Рецепт безумия

Культура
Москва, 30.01.2012
«Эксперт» №4 (787)
«Опасный метод» Дэвида Кроненберга выходит в России

Фото: Архив пресс-службы

Когда стало известно, что эксцентричный канадец Дэвид Кроненберг, автор «Автокатастрофы» и «Видеодрома», снимает кино про Фрейда и Юнга, восторгам не было предела. Но с премьеры «Опасного метода» в Венеции люди выходили все больше с кислыми физиономиями. Казалось, что Кроненберг оказался пленником парадокса, когда-то настигшего Орсона Уэллса при экранизации «Процесса»: как справедливо заметил по этому поводу Ларс фон Триер, Уэллс сам был «слишком Кафкой», чтобы его кафкианская картина удалась. Та же история и с Кроненбергом. Он сам себе Фрейд и Юнг, и психоанализа в любой из его ранних картин куда больше, чем в аккуратном киноспектакле о трех родоначальниках главной науки ХХ столетия (третья — менее известная Сабина Шпильрейн, написавшая несколько революционных работ и погибшая в СССР во время Великой Отечественной).

Сейчас, когда с премьеры прошло немало времени, вдруг стало ясно, что «Опасный метод» все-таки очень свое­образный фильм, важный и лично для Кроненберга, и для кинематографа в целом. Действительно, 68-летний мэтр с возрастом будто бы успокоился и даже неуютную «Муху» перевел в академичный формат оперы: недаром основа для его новой картины — театральная пьеса. Но значит ли это, что от провокаций он перешел к банальностям, что Вагнера за кадром заводит от усталости, что Киру Найтли и Вигго Мортенсена приглашает только для того, чтобы зритель не заскучал? Ответ напрашивается: вряд ли.

Лейтмотив «Опасного метода» — приведение в норму. Красотка Кира в роли Сабины в первых же кадрах пугающе мечется в смирительной рубахе, дико кривляется и выпячивает челюсть так, что один особо остроумный критик потребовал перевести фильм в 3D. Однако истеричка Сабина, питающая нездоровые чувства к отцу и отмеченная многочисленными детскими фрустрациями, успокаивается, когда молодой швейцарский доктор Юнг — примерный семьянин и вообще красавец — вступает с ней в цивилизованный диалог, отбросив варварские методы психиатрии XIX века. Как и следовало ожидать, процесс излечения переходит в страстный роман. Усмирив лицевые мускулы, Шпильрейн оказывается не только эффектной молодой дамой, но и интересным собеседником, по всем статьям превосходящим супругу-домоседку Юнга. За происходящим, криво ухмыляясь, следит из своей уютной Вены поживший и опытный старший товарищ — доктор Фрейд.

Если бы даже Кроненберг не взял на эту роль Мортенсена, свое экранное альтер эго последних лет («История насилия», «Порок на экспорт»), и без того можно было бы догадаться, что Фрейд здесь — агент режиссера. Вопросы профессионального признания еще способны приятно щекотать его тщеславие, и преуспевающему молодому коллеге он в чем-то даже завидует, но его плоть — а значит, и дух — давно находится в состоянии относительного покоя. Он, аналитик по природе, предвидит ужасы, которые вот-вот захлестнут Европу, и заранее с ними смирился. Ни идеализма Юнга, ни его экзальтации он не разделяет. Эта ироническая умиротворенность и есть та интонация, которая неприятно резанула давних поклонников Кр

У партнеров

    «Эксперт»
    №4 (787) 30 января 2012
    Президентские выборы
    Содержание:
    Самоопределение Путина

    Путин попытался найти срединную линию между разными взглядами на национальный вопрос так, чтобы эту линию могло поддержать большинство здесь и сейчас

    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Реклама