие голландцы

В жизнеспособность стационарных мюзиклов в России перестали верить, пока в Москве не появилась крупная голландская компания Stage Entertainment. Она могла себе позволить вкладывать деньги в развитие российского рынка, не ожидая немедленной отдачи, и стала методично знакомить зрителей с жанром мюзикла. Впрочем, знакомство это было довольно сумбурным. Первый показанный спектакль Cats хоть и был стопроцентно узнаваемым брендом, но совсем не типичным образцом жанра. Мюзикл Эндрю Ллойда Уэббера по циклу детских стихов Томаса Элиота в свое время казался странным даже для видавшего виды Вест-Энда. И наша публика была немало удивлена: что это за кошачий концерт, где нет сюжета и ей предлагают восхищаться ушками, хвостами и длинными танцевальными интермедиями?

Следующий проект был более удачным. Mamma mia! принадлежал к разряду спектаклей-концертов, основанных на шлягерах известных групп. Один такой мюзикл — We will rock you на музыку Queen — недолго шел и в России. Но поклонников ABBA у нас оказалось больше, чем фанатов Фредди Меркюри. И незатейливая Mamma mia! целых два года собирала в МДМ ностальгирующих зрителей, чья молодость прошла под музыку диско.

Ей на смену пришел спектакль «Красавица и Чудовище» — еще один современный тренд, вошедший в моду после успеха мюзикла «Король Лев» по мотивам известного мультфильма. Напавший на золотую жилу Disney стал штамповать детские мюзиклы один за другим: «Русалочка», «Аладдин», «Мэри Поппинс». В Москве, где ниша качественных семейных спектаклей почти пустует, красивая, зрелищная сказка про красавицу и чудовище, несмотря на брюзжание эстетов, пошла на ура.

Пожалуй, самым неудачным продуктом голландцев был Zorro. Этот образчик экшн-мюзикла с боями на шпагах, эффектными трюками и полетами над залом оказался настолько ходульным в драматическом плане, что его не спасли ни зажигательное фламенко испанских танцоров, ни хиты Gipsy Kings, ни участие приглашенной звезды Нонны Гришаевой.

И лишь теперь, к пятой своей постановке, компания решила обратиться к самой что ни на есть классике жанра — «Звукам музыки» Роджерса и Хаммерстайна. Конечно, бродвейский вариант 1959 года на фоне современных навороченных постановок смотрится весьма скромно и старомодно. Приглашенный режиссер Евгений Писарев пытался его модернизировать, но правообладатели категорически запретили что-то менять в тексте и партитуре. Единственным новшеством спектакля стали современные стильные декорации того же Зиновия Марголина. А главным украшением — детская труппа, которая не может оставить равнодушным даже самого циничного зрителя.

В этом году на рынок мюзиклов вышел и петербургский Театр музыкальной комедии. Слащавым «Звукам музыки» здесь противопоставили чувственный и зловещий «Бал вампиров». Спектакль Романа Полански, поставленный по мотивам его пародийного фильма «Бесстрашные убийцы вампиров», представляет еще плохо известную у нас школу австрийских мюзиклов («Элизабет», «Моцарт», «Ребекка»), которые отличаются от бродвейских своей театральностью и более глубокой проработкой характеров. Это не просто технологичные шоу, но полноценные драматические спектакли. Впрочем, с визуальной частью у «Вампиров» тоже все в порядке. Эффектные готические декорации в сочетании с музыкой «Рихарда Вагнера рок-н-ролла» Джима Стеймана производят сильное впечатление.

«И может собственных Платонов...»

Признаемся сразу — ни один российский мюзикл до сих пор не смог подняться до уровня «Норд-Оста». Стационарные спектакли у нас сталкивались с трудностями не только художественного, но и экономического характера. «12 стульев» в постановке театрального неофита Тиграна Кеосаяна не выдержали сравнения со всенародно любимым фильмом. «Обыкновенному чуду», за которое как продюсер взялся один из авторов «Норд-Оста» Алексей Иващенко, пришлось тягаться не только с легендарным кинофильмом Марка Захарова, но и с дурной славой зала на Дубровке. Так что просчеты в маркетинге стали роковыми для этого в целом достойного проекта — он не смог дотянуть до конца сезона.

Зато в репертуарных театрах жанр мюзикла процветает. В Москве сегодня идет около полусотни музыкальных постановок. А сколько их в провинции — Екатеринбурге, Перми, Новосибирске! Один Александр Журбин выпускает по спектаклю в год, методично перекладывая на музыку русскую классику от Достоевского до Пастернака. Но постановка мюзикла в репертуарном театре — это всегда компромисс. Штатные актеры труппы редко могут соответствовать высоким требованиям жанра, а скромный бюджет гостеатров не позволяет постановщикам развернуться.

Так что самой удачной на сегодня оказалась модель копродукции, когда мюзиклы идут на базе государственного театра (то есть на аренду здания, оборудование и персонал тратиться не приходится), но с привлечением дополнительных продюсерских средств, а играют в них артисты, прошедшие специальный кастинг. Так, отечественный мюзикл «Монте-Кристо», поставленный в Театре оперетты в духе французских предшественников, в нынешнем сентябре открыл рекордный четвертый сезон.

Что же в итоге? Смогут ли русские мюзиклы конкурировать с привозными западными постановками? Вполне возможно. Десять лет — небольшой срок для развития жанра. Но за это время в Москве смог сформироваться круг профессиональных артистов мюзикла. Хотя грамотных театральных менеджеров, режиссеров-звуковиков и постановщиков по-прежнему катастрофически мало.

Одной из главных проблем в столице было отсутствие свободных площадок. В декабре в ДК им. Горбунова откроется новый частный Театр мюзикла. Его первым проектом станет русско-американская постановка «Времена не выбирают», следующим — бродвейский Rent. Со временем в театре планируют создать и первую у нас школу мюзикла. И это, пожалуй, самый важный шаг к тому, чтобы в России появились спектакли, способные составить конкуренцию Бродвею.