О законодателе, митингах и гуляниях

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
4 июня 2012, 00:00

Что поправки к закону о митингах проталкиваются в такой спешке только для того, чтобы уже 12 июня встретить протестные акции новым уровнем кар, нисколько не скрывается. Это нехорошо: законы, принимаемые ad hoc, по одному этому не вызывают уважения. Когда в сказке Кэрролла Король возглашает в ходе слушаний: «Закон номер Сорок Два! Всем лицам ростом больше версты надлежит покинуть зал суда» — Алиса отказывается уходить: «Это не настоящий закон! Вы его сейчас выдумали!» — и всякий малыш сразу понимает, что прав не Король, а Алиса. Но у нас тут не сказка, и если (когда) здешний «Закон номер Сорок Два» вступит в силу, его взаправду будут применять, и ничего хорошего при этом, пожалуй, не выйдет.

Резоны власти понятны: оживилась уличная активность, ей надо как-то противостоять. Поглядели в КоАП — там какие-то смехотворные штрафишки, и больше ничего. В 2001 году, когда этот Кодекс принимали, штраф порядка тысячи рублей, вероятно, значил хоть что-то, сейчас это никакое не наказание — разве что для самого депрессивного захолустья. По-хорошему, большие начальники должны были бы позвать лучших юристов, сформулировать задачу — и дождаться, пока юристы принесут её грамотное решение. И особой горячки пороть не пришлось бы, поскольку задачу (опять-таки, если по-хорошему) следовало осознать уж никак не позднее декабря. Но вышло всё не так. Поправки лепили в спешке, ни с кем особо не советуясь, — вот и налепили.

Основное внимание публики привлекло небывало крутое увеличение штрафов. Первоначально предлагалось брать с нарушивших что-либо граждан не тысячу-другую, как сейчас, а до миллиона рублей, с должностных лиц — до полутора миллионов; потом смилостивились: с простых граждан — до трёхсот тысяч, с должностных лиц — до шестисот. Беда в том, что КоАП таких штрафов не допускает в принципе: статья 3.5 устанавливает предельный размер административного штрафа для граждан в пять, для должностных лиц — в пятьдесят тысяч. Новаторов это не смутило. Они вписывают в статью 3.5 простейшую оговорку: мол, в случае нарушений на митингах можно штрафовать гораздо жёстче. Но ведь это не решение вопроса: различие наказаний, определяемых законом для разных проступков, должно быть хоть как-то постижимо человеческим разумом. Смотрите, какими штрафами грозит КоАП за правонарушения в той же, скажем, общественно-политической сфере. За подкуп избирателей гражданин заплатит от двух до двух с половиной, должностное лицо — от трёх до четырёх тысяч. За нарушение порядка подсчёта голосов председатель или член избирательной комиссии выложит от пятисот до полутора тысяч рублей. За оскорбление религиозных чувств граждан либо осквернение почитаемых ими предметов, как все мы недавно узнали, — от пятисот до тысячи. А за нарушение порядка проведения митинга — в той же самой стране, тем же самым Кодексом — требовать до трёхсот и до шестисот тысяч? Вы это всерьёз? И ведь надо иметь в виду, что любое действительно опасное деяние, связанное с митингами, — призывы к беспорядкам и насилию, нападение на полицейского и т. п. — уже и так значится в УК. Да ещё, как нарочно, в эти же дни Кущёвский суд приговорил члена банды Цапка к уплате полутора сотен тысяч рублей: штраф за укрывательство убийц двенадцати человек вышел вдвое ниже, чем за беспорядок на митинге. Если найдёте хоть одного человека, который сочтёт всё это справедливым, — покажите его по телевизору.

Неподобающая законодателю ажитация сказалась не только в несуразном размере штрафов — она ещё виднее в резком расширении предмета регулирования. Чрезмерно устрашась майских прогулок оппозиции по московским бульварам, власть решила карать и за организацию «не являющегося публичным мероприятием массового одновременного пребывания и (или) передвижения граждан в общественных местах», а также за агитацию и (или) призывы граждан к таковому пребыванию — если от него возникнут какие-либо неудобства. Узнав об этом, граждане пустились шутить. Уже спрошено, будут ли драть по сто тысяч за «массовое одновременное пребывание» с десантников или пограничников после их знаменитых праздников? Кого сочтут организатором и накажут, если гости, собравшиеся на свадьбу, на какое-то время «создадут помеху движению пешеходов» (тем более что на свадьбах случаются белые ленточки)? Сколько человек сможет на бульваре следить за шахматной игрой двух пенсионеров, чтобы никто не уличил их «одновременное пребывание» в воспрепятствовании проходу граждан? Оно конечно, когда по бульвару дружно валит многотысячная толпа, то это демонстрация, даже если формально так не называется, — и это должно регулироваться как демонстрация. Но проект закона написан так, что различий между кучкой любителей шахмат и не объявленным заранее факельным шествием в нём не разглядеть. Хуже того: событийный контекст проекта, спорадическое сгребание в автозак гуляльщиков с белыми ленточками, заставляет подозревать в новелле об «одновременном пребывании и передвижении» совсем уж незащитимый смысл — власть просто не хочет видеть никого, кто её не любит. А потому хочет это бестолковое (и — да, антиконституционное!) хватание гуляльщиков учинить законным. И делает она это зря.

Потому что власть не должна гоняться за дразнящими её индивидами, вступая с ними таким образом в некое состязание по части остроумия: такие состязания она всегда и везде бесславно проигрывает. Не в том ведь дело, что дразнить власть будет становиться всё моднее и престижнее. Дело в том, что каждый раз, когда государственная машина «съедает чижика», она теряет лицо. Не в глазах протестантов: те её и так не уважают; в глазах не вовлечённых в игру лиц — попросту говоря, в глазах большинства. Огромные (а за пределами столиц так просто разорительные) штрафы за безвредные гуляния или, там, за сидение на лавочках неполитизированное пока большинство, мне кажется, не сочтёт справедливыми. А ведь о симпатиях большинства вся речь-то, собственно, и идёт.

За несколько дней, что обсуждаемый проект «рихтовался» в Думе, он явно стал поприличнее. Его можно бы сделать даже и недурным, кабы не гнать невесть зачем к ближайшему митингу. Но нет — как всегда, мокрое горит.