Последняя революция

Геворг Мирзаян
доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ
15 октября 2012, 00:00
Фото: AP

Когда с балкона президентского дворца «Мирафлорес» ликующий Уго Чавес прокричал: «Революция победила», непосвященному могло показаться, что в стране по меньшей мере был предотвращен военный переворот. На самом деле речь шла всего лишь о победе на очередных президентских выборах. Однако радость президента была совершенно искренней — нынешние (вероятно, последние для серьезно больного Чавеса) выборы стали для лидера Боливарианской революции самыми трудными за всю его карьеру.

Ситуацию серьезно осложнили экономические и социальные проблемы в стране. Количество убийств выросло с 19 на 100 тыс. человек в 1998 году до 45 — страна по этому показателю вышла в печальные мировые лидеры. Процветает киднеппинг — в венесуэльском МВД даже создан специальный отдел, который занимается розыском детей, похищенных у состоятельных родителей. Все это дало противникам Чавеса широчайшие возможности для критики. Аналитики до последнего не исключали, что оппозиционный кандидат Энрике Каприлес может получить большинство голосов. В итоге Чавес опередил Каприлеса лишь на 10% — для сравнения: на выборах 2006 года Уго Чавес опередил тогдашнего своего соперника, Мануэля Росалеса, более чем на 25%.

Нефть не помогла

Многие избиратели оказались недовольны экономической стратегией Чавеса. Венесуэла, страна с самыми большими запасами углеводородов в Латинской Америке, продолжает жить с устаревшей инфраструктурой, переоцененной валютой и малоэффективной промышленностью. И хотя благодаря социальным программам правительства жизнь самых бедных венесуэльцев улучшилась, использование нефтяных доходов остается очень непрозрачным. По мнению политических противников Чавеса, десятки миллиардов долларов были переведены в специальные фонды, находящиеся под контролем президентской администрации. «Венесуэла — пятая крупнейшая экономика в Латинской Америке, но за период правления Чавеса в ней медленнее всего росли подушевые доходы. И это при том, что страна обладает огромными нефтяными запасами и является крупным экспортером нефти, цены на которую за последнее десятилетие выросли в десять раз», — рассказал «Эксперту» Федерико Баррига, экономист исследовательского центра Economist Intelligence Unit в Лондоне.

В вину Чавесу ставится и его неспособность диверсифицировать экономику страны. Венесуэла по-прежнему зависит от нефти — на нее приходится 90% экспортных поступлений. Бюджет на 50% формируется благодаря нефтяной отрасли, прежде всего за счет государственной компании Petroleos de Venezuela SA (PdVSA). Однако политика Чавеса привела к возникновению серьезных проблем и у PdVSA. В год вступления Уго Чавеса в президентскую должность журнал Petroleum Intelligence Weekly оценивал Petroleos de Venezuela SA как четвертую крупнейшую по стоимости нефтяную компанию мира. Но ее перспективы радикально изменились в декабре 2002-го, когда политические противники президента смогли организовать забастовку нефтяников. Чавес тогда уволил 20 тыс. квалифицированных сотрудников PdVSA (40% всех занятых), на руководящие посты были поставлены новые кадры, абсолютно лояльные президенту (так называемая болибуржуазия).

С тех пор PdVSA дала более 1 трлн долларов нефтяных доходов (около 35 тыс. долларов на душу населения), превратившись в дойную корову для администрации, которая смогла оказывать финансовую помощь политическим союзникам внутри страны и в других латиноамериканских государствах. «В то время как доказанные нефтяные запасы Венесуэлы за десятилетие выросли более чем в три раза, до 17 процентов мировых, добыча нефти и ее экспорт или падали, или в лучшем случае стагнировали. Причина состояла в том, что PdVSA не получала необходимых инвестиций, поскольку средства уходили на социальные программы Чавеса в самой Венесуэле и в соседних странах», — рассказал «Эксперту» Франсиско Родригес, экономист по Латинской Америке из Bank of America. Так, в 2011 году PdVSA выплатила 17 млрд долларов налогов, сборов и дивидендов, но при этом потратила 30 млрд долларов на социальные программы правительства и выплаты во внебюджетные фонды.

Сочетание неэффективного менеджмента и недостаточных инвестиций привело к тому, что сегодня венесуэльская компания постоянно сталкивается с авариями. Самой громкой стал взрыв на НПЗ в Амуай в августе 2012 года, в результате которого погибли 42 человека. А всего с 2004 года (и без учета последнего инцидента) в авариях на PdVSA погибли 77 человек. В результате, хотя в недрах Венесуэлы находятся нефтегазовые ресурсы на 30 трлн долларов (что эквивалентно сумме ВВП США и Евросоюза), они остаются неразработанными, поскольку PdVSA оказывается не в состоянии добывать нефть самостоятельно.

Энрике Каприлес проиграл, но не сдался expert_823_072-1.jpg Фото: AP
Энрике Каприлес проиграл, но не сдался
Фото: AP

А постоянное политическое вмешательство Чавеса в работу нефтяной отрасли привело к тому, что ключевые нефтяные компании потеряли интерес к венесуэльским месторождениям. Так, после повышения сборов за доступ к месторождениям в 2007 году Чавес решил заменить текущие лицензии на соглашения о совместном производстве, в которых национальной нефтяной компании была отдана 60-процентная доля — и текущий контроль. ExxonMobil и ConocoPhillips это не устроило, и они ушли из страны. Остаться на новых условиях согласились американская Chevron, испанская Repsol, французская Total и норвежская Statoil. Огромный масштаб месторождений привлек компании из России, Китая, Индии и Японии. Но даже через несколько лет после подписания новых контрактов разработка месторождений идет очень медленно. Причина — огромный масштаб необходимых инвестиций. При этом 60% инвестиций должны поступать из PdVSA, финансовые возможности которой ограничены необходимостью направлять ресурсы на политические проекты Чавеса. Нефтяники не уверены в скором освоении этих запасов, а некоторые компании, как, например, российско-британская ТНК-ВР, подумывают о том, чтобы уйти из Венесуэлы. Ведь даже если вкладывать в месторождения готовы иностранные партнеры в нефтяных СП, найти средства оказывается сложно технически. Из-за того что в начале 2012 года Венесуэла вышла из Банка международных расчетов, стало крайне трудно привлекать кредиты от банков за пределами страны.

Новый путь

Серьезным ударом по власти президента стала и его болезнь (Уго Чавес перенес несколько онкологических операций). Близящийся конец правления Чавеса сработал как катализатор для сплочения оппозиции. 22 политические партии объединились в Блок демократического единства и провели 12 февраля оппозиционные праймериз. Убедительную победу на них с 64,2% голосов одержал потомок переживших холокост евреев Энрике Каприлес.

Каприлес — наиболее яркий представитель новой венесуэльской элиты. Он получил блестящее образование — учился в Италии, Нидерландах, а также в Колумбийском университете США. В 1998 году был избран в венесуэльский парламент, став самым молодым депутатом за всю историю. С 2000 года Каприлес занимал административные должности, причем весьма успешно. Так, за время его руководства городом Барута число убийств там снизилось с 4705 в 2000 году до 970 в 2007-м. Отчасти благодаря этому в 2008 году Энрике Каприлес был избран на пост губернатора одного из самых богатых штатов страны — Миранды.

Залогом успеха Каприлеса должна была стать грамотно выстроенная предвыборная кампания. Прежде всего, Каприлес не позиционировал себя как «кандидата правых сил». Понимая, что в Венесуэле понятие «правый либерал» — это скорее оскорбление, он называл себя «центристом, который смотрит влево», и в качестве примера для развития выбрал левоцентристскую Бразилию. Кроме того, оппозиционный кандидат не стал соревноваться с Чавесом в харизматичности и популизме — тут венесуэльскому лидеру нет равных не то что в его стране, но, пожалуй, во всем мире. Избежал Каприлес и ошибок других оппозиционеров, обещавших сокращать социальные пособия и траты на госаппарат — учитывая большую популярность экономической политики Чавеса среди венесуэльской бедноты, а также то, что, по некоторым данным, до половины венесуэльских избирателей являются либо госслужащими, либо бенефициарами социальных программ. Вместо этого Каприлес внушал венесуэльским беднякам, что они могли бы получать еще больше, если бы стране не пришлось обслуживать региональные амбиции и прихоти ее президента. Так, Каприлес обвинил Чавеса в многомиллионных тратах на создание государственного телеканала в Эквадоре, создании электростанции в Доминиканской Республике, нефтеочистительных заводов в Никарагуа и на Ямайке. «Он думает о спасении планеты Земля, о спасении человечества... А кто же будет думать о том, чтобы в нашей нефтяной промышленности не происходили такие трагедии, как в штате Фалькон (где авария на нефтеперерабатывающем заводе унесла жизни более 40 человек. — Эксперт”)», — говорит Каприлес. По его словам, Боливарианская революция — свет для других и темнота в собственном доме (причем и в буквальном смысле — в венесуэльских городах постоянно отключают электричество). Он также обещал пересмотреть отношения с Китаем, прекратить закупки оружия в России и вообще более тщательно выбирать союзников. «Чем отношения с Ираном и Белоруссией выгодны Венесуэле? Мы заинтересованы в странах, где есть демократия, где соблюдают права человека. С такими странами мы ощущаем близость. А какая у нас близость с Ираном?» — недоумевал Каприлес. Оппозиционер также намеревался изменить подписанные по политическим причинам сделки на разработку месторождений в районе реки Ориноко. «Нам надо пересмотреть каждую сделку. Я думаю, что эти соглашения невыгодны», — подчеркивал он. Причем зачастую Каприлес говорил это непосредственно избирателям — за время предвыборной кампании он не только собирал в Каракасе сотни тысяч человек на митинги, но и объездил всю страну, посетив более 200 населенных пунктов. Он выступал под лозунгом «Hay un camino», что можно перевести на русский двояко — «Есть выход» и «Есть путь», отличный от осточертевшего среднему классу боливарианского проекта. Чавеса же Энрике Каприлес называл «старым конем, который сдохнет на последних 800 метрах дистанции».

Мастер-класс от команданте

В первое время «старый конь» не воспринимал соперника всерьез, называя его «надоедливой мухой». Однако когда рейтинги Каприлеса стали резко расти, Чавес понял, что он действительно может не дойти до финиша. И включил левую харизму и зажигательную риторику. В Латинской Америке значительная часть населения по-прежнему голосует сердцем, а не головой, поэтому даже болезнь Чавеса сыграла роль в росте его рейтинга — венесуэльцев тронуло, когда на мессе в Пасхальную неделю Чавес публично плакал и просил Христа дать ему жить.

Как и на предыдущих выборах, целевой аудиторией Уго Чавеса стала венесуэльская беднота. Обращаясь к люмпену, президент напоминал о введении им сети универмагов с доступными продуктами, а также о том, что только в 2011–2012 годах правительство построило 350 тыс. квартир для малоимущих. «Если кандидат от правых сил заступит на пост главы страны, это положит конец социальным реформам, которые проводились в течение 14 лет моего правления, и в результате начнется гражданская война», — подчеркивал Чавес.

Опровергал он и заявления о ненужных союзниках. Сторонники Чавеса напоминали о том, что, в отличие от стоящих за Каприлесом Соединенных Штатов, которые только и мечтают поставить в стране марионетку и захватить венесуэльскую нефть, иностранные друзья президента на деле помогают простым венесуэльцам. Так, программа по строительству 40 тыс. квартир для малоимущих реализуется на деньги китайского холдинга «Ситик групп»; 3 млн холодильников, телевизоров, кондиционеров, газовых плит, которые власти продают населению по доступным ценам, также пришли из Китая.

Львиную долю своей предвыборной кампании Уго Чавес посвятил очернению соперника. Так, президент говорил, что «свинью» Каприлеса поддерживают «янки, другие враждебные иностранные силы, наркомафия и беглые буржуазные эмигранты», что его оппонент — правый антинародный кандидат. «Ему это не удалось — спрятаться самому и скрыть свою настоящую сущность, меняться как хамелеон, пытаться предстать человеком из народа, хотя на самом деле он сын крупной буржуазии», — бушевал Чавес. И при этом обещал, что, даже несмотря на масштабную поддержку Каприлеса «антинародными силами», сам он наберет 70% голосов избирателей и защитит социалистические достижения страны. «Идите, ищите носилки, вы, секунданты в синем углу, поскольку своего “буржуазного” кандидата вы вынесете с ринга сразу же, он не продержится ни раунда», — цитирует президента газета Univision. К травле Каприлеса подключились и государственные СМИ, называвшие его гомосексуалистом и агентом сионизма (впрочем, их вклад в дело очернения Каприлеса оказался минимальным — государственное телевидение смотрят лишь 5–8% жителей страны).

Успешные предвыборные кампании кандидатов привели к тотальной мобилизации их сторонников — на выборы пришло более 80% избирателей: рекордный показатель за всю историю страны. Желающих проголосовать было так много, что некоторые открытые с шести утра участки вынуждены были продлить свою работу. В первые часы после выборов казалось, что стратегия Каприлеса окажется победной — часть экзит-полов отдавала ему победу (в частности, проведенный компанией Varianza опрос давал ему 51,3% голосов). Однако в итоге сердце победило разум — за Чавеса проголосовало 54,66% венесуэльцев. Поскольку выборы в Венесуэле действительно проходили честно, Каприлес их итоги оспаривать не стал и признал свое поражение.

Учитывая те надежды, которые возлагали США на Каприлеса, очередная победа «Команданте Ча» вызвала разочарование в Вашингтоне. После подведения итогов голосования Соединенные Штаты демонстративно поздравили венесуэльцев лишь с высокой явкой и мирным ходом выборов. Однако Энрике Каприлес и его окружение говорят, что нынешнее поражение всего-навсего отсрочит завершение в стране боливарианского проекта. «Не считайте себя побежденными, — заявил после выборов Каприлес своим сторонникам. — Мы бросили в Венесуэлу много семян, и из них вырастет много деревьев». Особенно если удобрением им послужат дальнейшее ухудшение социально-экономической ситуации и сокращение нефтяных доходов.